Чтение онлайн

И деятельность agentes in rebus (иногда еще дублируемая нотариями), и поощрение провинциальных собраний, и общение со столичным плебсом — все это было еще и попытками императоров наладить «обратную связь». Чем неограниченнее становилась власть императора, чем большее число чиновников и других придворных окружало его, тем больше он попадал в зависимость от своего двора, высших чиновников администрации, генералов. Вся информация проходила через них, и это в большой мере определяло конкретные действия императора, значимость неформальных связей в императорском окружении. Некоторые особо приближенные придворные играли большую роль в управлении государством, чем позволяла им занимаемая ими должность. Таким, например, были при Константине Аблабий, при Грациане — его воспитатель Авзоний, а затем медиоланский епископ Амбросий, при Феодосии сначала его земляк Матерн Цинегий, а позже Руфин и Стилихон.

Большую роль при дворе играли евнухи. Один из них являлся главой «священной спальни», но этим число и значение евнухов не ограничивалось. Первой известной нам такой фигурой был Евтерий. Это был армянин, захваченный врагами, кастрированный ими и проданный римским торговцам. Каким-то образом он оказался при дворе Константина и вскоре, обладая острым умом и хорошими знаниями, приобрел там большое влияние. Позже Евтерий служил Константу и Юлиану, а конец жизни провел в Риме. Евтерий был в значительной степени исключением, потому что благодаря своим знаниям и интеллигентности пользовался уважением не только властей, но и окружающих, и умер он в почете. Обычно же евнухов презирали, но это тем более заставляло их сближаться с императором и быть ему преданными, a тот, со своей стороны, ценил эту часто вынужденную верность и почти безгранично доверял им.

Двор, естественно, раздирался самыми разными интригами, порой приводившими к кровавым развязкам. Это, конечно, не было новостью. Достаточно вспомнить о борьбе «линии Ливии» и «линии Скрибонии» при дворе Августа или о судьбе Плавциана во времена Септимия Севера. Однако теперь, когда двор в еще большей степени стал реальным центром власти, эти придворные раздоры и интриги еще более обострились. При Константине различные интриги привели на вершину влияния Аблабия, но после смерти своего покровителя он стал жертвой своего бывшего воспитанника Констанция. Позже выдающимся интриганом был, например, Руфин, который на пути к реальной власти шел через трупы. На его совести падение и гибель таких видных деятелей правления Феодосия, как Промот, Тациан (правда, избежавший смерти) и его сын Проб. Не миновали интриги и императорскую семью. При Константине их жертвами пали сын и жена императора, а после смерти Константина погибли его сводные братья и племянники. Констанций убил Галла, а Юлиан, чтобы избежать такой участи, сам открыто выступил против своего двоюродного брата. Вражда Аркадия и его мачехи Галлы расколола семью Феодосия. Она, правда, не привела к гибели ни того, ни другой, но завершилась только смертью Галлы.

Не только острое соперничество за влияние, но и борьба за доходы вела двор к раздорам. Близость к власти, да и нахождение при императорском дворе давали возможность безграничного обогащения. Коррупция пронизывала не только весь чиновничий корпус, но и двор. Без взяток нельзя было добиться никакого решения, а покровительство высоких чиновников давало возможность их коллегам более низкого ранга безопасно пользоваться своим положением. Покровительство главы императорской канцелярии Ремигия позволяло комиту Африки Роману бесчинствовать в африканских провинциях. Да и сам Ремигий прославился своей продажностью, и он был не единственной такой фигурой. Коррупция пронизывала деятельность паннонского клана, сгруппировавшегося вокруг Валентиниана I. Сурово преследовавший (или, по крайней мере, пытавшийся это делать) коррупционеров на низшем уровне, он был вынужден мириться с коррупцией на самом верху, поскольку остаться вовсе без своего окружения, разумеется, не мог.

Армия. Наряду с государственным аппаратом другим столпам домината являлась армия. Всякая служба в Риме в это время определялась как militia, и уже это подчеркивало милитаризованный характер римского государства. Собственно военная служба определялась как militia armata, т. е. вооруженная служба. Армия принципата почти развалилась во время «военной анархии». Военные реформы Диокле-циана и Константина, продолженные и развитые их преемниками, привели к созданию новой армии. Не сразу, но относительно быстро исчезли старые громоздкие легионы с их 5–6 тыс. воинов. Им на смену пришли единицы помельче, тоже называвшиеся легионами, но насчитывавшие не более 1 тыс. солдат, хотя в привилегированных Иовианских и Геркулианских легионах могло служить и больше воинов. Наряду с уменьшенными легионами существовали еще более мелкие вексилляции и другие отряды численностью до 500 человек. Особенно они были характерны для кавалерии. После военной реформы Галлиена, создавшего кавалерию как самостоятельный род войск, ее роль в армии возросла. Наряду с традиционной тяжелой пехотой все большее значение приобретала легкая. Все это увеличивало мобильность армии и ее управляемость.

Армия, не говоря о флоте, по-прежнему игравшем лишь вспомогательную роль, долгое время делилась на три основные части: schola palatina, comitatenses и limitanei. Schola palatina — это были гвардейские, самые привилегированные части, главной обязанностью которых являлась охрана непосредственно самого императора и его семьи, а также под держание порядка в столицах. Их единицами были турмы по 500 воинов, возглавляемые трибунами. Comitatenses — это части оперативной армии, которые в случае необходимости можно было перебрасывать с места на место, при их пребывании в каком-либо пункте население должно было уступать воинам треть своих домов и земель. При отсутствии такой необходимости солдаты вместе со своими семьями располагались обычно в городах. Там же, по-видимому, их семьи оставались при переброске армии на театр военных действий. [207] Основной пехотной единицей в составе comitatenses являлся легион численностью в 1 тыс. человек. Наряду с ним существовали более мелкие единицы — auxilia, состоявшие из 500–800 воинов. Первоначально они рекрутировались из варваров-иностранцев, но позже в них стали набирать и солдат-римлян. Кавалерийской частью являлась вексилляция, насчитывавшая, возможно, 500 конников. Limitanei — это пограничники, имевшие свои стационарные лагеря. В зависимости от ситуации на конкретных участках границы могли находиться и целые легионы, и отдельные когорты и алы, и кавалерийские cunei. При Валентиниане I появились pseudocomitatenses, выполнявшие ту же роль, что и comitatenses, но по жалованью и привилегиям приравнивавшиеся к limitanei. После военной реформы Септимия Севера солдаты могли иметь семью, и часть легионных земель передавалась им в бесплатное и временное (на время службы или пребывания в данном месте) пользование.

Константин создал стройную систему высшего военного командования, ее дополнил его сын Констанций. Пограничные части находились под началом своих дуксов (duces). Дворцовыми схолами руководил глава канцелярии (magister officiorum), так что они частью армии как бы и не считались, несмотря на то что это были отборные воинские единицы и фактически поставщики офицеров для других частей. Во главе полевой армии были поставлены два магистра, командовавшие один пехотой, другой конницей (magister peditum и magister equitum). В случае необходимости командование отдавалось в руки одного генерала, называвшегося или magister utriusque militiae (командир обеих армий), или (как кажется, реже) magister militum (командир воинов). Констанций создал региональные командования, когда в каждой префектуре появлялись свои магистры. Это не означало ликвидации центрального командования. В центре сохранялись соответствующие магистры, но теперь к их титулам прибавлялось praesentalis. Magister praesentalis, естественно, стоял выше региональных коллег, имел не только больше полномочий, но и привилегий. Впрочем, в случае необходимости и он мог быть отправлен на тот или иной угрожаемый участок. Так, Феодосий-старший, будучи magister praesentalis, командовал войсками в Африке, подавляя восстание Фирма. Строгого разделения полномочий, однако, не существовало. Тот или иной магистр мог быть направлен на выполнение задания независимо от своего ранга. Феодосий ввел должность магистра обеих армий, т. е. фактически главнокомандующего. Командирами более низкого ранга были военные комиты (comites rei militaris).

Солдаты пользовались значительными привилегиями. В частности, они не платили налогов и получали жалованье, размер которого зависел от чина и воинской части. Оно выплачивалось в основном натурой (продовольствие, обмундирование, фураж) и частично деньгами, [208] а кроме жалованья солдаты получали особые выплаты (донативы) в золотой монете. Воины не подлежали обычной юстиции, а в случае необходимости судились особым образом. Центурион имел право только дисциплинарного наказания. В случае совершения солдатом уголовного преступления его судил специальный военный суд. Позже назначался высший трибун для особо важных судебных дел; назначал его непосредственно император, и поэтому трибун не зависел ни от местных властей, ни от военного командования. Ветераны получали деньги, довольно большие участки земли, и в тех местах, где они селились, занимали привилегированное положение. Как и действующие солдаты, они не платили налоги. Эти привилегии, как и жалованье, зависели от чина, войсковой части и категории армии.

Со времени Ранней империи сохранился принцип добровольного вступления в армию. Привилегии, о которых только что говорилось, были в большой степени направлены на его стимулирование. Однако суровая военная служба и постоянная опасность гибели или искалечения не привлекали большого числа молодых людей, добровольцев было мало, и они не могли удовлетворить нужды армии. Уже Диоклециану пришлось перейти к новым принципам пополнения войск. В армию стали набирать в обязательном порядке, и местные власти, в основном городские, были ответственны за воинский набор, за него отвечали и латифундисты. Это было чрезвычайно трудным делом, ибо желавших уклониться от военной службы было очень много. К тому же целые категории граждан от нее освобождались. Это и сенаторы, и государственные чиновники, и куриалы, и многие ремесленники, и некоторые другие группы римлян. С целью пополнения казны императоры охотно шли на замену рекрутов деньгами (aurum tironum), и поскольку армия для такого огромного государства была не очень большой (по некоторым подсчетам, число воинов составляло к концу IV в. от 500 до 650 тыс. человек, т. е. только 2 или даже 1 % всего населения), они были постоянно озабочены численностью вооруженных сил. Весьма приблизительные подсчеты показывают, что для под держания необходимой численности армии ежегодное пополнение должно было составлять 27–45 тыс. рекрутов в год, что равнялось почти половине всех молодых мужчин в возрасте от 19 до 23 лет.

Порой римская армия несла очень большие потери. В битве при Мурсе между Магненцием и Констанцием обе стороны потеряли не менее 50 тыс. человек. В Персии после неудачной кампании Юлиана погибло не меньше 15 тыс., что составило почти четверть личного состава действующей гам армии. Под Адрианополем пало приблизительно 2/3 римской армии. После таких потерь пополнение армии становилось чрезвычайно насущной и в то же время очень трудной задачей. Одним из средств поддержания армии на должном уровне был закон, по которому сыновья ветеранов автоматически зачислялись в нее. Военная служба, таким образом, стала наследственной, что фактически превращало армию в еще одно сословие римского общества. Постепенно установился обычай, узаконенный Феодосием в 394 г. В соответствии с ним сыновья солдат зачислялись в те же части, где служили их отцы, что еще более усиливало корпоративность армии и отдельных воинских частей. Этому способствовало и то, что молодые солдаты, что вполне естественно, женились на дочерях своих старших сослуживцев. Из воинской части образовывалась относительно замкнутая и в какой-то степени наследственная единица. Неспособные к службе или намеренно калечившие себя сыновья ветеранов лишались всех привилегий и включались в число куриалов со всеми вытекавшими отсюда последствиями.

Внешнеполитическое положение Римской империи становилось все сложнее, и все труднее было удержать внешних врагов на границах государства. А внутри империи все чаще вспыхивали восстания, поднимались мятежи, действовали разбойничьи шайки. Возможности пополнения армии за счет римского населения были практически исчерпаны, поэтому императоры стали чаще прибегать к созданию вспомогательных частей из варваров, прежде всего из германцев. Часть военнопленных обращалась не в рабов, как это было раньше, а в летов, институт которых был, возможно, заимствован у тех же германцев. Летами становились и добровольцы, в основном опять же из германцев. Юридически леты приравнивались к дедитициям, т. е. населению империи, лишенному гражданских прав. Они получали землю, где жили по своим обычаям и служили за это в особых воинских частях (их называли по именам племен), которыми командовали римские префекты, хотя на эти должности (особенно в более позднее время) могли назначаться и сами германцы. Видимо, то же положение занимали и gentiles (иноземцы), чьи отряды состояли из варваров одного племени.