Чтение онлайн

– Ты... сдурел?
– ахнул Моррест. Мальчишка одним махом сделал государственными преступниками и себя, и его. Но если Амори и правда решил разом ото всех избавиться, поверив (или сделав вид, что поверил) наветам Эленбейна, тогда Альдин его спас. "Надо было подвести эту гадину под топор" - запоздало раскаялся Моррест. Но что теперь сожалеть? Подлость Эленбейна и глупость Альдина лишили Морреста тепленького местечка. Теперь он тут не более чем бомж. Впрочем, уж лучше бомжевать, чем сидеть в этом милом местечке, тем более висеть на дыбе с выломанными из суставов руками.

– Это ты сдурел, - обиделся Альдин.
– Ты моего папочку знаешь пару месяцев, а я - всю жизнь. Если он решил убить - значит, убьет.

– Хороший у тебя папочка, - буркнул Моррест, взбираясь по ступенькам, ведущим из подземелья.
– Добрый, ласковый, все своим подданным прощает...

– Хватит болтать!
– напустились на него две женщины - Олтана и мать Альдина. Ага, мать-героиня тоже в деле. А все-таки интересно, кто этот незнакомый доброжелатель? Ладно, с этим разберемся потом.
– Бежим к порту, вещи с собой!

– А в порту что, полюбуемся на море?
– поинтересовался Моррест.
– Если я не забыл, там сорок миль до берега, вплавь не доберешься.

– Вплавь и не надо, - пояснил Альдин.
– Тут рядом есть рыбачья шаланда, а сам я алк. Дойдем! Скорее, скорее, пока порт не закрыли!

По ночному времени ворота дворца, конечно, закрыты, но Альдин не случайно вырос во дворце. Оказывается, в королевском дворце была тайная пристань, у которой покачивались несколько малых судов. Выход из залива загораживали высоченные скалы, почти смыкавшиеся у горловины. С моря нельзя было и заподозрить, что узкий фиорд врезается в сушу на добрые полмили.

– Что за корабли?
– поинтересовалась Олтана.
– Это же тайная пристань?

– Секретная почта, лазутчики с Сэрхирга, прибывшие для тайных переговоров дипломаты, сам король, если ему нужно нанести кому-то тайный визит... Я и сам-то десять лет выяснял, где она находится... Много кому нужно прибывать на остров и отправляться на материк без лишней огласки.

– Понятно, - вздохнул Моррест.
– Кровавая гэбня все засекретила от общественности.

– Стой, стрелять буду!
– сапоги глухо бьют в прихваченную морозом землю, сзади раздаются хлопки тетив о защитные рукавицы, над головой с басовитым посвистом проносится что-то большое. Оно куда больше и медленнее пули "Калашникова", но все равно смертельно опасное. Моррест как подкошенный упал, сбивая с ног Олтану, откатился в кусты, одежда стала черной от грязи. С головы Альдина сорвало шляпу, но сама голова не пострадала.

– Бегом!

Моррест видел у часовых длинные, подобные английским, луки. Хороший стрелок способен послать из таких пятнадцать стрел в минуту, но, конечно, до автомата луку далеко. Если повезет, можно скрыться в кустах или, если в груди сердце воина, броситься навстречу врагу. Моррест ограничился тем, что на бегу подобрал из-под ног увесистый булыжник - какое-никакое, а оружие - и бросился дальше. "Зигзагом вроде бы надо" - мелькнуло в голове. Он шатнулся в сторону - как раз вовремя, чтобы разминуться с длинной стрелой, рванувшей рукав. Его примеру последовал Альдин, Олтана споткнулась, что ее и спасло. А вот мать Альдина...

Женщина задыхалась, отставала. Расстояние между ней и алками быстро сокращалось, а между Моррестом, Альдином и Олтаной - так же быстро росло. Мальчишка не сообразил сразу схватить мать за руку, а теперь, похоже, было поздно. Он уже заметил отставание, метнулся назад - но все произошло куда быстрее. Моррест видел, как с коротким хрустом стрела вонзилась ей в икру, ввинтилась в тело по самое оперение... Хватая ртом воздух, с жутким, звериным криком женщина стала медленно, как в кошмаре, заваливаться вперед.

Так же медленно Альдин метнулся к матери - навстречу преследователям. Но те уже добежали, заломили ей руки и, разбив все лицо и засунув в рот кляп, тащили ко дворцу. Альдин только застонал от бессильной злобы и ярости - но тут же взял себя в руки и отскочил за ствол огромной, наверное, трехсотлетней березы. Затаился - и вовремя: через кусты, наконец-то, проломился передовой стрелок. Огляделся, поводя луком с наложенной на тетиву стрелой.

– Ко мне! Зде...

Меч Альдина вылетел из-за ствола березы. Казалось, он еле шел к цели, словно продираясь сквозь густой пудинг. Но алк разворачивался еще медленнее, а главное, не поспевал заслониться даже луком. Удар. Скрежет кольчуги, под край которой вошел клинок. Короткий вскрик. Брызги крови, лезвие, измазанное алым, рывком выходит из раны. Остальные отшатнулись в переплетение голых бурых ветвей. Альдин глянул вослед уводящим мать - и только взвыл от бессильной ярости. Не менее десяти человек - немало и для лучших мечников королевства - рассыпавшись цепью, приближались к беглецам. Каждый был готов прийти на помощь к соседу. Сволочи, до поимщиков матери не добраться... Альдин подхватил лук - и, наложив стрелу на тетиву, бросился за кусты. Интересно, где никогда не воевавший мальчишка выучился так профессионально маскироваться?

Еще один алк, кроша кусты топором, вывалился наружу - чтобы с хрипом осесть обратно. Он не был убит, но попадание вниз живота, в мочевой пузыть - хуже, чем в голову. Результат тот же, а умирать будешь долго и страшно. Остальные призадумались, несколько стрел вылетело из кустов и воткнулось в ствол березы...

...Время разом обрело прежнюю скорость, будто отпустили тетиву лука. Моррест обнаружил себя застывшим у крошечного ручейка, звенящего в рукотворном бронзовом русле. Он видел, как Альдин упал в мокрую прошлогоднюю листву, перекатился, уходя от стрел за ствол березы - и выпустил стрелу туда, где послышалось движение. Короткий вскрик там, вдали. Попал! Но в кого и куда попал - в темноте ночного сада неясно. В ответ уже летят стрелы, и задерживаться дольше - значит приманить смерть раньше времени. Альдин еще раз выстрелил на шорох в кустах и, пока они затаились, рванул из ножен меч. Теперь побыстрее, прыжками - к крайнему в цепи преследователю. Если все сделать быстро, повезет прорваться, напарник не успеет прийти на помощь. Тяжелое тело подсекло прыжок, навалилось сзади, рука перехватила запястье с мечом, вывернула оружие. Альдин попытался вывернуться, но поимщик был сильнее и тяжелее. Убедившись, что из захвата не вырвешься, Альдин перестал биться, только по измазанному землей лицу катились слезы.

– Мы должны...

– Ей уже не поможешь, дурак, только сам погибнешь!

Моррест. Альдин еще раз дернулся, но захват оказался на удивление правильным. И где смиренный хронист выучился драться?

– Тихо, дурень, - бросил Моррест.
– Хочешь спасти свою мать - сам для начала не попадись. Может, сумеешь еще вернуться.

Алк хотел возмутиться, но накатило усталое отчаяние и безразличие. Механически, не протестуя, Альдин принял два мешка. Как заведенная игрушка, двинулся к причалам. Моррест тащил его за руку, иначе Альдин бы остановился, теперь их смогла обогнать даже Олтана. Бежать стало совсем трудно, но оставалось всего несколько десятков шагов. Миг - и они влетели на мокрый, высеченный из цельной скалы пирс. У каменной пристани лениво покачивались несколько маленьких, но быстроходных яхт и скромная рыбачья шаланда, над которой на самодельной мачте поднимался единственный римский парус. Впрочем, тут ни о каком Риме никто и слыхом не слыхивал, такой парус здесь назывался борэйнским, в отличие от косого тардского.

Моррест спрыгнул в пляшущую у пирса парусную лодку, помог слезть Олтане. Последним, едва не подвернув ногу и не перевернув всю утлую посудину, вниз ссыпался Альдин с мешками.

– Осторожнее!

– Сам знаю. Сволочи, они уже у пристани... Отчаливаем!

Веслами Моррест, Олтана и Альдин оттолкнулись от пристани. Холодный, сырой ветер наполнил парус - и судно, покачиваясь на волнах, стало удаляться от пирсов. Как раз в это время лучники выскочили на пирс - и первые стрелы со стуком ударили в мачту, пробили парус и застряли в бортах.

– Моррест, ты стрелять умеешь?
– поинтересовалась Олтана. От Альдина сейчас не было никакого толка.

– А что тут уметь?
– самонадеянно произнес Моррест.

– Пока мы будем грести, отгони их от причала, иначе всех перестреляют.

Моррест взял лук из рук Альдина - оказывается, тот его так и не бросил. Оружие оказалось непривычно тяжелым в сравнении с теми, которые он мастерил в детстве на даче, а тетива звенела, как гитарная струна. Тем не менее принцип был ясен, Моррест достал стрелу из колчана и наложил на тетиву. Натягивать лук было неимоверно трудно, потребовались все силы, да и то, скорее всего, их бы не хватило, будь это сложный лук вроде татарского. Тем не менее ударить в грязь лицом перед любимой и каким-то туземным принцем (тем паче незаконнорожденным) было бы уж слишком обидно. Назвался горшком - не обижайся, что в печь ставят.