Полночные восспоминания
Шрифт:
Они бродили по магазинчикам, где Кэтрин купила подарки для Эвелин и Уима. Они заходили в кафе и ели мясо, жареное в кипящем масле.
Во второй половине дня Кирк нанял сани, в которые была запряжена гнедая лошадь, и они долго катались по заснеженным дорожкам между холмами, и снег скрипел под железными полозьями.
– Нравится?
– спросил Рейнольдс.
– Очень, - Кэтрин посмотрела на него и подумала: "Я позабочусь о том, чтобы ты был счастлив. Сегодня. Обязательно сегодня. Ты будешь счастлив сегодня".
В тот вечер они ужинали в ресторане в Стибули, напоминавшем старую деревенскую таверну.
– Эта комната была построена в 1480 году, - сказал Кирк.
– Тогда хлеб лучше не заказывать.
– Что?
– Просто пошутила. Извини.
"Ларри всегда понимал мои шутки. Почему я все время о нем думаю? Потому что не хочу думать о сегодняшнем вечере. Чувствую себя Марией-Антуанеттой перед казнью. Не буду есть торт на десерт."
Еда была великолепна, но Кэтрин так нервничала, что ей было безразлично, что она ест. Когда ужин подошел к концу Рейнольдс предложил:
– Поднимемся наверх? Я договорился, что с тобой позанимаются лыжами завтра рано утром.
– Конечно. Прекрасно.
Когда они поднимались наверх, Кэтрин все время ощущала, как сильно бьется ее сердце. "Сейчас он скажет: давай сразу ляжем в постель. И почему бы ему так не сказать? Для этого я сюда и приехала, так ведь? Не на лыжах же кататься".
Они подошли к номеру, Рейнольдс открыл дверь и зажег свет. Они прошли в спальню, и Кэтрин не могла отвести глаз от огромной кровати, которая, казалось, занимала всю комнату.
Кирк внимательно наблюдал за ней:
– Кэтрин, тебя что-то беспокоит?
– Что?
– она слегка рассмеялась.
– Конечно, нет. Я... просто я...
– Просто что?
Она безмятежно улыбнулась ему:
– Ничего. Все в порядке.
– Прекрасно. Тогда давай раздеваться и ложиться спать.
"Именно так я и думала. Разве обязательно было это говорить? Можно вполне обойтись и без слов. Все называть своими именами - это... как-то грубо".
– Что ты сказала?
Кэтрин сразу и не поняла, что говорит вслух.
– Ничего.
Она подошла к кровати. Такой большой она никогда не видела. Сооружение только для любовников, и никого больше. Для спанья она не годилась. Это была кровать...
– Ты раздеваться собираешься, дорогая?
"Действительно? Когда же это я последний раз спала с мужчиной? Больше года назад. И этот мужчина был моим мужем".
– Кэтти?..
– Да... ("Я разденусь и лягу в постель, и ты будешь полностью разочарован. Не люблю я тебя, Кирк. Не могу спать с тобой.") Кирк...
Уже наполовину раздевшись, он повернулся к ней:
– Да?
– Кирк... Я... прости меня. Ты меня возненавидишь, но я не могу. Мне ужасно жаль. Ты, наверное, думаешь, что я...
Она видела, как он разочарован. Но все же он попытался улыбнуться:
– Кэтти, я же сказал, что буду терпелив. Ты еще не готова, я понимаю... Все равно нам здесь чудесно.
Она с благодарностью поцеловала его в щеку.
– О, Кирк! Спасибо тебе. Я понимаю, что смешна. Не знаю, что это со мной.
– А тем временем, - вздохнул он, - мне придется спать на диване в гостиной.
– Ничего подобного, - объявила Кэтрин.
– Поскольку я виновата в этой идиотской ситуации, то должна хотя бы позаботиться о твоем комфорте. Я сплю на диване, ты - на кровати.
– Категорически отказываюсь.
Кэтрин долго лежала, даже не пытаясь заснуть, и думала о Кирке Рейнольдсе. "Смогу ли я когда-нибудь спать с другим мужчиной? Или Ларри выжег из меня все это? Может быть, Ларри удалось-таки убить меня в определенном смысле?" Наконец она заснула.
Среди ночи Кирка Рейнольдса разбудили крики. Он сел на диване, но поскольку крики не прекращались, он ринулся в спальню.
Кэтрин билась в постели, глаза ее были плотно закрыты.
– Нет, - кричала она.
– Не надо! Не надо! Оставьте меня!
Кирк опустился на колени, обнял ее, прижал к себе.
– Тихо, - прошептал он.
– Все в порядке. Все в порядке.
Тело Кэтрин сотрясали рыдания, и он держал ее, пока она не успокоилась.
– Они... пытались меня утопить.
– Тебе все приснилось, - старался он ее успокоить.
– Просто плохой сон.
Кэтрин открыла глаза и села. Тело ее била дрожь.
– Нет, это не сон. Так все и было. Они пытались меня убить.
Кирк с недоумением смотрел на нее:
– Кто пытался тебя убить?
– Мой... мой муж и его любовница.
Он покачал головой:
– Кэтрин, просто тебе приснился кошмарный сон, и...
– Я говорю правду. Они пытались разделаться со мной, и их за это казнили.
На лице Кирка отразилось недоверие:
– Кэтрин...
– Я тебе раньше не рассказывала, потому что... мне больно об этом вспоминать.
Внезапно он осознал, что она говорит вполне серьезно.
– Что случилось?
– Я не давала Ларри развода, а он... он любил другую женщину, вот они и решили меня убить.
Теперь Кирк был весь внимание:
– Когда это было?
– Год назад.
– А что с ними случилось?
– Их казнили.
Он поднял руку:
– Подожди. Ты хочешь сказать, что их казнили _з_а _п_о_п_ы_т_к_у тебя убить?
– Да.
– Я не специалист по греческим законам, - сказал Рейнольдс, - но готов поспорить, что в Греции не приговаривают к высшей мере наказания з_а_ п_о_п_ы_т_к_у_ убийства. Тут какая-то ошибка. У меня есть знакомый юрист в Афинах, государственный обвинитель. Позвоню ему утром и все выясню. Его зовут Питер Демонидес.
Когда Кирк проснулся, Кэтрин еще спала. Он тихонько оделся и вошел в спальню. Постоял, глядя на спящую Кэтрин. "Я так ее люблю. Надо выяснить, что же на самом деле случилось, и избавить ее от этих кошмаров".