Чтение онлайн

"Успеха вам", - усмехнулся Риццоли.

– Кабинет куратора. Чем могу вам помочь?

– Виктор? Это Тони.

– Что-нибудь случилось?
– в голосе Коронциса звучала паника.

– Да нет, - ответил Риццоли успокаивающе.
– Все нормально. Виктор, помнишь хорошенькую вазу с красными фигурками?

– Амфора "К".

– Ага. Я ее сегодня заберу.

Последовала длинная пауза.

– Сегодня? Я... не знаю, Тони.
– Голос Коронциса дрожал.
– Вдруг что-нибудь не так...

– Ладно, дружище, забудь об этом. Просто хотел оказать тебе услугу. Тогда скажи Сэлу Приззи, что у тебя нет денег, и пусть он делает что хочет...

– Нет, Тони, подожди. Я... Я...
– Еще одна затяжная пауза.

– Ты уверен, что сам этого хочешь? Виктор, если ты сам не хочешь, так и скажи, и я слиняю в Штаты, где у меня нет таких проблем. Знаешь, мне все эти трудности ни к чему. Я могу...

– Нет, нет. Я ценю все, что ты для меня делаешь. Правда, Тони. Хорошо, договоримся на сегодня.

– Ладно. Значит, когда музей закроют, ты пойдешь и заменишь настоящую вазу копией.

– Охранник на выходе проверяет все свертки.

– Ну и что? Ваши охранники что, специалисты по искусству?

– Разумеется, нет. Но...

– Слушай меня, Виктор. Ты просто возьмешь чек на одну из копий и прилепишь его к бумажному пакету с вазой. Понял?

– Да. Я... понял. Где мы встретимся?

– Не надо нам встречаться. Уходи из музея ровно в шесть. У входа будет ждать такси. Пакет должен быть с тобой. Скажи водителю, чтобы ехал в отель "Британика". Вели ему тебя подождать. Пакет оставь в такси. Зайди в гостиницу, найди там бар и выпей чего-нибудь. После можешь ехать домой.

– Но пакет...

– Не волнуйся. Он будет в надежных руках.

Виктор Коронцис был весь мокрый от пота.

– Я никогда ничего такого не делал, Тони. Всю мою жизнь...

Голос Коронциса прерывался от волнения.

– Вы хороший друг, Тони, лучше у меня никогда не было.
– Он немного помолчал, стараясь справиться с волнением.
– А когда приблизительно я получу деньги?

– Очень скоро, - заверил его Тони.
– И тогда у тебя не будет никаких забот. "И у меня тоже, - в восторге подумал Риццоли.
– Никогда".

В порту стояли два туристских судна, и в музее поэтому все время было полно народу. Обычно Коронцису нравилось наблюдать за посетителями, пытаться угадать, кто есть кто. Среди туристов бывали американцы и англичане, а также много всякого народу из разных стран. Сегодня же он был в такой панике, что и думать о них не мог.

Он взглянул на две витрины, где были выставлены копии, предназначенные для продажи. Вокруг них толпились люди, и две продавщицы едва успевали из обслуживать.

"Может, они все распродадут, - мелькнула у Коронциса надежда, - и я не смогу сделать то, что велел Рицолли". Но в душе он знал, что надежды его напрасны. В подвале музея хранились сотни копий наиболее выдающихся экспонатов.

Ваза, которую Риццоли предложил ему украсть, считалась одним из главных сокровищ музея. Амфора с красными мифическими фигурками на черном фоне относилась к 15 веку до нашей эры. Последний раз Коронцис брал ее в руки пятнадцать лет тому назад, когда он с душевным трепетом помещал ее в витрину, где она должна была находиться вечно. "И теперь я собираюсь ее украсть, - с отчаянием подумал Коронцис.
– Да поможет мне Бог!"

Весь день Коронцис был как в тумане, с ужасом ожидая момента, когда он превратится в вора. Он вернулся в кабинет, закрыл дверь и уселся за стол: "Я не могу этого сделать. Должен же быть какой-то другой выход. Но какой?" У него не было ни малейшей возможности достать такую сумму. В ушах до сих пор звучал голос Приззи: "Ты отдаешь мне деньги сегодня, или я скормлю тебя рыбам. Усек?" Этот человек - настоящий убийца. Нет, выбора у него не было.

За несколько минут до шести часов Коронцис вышел из своего кабинета. Две женщины, которые торговали копиями древних экспонатов, уже готовились закрывать свой киоск.

– Sidnomi, - обратился к ним Коронцис.
– У моего приятеля день рождения. Хотелось бы подарить ему что-нибудь из музея.
– Он подошел к витрине и сделал вид, что изучает ее. Там было полным полно ваз, бюстов, кубков, книг и карт. Он долго из разглядывал, как бы не зная, что выбрать. Наконец он указал на копию красной амфоры.
– Пожалуйста, вот это подойдет.

– Вне всякого сомнения, - сказала женщина. Она достала амфору из витрины и протянула ее Коронцису.

– Дайте мне, пожалуйста счет.

– Конечно, мистер Коронцис.
– Может быть, завернуть ее покрасивее?

– Нет, не надо, - быстро сказал Коронцис.
– Просто положите ее в пакет.

Он проследил, как она положила амфору и счет в бумажный пакет.

– Спасибо.

– Уверена, вашему другу понравится.

– Я тоже так думаю.
– Он взял пакет трясущимися руками и вернулся в кабинет.

Заперев дверь, Коронцис вынул копию из пакета и поставил ее на стол. "Еще не поздно, - подумал Коронцис.
– Пока я еще не совершил никакого преступления". Он мучился, не зная, на что решиться. В голову лезли мысли, одна страшнее другой. "Можно сбежать в какую-нибудь страну и бросить жену и детей. Или покончить жизнь самоубийством. Или пойти в полицию и заявить, что мне угрожают. Но стоит правде выйти наружу - мне конец". Нет, выхода не было. Приззи убьет его, если он не заплатит долг. "Надо быть благодарным Богу за то, что у меня есть такой друг, как Тони. Не будь его, я уже давно был бы трупом".

Он взглянул на часы: время действовать. Коронцис поднялся, ноги у него дрожали. Глубоко дыша, он постоял немного, стараясь взять себя в руки. Почувствовал, как вспотели ладони. Вытер их об рубашку. Затем положил копию в бумажный пакет и направился к двери. Охранник, стоящий у входной двери, уходил в шесть, после того как музей закрывался. Другой охранник делал обход, но в данный момент он находился в дальнем конце музея. Его и Коронциса разделяли с полдюжины залов.

Коронцис вышел из кабинета и сразу наткнулся на охранника. От неожиданности он вздрогнул.

– Простите, мистер Коронцис. Не знал, что вы еще не ушли.

– Да. Я... я как раз собирался уходить.

– Знаете, - сказал охранник проникновенно, - я вам так завидую.

"Знал бы ты!"

– В самом деле? Почему?

– У вас такие обширные познания обо всех этих чудесных вещах. Я вот тут хожу, смотрю, а ведь это все частички истории, верно? А мне о них ничего не известно. Может, вы когда-нибудь мне что-либо расскажете. Я ведь...

Этот проклятый дурень никогда не замолчит.