Чтение онлайн

Однако же далеко не все здесь собрались ради салюта. Небольшие группки молодёжи расположились на окраине Westminster Bridge и Jubilee Gardens. Они стояли или сидели на корточках, образовав круги, в центре которых кучей лежали их рюкзаки и гитары, и как почти все вокруг, пили пиво, целовались и обнимались друг с другом.

Вообще Алексу всё это очень сильно напоминало поездки с парнями и девчонками в Манчестер и Ливерпуль на футбол. Только там, конечно, все были куда пьянее и громогласнее. Но народу столько не набиралось даже и близко. Здесь будто собрался весь Манчестер с Ливерпулем, да ещё и Глазго прихватили с собой.

«Твою мать, неужели в Мире народу ещё больше?! Откуда они все здесь!?» — Пробирался он дальше к середине моста, извиняясь и прося прощения направо и налево. Протискивающаяся за ним Жаклин дублировала каждое его: «Простите», «Извините» и «Мне очень жаль». Англичанка она или нет!

В колонках на автокране Кэти Перри пела свой «Фейерверк». В такой толпе уже невозможно было разобрать: кто, где и с кем — все стояли вместе со всеми. Некоторые разговаривали и обсуждали, судя по обрывкам фраз, что-то совсем постороннее, кто-то осматривал толпу вокруг, кто-то слушал музыку и любовался игрой цвета и света на колесе обозрения и здании компании «Shell». Некоторые пританцовывали и подпевали. Встречались даже мамы с колясками.

Именно возле одной такой мамочки-арабки, примерно на середине моста — между четвёртым и пятым фонарём-Александр и решил остановиться. Молоденькая девушка очень невысокого роста с добрым, ласковым взглядом и улыбкой в уголках губ, увидев новых соседей, сначала посмотрела на Жаклин, потом на Александра, немного задержала взгляд на парне, после чего опять перевела глаза на Жак и понимающе, с какойто солидарностью во взгляде, улыбнулась. В сидячей коляске у неё мирно спала маленькая девочка. Причем было видно, что девочка маленькая не столько по годам, сколько по росту. Видимо, вся в маму.

«Таких молоденьких арабок обычно мужья одних с детьми далеко не отпускают, особенно в такую толпу. Скоро к ним присоединится их папа», — спрогнозировала Жаклин.

— Перед каждым Новым годом в Лондоне начинаются гадания на счет песни, под которую запустят салют. Даже разворачивают тотализатор. Мы раньше тоже с девчонками гадали и спорили. А сейчас вот у меня и вариантов нет, — Жаклин огляделась по сторонам.

Где-то справа кто-то громко засмеялся, и зазвучала итальянская речь, где-то слева — английский язык с валлийским акцентом. Когда они остановились возле мамы-арабки, «Фейерверк» Кэти Перри сменил «Зонтик» Рианны. Чуть развеселившись песней девушки из Санта-Барбары, толпа под песню девушки с Барбадоса разогрелась не на шутку. Когда Рианна в припеве несколько раз пропела окончание слова «Umbrella», в такт затопали ногами, видимо, все, потому что Жаклин явно почувствовала, как под ней, в такт музыке запружинил мост.

— Ой, — испугалась девушка и первым делом с ужасом оглянулась на Алекса, — ты это почувствовал?

По нему было видно, что почувствовал, но признаваться не спешил.

— Что? Что почувствовал, малыш? — заботливо наклонился он к ней.

— Мост! Мост качается! Вот только не говори, что ты не понял. Сейчас опять будет припев, и ты почувствуешь.

И как только Рианна взялась опять повторять свой припев, мост опять решил, что он — батут. Чувствовалось, как люди притопывают на нём, а он их всех легонько подбрасывает.

— Чувствую, — сказал юноша, уже видя, что девушка не сильно испугалась.

— Интересно, правда? — в восхищении распахнула глаза Жаклин.

— Очень! — подыграл ей юноша и тоже в ответ распахнул свои «тюльпаны».

Стояли они долго. Больше двух часов. Жаклин то принималась что-нибудь рассказывать и вспоминать о прошлых встречах Нового года и салютах, то замолкала. Александр то тянулся к её губам и целовал, то начинал что-то спрашивать, уточнять или рассказывать сам.

Над центром города опять показались вертолёты. Запечатлеть столь грандиозное событие как новогодний салют — святой долг для ВВС.

Жаклин вспомнила, как они ждали салюта с девчонками там, внизу, на набережной, и ощущала разницу. Не то чтобы с подругами она скучала, вовсе нет, но с ними всё-таки поглядывала на время и торопила его.

А рядом с парнем на время ей было просто плевать. Вот так, обвившись вокруг него руками, зарывшись лицом в его мохеровый свитер стального цвета и исландского производства и вдыхая родной запах, она могла простоять на одном месте ровно столько, сколько потребуется. Два часа, значит, два, три, значит, три. Сутки? Да запросто! Она чувствовала, что ей не будет тяжело, скучно или нудно. Этот восемнадцатилетний юноша, скорей всего, действительно был её домом, потому что здесь, в этой плотной толпе абсолютно чужих ей людей, она чувствовала себя с ним уютно и расслабленно. Почти как у себя в гостиной на диване.

«Стоп! — остановила она свои разогнавшиеся было мысли. — Где «у себя»? В какой гостиной? На каком диване?» — девушка тяжело вздохнула. Чем ближе подходило дело ко второму января, тем навязчивей становились её мысли о скорой встрече с мужем, как бы она их не запихивала в самые отдалённые уголки своих мозгов, как Скарлет ОХара, постоянно повторяя себе: «Я подумаю об этом завтра».

Этим утром она позвонила супругу и довольно равнодушным тоном объявила, что на Новый год не приедет. Причины — не по телефону. Но Чарльз остался верен себе — не заметив перемен в ней, тут же сообщил, что у Мери начались проблемы со здоровьем, поэтому она решила дождаться возвращения Жаклин для консультации.

«Ну, вот только Мери мне и не хватало», — принялась было расстраиваться доктор Рочестер, но тут же решила отложить до поры до времени и это.

После того, что случилось у неё с Алексом в горах, она не представляла себе, как сможет лечь в гостиной Чарльза на диване. На том самом, на котором до этого спокойно валялась два года. Вот так вот зайти в квартиру и разлечься?

«Господи, а как я теперь с ним в одну кровать-то лягу? А если он всё-таки начнёт приставать? Соскучится после Франции и начнёт? Что я буду делать? Сразу уходить? Куда? В общежитие? Меня туда с Сулой не пустят».

В принципе, это были очень даже своевременные мысли на последний час уходящего года, тем более что их для обдумывания за каникулы накопилось немало, но что-то уж больно безрадостная складывалась картинка, поэтому Жаклин опять пошла на попятную:

«Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Может, с Чарльзом и не изменится ничего, а я тут уже паникую». И она опять заёрзала в объятьях МакЛарена, пытаясь поглубже внедриться к нему под дублёнку. Парень, почувствовав, что девушка теснее в него вжимается, наклонился и поцеловал её за ушком.

Он, кстати, незаметно, но всё время как-то так пододвигался к перилам. От него до ограждений уже оставалось не более трёх футов. А ещё Жаклин заметила, что за ними к перилам продвигается семья арабов с милой, улыбчивой молодой мамой. К ним совсем недавно присоединился их папа, который если и был ростом выше своей супруги, то только номинально. Вот такая получилась семья. Алекс смотрел на них как на чудо — даже Жаклин эта пара доставала едва до мочек ушей, а уж ему-то едва доходили до груди. Что они с таким ростом собрались рассмотреть здесь, в такой толпе, оставалось загадкой.