Чтение онлайн

Демон был быстрее и точнее. Он был мастером, а я всего лишь дыханием, всего лишь воздухом, который он использовал. Словно я сама была строптивым инструментом, который надо было просто подчинить.

Мелодия росла. Крепчала. Взлетала выше, к самым небесам, и оттуда обрушивалась вниз, на головы потрясённых зрителей, заставляя их замирать в благоговейном ужасе.

Чужие пальцы превращали в музыку моё сбившееся дыхание. Чужое умение перековывало мою злость. Чужая сила удерживала мой страх. А я стояла, сжимала флейту, и чувствовала, как по щекам текут слёзы злости и бессилия. От того, что даже моя ненависть становится музыкой в чужих руках.

А из флейты лилась мелодия, от которой у меня самой мурашки бежали по коже.

«Победная песнь». Я знала её. Слышала когда-то давно, на празднике в родовом поместье Линьяо. Великие музыканты играли, и все вокруг — даже суровые старейшины — плакали от гордости, вспоминая заслуги рода.

В тот день я стояла в самом дальнем углу, прячась за колоннами, и слушала, затаив дыхание. Казалось, что такая музыка не для меня, что я никогда не смогу прикоснуться к этому величию.

Сейчас эту мелодию играла я.

Нет. Не я. Он.

Я была лишь оболочкой, лишь сосудом, через который древняя сила являла себя миру. Моё тело, моё дыхание, мои пальцы — всё это было только средством. А музыка принадлежала ему.

Флейта пела. Мощно, громко, торжественно. Совершенно не подозревая, какая война в этот момент идёт между мной и Хэй Фэном.

Жаровни по краям площади вспыхнули. Языки пламени вспыхнули, достав до небес. Поднялся ветер и закрутил пыль, взметнул полы одежд.

У стоящих рядом участников расправились плечи. Загорелись глаза. Кто-то схватился за меч, кто-то выпрямил спину, будто готовясь к бою. Даже те, кто только что насмехался надо мной, теперь замерли, боясь пошевелиться, боясь пропустить хоть ноту.

Мелодия звала в бой. Она говорила: вставайте, идите, победа ждёт. Она вселяла силу в тех, кто уже устал. Она зажигала огонь в тех, кто давно его потерял.

А я слышала в ней ещё и другое: шум битвы, звон клинков, крики воинов и запах гари. Музыка рисовала перед глазами картины такой силы, что на миг я забыла, где нахожусь. Я была там, на поле боя, вместе с героями древности. И это было прекрасно.

Последняя нота повисла в воздухе — длинная, чистая, прозрачная, как горный ручей. Она не обрывалась, а таяла постепенно, пока не растворилась в тишине. И когда она растаяла в воздухе, площадь взорвалась.

Крики, аплодисменты, топот. Люди вскакивали с мест, махали руками, что-то кричали. Стражи у входа замерли с открытыми ртами. Заклинатели из других школ смотрели на меня с уважением.

— Великолепно!

— Какая это школа?

— Девяти Напевов? Никогда не слышал!

— Истинное чудо!

Кто-то из зрителей утирал слёзы радости, кто-то, не стесняясь, рыдал в голос, кто-то потрясал мечом. Старый заклинатель в тёмно-синем ханьфу, тот самый, что качал головой, глядя на мою дрожь, теперь стоял с открытым ртом, и веер, выпавший из его рук, валялся у ног, затоптанный толпой.

Пальцы больше не двигались сами. Демон отпустил, и тело снова было моим. Я чувствовала каждой клеточкой возвращение контроля. Но вместе с ним пришла и опустошающая слабость. Ноги подкашивались, руки дрожали мелкой дрожью, а флейта в пальцах казалась неподъемной. Чужая и злая. Ненавистная.

Я ждала язвительного комментария, насмешки, чего угодно. Но Хэй Фэн молчал. И это молчание бесило сильнее любых слов.

Краем глаза заметила мастера Цина. Он стоял белый как полотно и смотрел на меня так, будто видел впервые. Губы его шевелились, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Лекарь Пэй рядом с ним трясущейся рукой вытирал пот со лба.

Перевела взгляд на принца.

Лан Чжун улыбался и хлопал вместе со всеми. В его глазах было что-то новое — уважение, смешанное с удивлением, будто он впервые увидел меня настоящую. Ах нет, это же была подделка! Которая его восхитила.

Девушка в зелёном ханьфу рядом с принцем смотрела на меня с лёгкой завистью.

Я поклонилась.

Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные пятна. Поклон вышел слишком глубоким и долгим — я боялась выпрямиться, потому что не была уверена, что устою на ногах.

Внутри было пусто. И горько. Я опять проиграла.

Люди хлопали мне. Нет — не мне. Той музыке, которую создал демон.

Слава была рядом. Можно было закрыть глаза и представить, что это я сама. Что это мои пальцы, моё дыхание, мой талант.

Но я знала правду. И правда эта была хуже любого провала. Провал был бы моим, а то что случилось... было подачкой. Как золотой, брошенный богачом, нищему у храма. На, возьми, порадуйся. Ты же этого хотела?

Хотела. Да. Всю жизнь хотела.

Но не так. Не так.

Я же не собиралась играть на флейте, не хотела идти на уступки, но опять пошла. Сопротивлялась, но исполнила чужой план. Не хотела прикасаться губами, а прикоснулась. И играла. Музыка лилась, и внутри всё дрожало от силы. Пальцы до сих пор помнили движение. Лёгкое, быстрое и удивительно точное. Всё должно было быть плохо, но чем больше я старалась испортить, чем сильнее злилась, тем ярче становилась мелодия, тем выше она взлетала.

Музыка, что лилась из флейты, пела о тех, кем я никогда не была. И в этом была самая горькая обида — я не могла даже ненавидеть эту красоту, потому что она была настоящей.

Она задевала в душе такие струны, о существовании которых я и не подозревала. Заставляла плакать и смеяться одновременно, рождала тоску по чему-то несбыточному и гордость за то, что никогда не совершала.

Кровь прилила к лицу и жгла щёки. Я играла на демоновой флейте! И все остались в восторге! Мысль эта приходила снова и снова, и от неё хотелось провалиться сквозь землю. Но вместе с обидой, стыдом и злостью поднималось что-то ещё. То, чему я не находила названия.

Музыка была красивой. Очень красивой. Она зажигала огонь в жаровнях, она поднимала ветер, она заставляла людей вскакивать с мест. Я слышала эту красоту, чувствовала, и где-то глубоко в душе шевелилось удивление. И непрошеный восторг.

Я затолкала его обратно. Со всей возможной силой и ненавистью. Но восторг не слушался. Он путал мысли, мешал злиться, заставлял сомневаться.

А ещё была острая, как заноза, обида. Почему не я? Почему я не могу так сама? Почему всё, что я делаю, становится провалом?

Внутри было пусто. И горько. И непонятно.

Что я чувствовала? Злость? Да. Стыд? Да. Смущение? Ещё какое. Восторг? Нет! Нет, нет, нет. То, что случилось, не могло быть прекрасным. Оно было ужасным. Ужасным. Я должна ненавидеть эту музыку. Должна.