Чтение онлайн

Не задерживаясь на многократно обсуждавшихся взглядах 3. Фрейда на детскую сексуальность, отметим лишь, что в рамках нашей модели психосексуальной дифференциации сексуальность у дошкольников представлена не целостным качеством, а его разрозненными элементами, сторонами, предпосылками, а поэтому мнение об аутоэротичности ребенка, если понимать эротическое как высшую психическую переработку сексуального, едва ли обоснованно: эротическое формируется лишь на основе складывающегося сексуального. Внешнее сходство поведения ребенка с теми или иными проявлениями сексуального поведения взрослых еще не обозначает идентичности мотивов и переживаний ребенка и взрослого. А. Gesell и F. Sig (1973) описывают сексуальное поведение дошкольников так. В возрасте от 10 мес до 1 года дети трогают гениталии, но началом мастурбации это становится крайне редко. В 1 1/2 года появляется особая нежность к матери, особенно при усталости или мокром белье. В 2 года дети стремятся поцеловать мать перед сном, начинают различать мальчиков и девочек по одежде и прическе. В 2 1/2 года знают о своих половых органах и раздетые могут играть ими; проявляют интерес к обнажению других людей; различают мальчиков и девочек по позам при уринации, хотя еще не могут объяснить этого; появляется интерес к физиологическим отличиям полов, вопросы о материнских грудях. В 3 года спрашивают о различиях полов, позах при уринации; стремятся рассматривать тело взрослого и касаться его, особенно — материнской груди; интересуются малышами и просят братика или сестричку; спрашивают — откуда берутся дети, где они были раньше, но еще не понимают рассказов о развитии внутри тела матери; говорят, что женятся на матери или выйдут замуж за отца, когда вырастут. В 4 года играют пупком, спрашивают о нем; при внезапных волнениях может возникать позыв на мочеиспускание; появляются игры с обнажением, демонстрацией гениталий и уринации; иногда подолгу повторяют «неприличные» слова; внимание к обнажению других может сочетаться с требованием ребенка не глядеть на него раздетого; спрашивают — как дети попадают в живот к матери и выходят оттуда, но могут и настаивать на том, что их купили в магазине. В 5 лет снижается интерес к анатомическим различиям полов, появляются вопросы о детстве родителей, просьбы о сестре или брате, намерение иметь в будущем своих детей. В 6 лет нередок интерес к тому, как обзавестись детьми — не больно ли это, какова роль отца; повторяя дома то, что слышали на улице, ждут реакции родителей.

Нетрудно заметить, что и в этом описании круг сексуального поведения расширен. По данным наших опросов (Д. Н. Исаев, Н. В. Александрова), мастурбация в возрасте до 7 лет по опросам молодежи отмечена у 2,5 % юношей и 5 % девушек. По сведениям родителей мастурбируют 5 % детей, а по сведениям воспитателей детских учреждений — 11 % детей. О подглядывании за обнажением, уринацией и дефекацией, интимной жизнью взрослых припомнили 5 % юношей и 4 % девушек. Родители полагают, что такого рода интерес распространен шире (25 %), сходного мнения придерживаются и воспитатели. Родители и воспитатели отметили попытки обнажения у 5 % детей, но лишь около 3 % молодежи (чаще юноши) смогли припомнить это у себя. Примерно 5 % мальчиков и 8 % девочек влюбляются в лиц другого пола разного возраста. Педагоги примерно у 30 % детей, а родители — у 15 % отмечают особую привязанность детей к животным. Как и привязанность к персоналу детских учреждений, обнаруженная примерно у 30 % детей, это не имеет сексуального значения, но может указывать на недостаточный эмоциональный контакт с родителями, затрудняющий половую дифференциацию. Не исключено, что случаи желания детей изменить свою половую принадлежность (12 %) объясняются мотивами их привязанности к посторонним людям. Редкие случаи страха утраты половых отличий связаны, по-видимому, с ошибками воспитания: запугиванием, родительским отверганием, инвертным воспитанием, ревностью к сиблингу. Игры с взаимным раздеванием отмечены родителями 50 % детей. По мнению матерей — 5 %, а по мнению воспитателей — 10 % детей проявляют интерес к «неприличной» тематике, хотя этот интерес не обязательно сексуален и может быть просто средством привлечения внимания и самоутверждения.

В ходе формирования физической идентичности ребенок, начиная с раннего возраста, открывает различные части тела и знакомится с доставляемыми ими ощущениями. Жалобы на ощупывание младенцами гениталий преувеличены — матери забывают, что пеленки обычно снимаются при взрослых. У мальчиков-младенцев отмечаются эрекции penis'a — они легко провоцируются переполнением мочевого пузыря, прямой кишки, кожными раздражениями, а во сне связаны с фазой быстрых движений глаз. Телесное удовольствие от манипуляций с гениталиями младенец начинает получать не ранее 6-месячного возраста; интенсивность проявлений в этот период различна у разных детей [Oliver J., 1974].

Младенческая мастурбация встречается чаще у девочек. Проявления ее разнообразны: раздражение гениталий руками, трение гениталиями о предметы или тело взрослого. Некоторые дети бьют себя пятками по ягодицам, лежа на животе. Но чаще всего она выглядит как сильное сжатие сомкнутых или скрещенных бедер с вытянутым и напряженным, иногда — почти до опистотонуса, телом и явным возбуждением, гиперемией кожи, удовлетворенным «мычанием»; это длится от долей минуты до минут (попытки прервать это состояние вызывают резкую реакцию неудовольствия), а затем после оргазмоподобного «взрыва» активности наступает расслабление тела, сопровождающееся бледностью, потением, иногда последующей сонливостью. У мальчиков при младенческой мастурбации наблюдаются ритмичные движения тела с характерной пульсацией penis'a и толчкообразными движениями таза, явными изменениями чувствительности и завершающим напряжением с последующим расслаблением. За исключением эякуляции это вполне соответствует картине мужского оргазма, и А. Kinsey наблюдал такие картины даже у 5-месячных младенцев.

Чаще всего младенческая мастурбация проходит без каких-либо последствий. Примерно в 20 % случаев она продолжается (как правило у девочек) до достижения умения вызывать оргастическую реакцию [Bakwin Н., Bakwin R., 1972]. Стереотипность ее проявлений и преходящий характер заставляют думать о неравномерности созревания глубоких структур мозга, которую не следует непременно связывать с невропатической конституцией, энцефалопатиями или умственной отсталостью. Врачебная консультация тем не менее уместна, а сохранение мастурбации к 2 годам заставляет искать причины того, почему это явление затягивается.

В более старшем возрасте круг причин мастурбации расширяется, и она может быть, по нашей [Исаев Д. Н., Каган В. Е., 1986] классификации, симптоматической (при раздражении гениталий инфекционно-соматическими и физическими влияниями), фрустрационной (смягчающей переживание эмоционального дискомфорта), невротической, привитой (подобно другим, «липнущим» к ребенку, привычкам). Псевдомастурбация (исследовательское или привычное ощупывание гениталий) распространена довольно широко, но мастурбацией в строгом смысле не является. Истинная ранняя мастурбация — явление не частое, обычно разворачивающееся в комплексе с другими сексуальными проявлениями.

Детская влюбленность, адресованная взрослому противоположного пола из постоянного окружения ребенка, может возникать довольно рано. Восхищение, стремление видеть «предмет любви», быть рядом с ним, наивно-непосредственная открытость и, вместе с тем, целомудренная потаенность чувства — ее наиболее характерные черты. Сколько-нибудь отчетливой сексуальной окраски она не имеет, — в отличие от некоторых случаев ревности одного из родителей к другому ребенку (нередко сводным братьям и сестрам), которые могут выглядеть сексуально насыщенными; но и в этих случаях анализ чаще выявляет психозащитное стремление к близости, концентрации на себе внимания взрослых.

В младенчестве родители или постоянно заменяющие их лица составляют основную среду обитания ребенка, от которой зависит развитие его психики и даже жизнь: существуют наблюдения, что дети, лишенные эмоционального контакта со взрослыми, могут при отсутствии соматических заболеваний в возрасте 4–5 лет погибнуть при явлениях маразма. В одном из родильных домов ФРГ новорожденных из страха перед инфекционными заболеваниями длительное время содержали в кювезах; смертность среди них достигала 32:1000. В тюрьме же с ее худшими условиями, но при возможности совместного пребывания ребенка с матерью, смертность составляла 19:1000. Но если исход бывает и не столь тяжел, эмоциональный мир младенца в условиях подобной депривации не получает необходимых стимулов к развитию и ребенок рискует вырасти недостаточно способным к контакту, с более или менее тяжелыми нарушениями психики [Rutter М., 1974; Langmeier J., Matejcek Z., 1984]. Не испытавший материнского тепла в младенчестве, лишенный его позже или «разочаровавшийся» в матери, он может чувствовать себя беззащитным, испытывать страх, тревогу и находить утешение в ощущениях от собственного тела (раскачиваться, сосать палец, кусать губы, раздражать гениталии и т. д.). У выросших в условиях материнской депривации приматов, по данным широко известных экспериментов Н. Harlow, выявлялись тяжелые нарушения поведения, они были неспособны к полноценному копулятивному и родительскому поведению. L. Yarrow (1965) подчеркивает роль матери как источника сенсорной стимуляции и удовлетворения витальных потребностей младенца, посредника между ребенком и средой. Индивидуализированное предпочтение младенцем матери устанавливается с 5—6-месячного возраста и в итоге приводит к формированию более широких отношений с окружающим миром. В 5–7 лет начинается некоторое ослабление привязанности ребенка к матери как подготовка к более самостоятельной жизни.

Ранее мы касались роли отца в полоролевой дифференциации. Наибольший же интерес вызывает не столько раздельное понимание миссии отцовства и материнства, сколько роль семьи, в которой эти миссии обретают конкретное выражение [Спиваковская А. С, 1986]. Для этого показательны исследования нашего сотрудника И. И. Лунина. Он использовал для изучения семейной социализации разработанную им методику изучения семейной социализации (МИСС) и адаптированную методику измерения родительских реакций (МИРР) в сочетании с опросниками для родителей о половых различиях, обследовав 50 полных семей (по 25, имеющих мальчика или девочку) с детьми (средний возраст 6 лет), посещавшими детский сад, и 50 детей (по 25 мальчиков и девочек) того же возраста, не менее 4 лет воспитывавшихся в детском доме.

Стимулы МИСС представляют собой рисованные изображения связанных с полом ситуаций, в которых участвуют все члены семьи или (для воспитывавшихся в детском доме) вместо родителей изображены мальчик и девочка. От ребенка требовалось ответить на вопросы:

1. Бывает ли такое? Можно ли так делать и хочется ли, чтобы так было? (в ситуации наказания — согласен ли с ним)?

2. Нравится ли изображенная ситуация каждому из родителей?

3. Обозначить ситуацию в целом и каждого из ее участников каким-либо цветом из 8-цветного набора Люшера.

Родители определяли:

1. Нравится ли ситуация каждому из участников?

2. Бывает ли такое?

3. Производили цветовую идентификацию ситуации и ее участников.

Воспитывающиеся дома дети не обнаружили половых различий в отношении к ситуациям агрессии и оказания помощи родителям. Мальчики считали, что наказывать их имеют право оба родителя, но «справедливые» наказания приписывали матери; девочки, оставляя право наказания преимущественно за матерью, «справедливые» наказания приписывали отцу. Существенные различия выявлялись в оценке игровой деятельности. Вербальные и цветовые оценки мальчиков указывали на предпочтение игры с танком и отвергание игры с куклой. Все мальчики считали, что отцу их игра с куклой не понравится, но половина указывала, что маме это может нравиться. Девочки предпочитали игру с куклой, но вполне допускали игру с танком; отношение родителей к своим «мужским» играм воспринимали как спокойное или заинтересованное.