Положеніе русскихъ пленныхъ въ германіи и отношеніе германцевъ къ населенію занятыхъ ими областей царства польскаго и литвы

6-го августа 1915 г. я попалъ въ пл?нъ, пробывъ передъ этимъ ц?лый годъ на фронт? и сд?лавъ походъ черезъ Галицію и Карпаты. За это время много сотенъ враговъ, главнымъ образомъ раненыхъ, прошли черезъ мой лазаретъ; среди нихъ были солдаты, офицеры и врачи, и хотя намъ во время похода приходилось читать въ газетныхъ статьяхъ и отд?льныхъ брошюрахъ о томъ, что наши враги безжалостны, что они не щадятъ ни раненыхъ, ни безоружныхъ, но намъ не в?рилось. Не хот?лось в?рить, чтобы культурные люди могли дойти до такого одичанія, до такой безсмысленной тупой жестокости. Мы ут?шали себя мыслью, что статьи эти хотя и содержатъ въ себ? долю правды, но умышленно преувеличены, чтобы вліять въ изв?стномъ направленіи на общественное мн?ніе и, главнымъ образомъ, на солдатъ, и мы, врачи, не вид?ли у себя враговъ, мы вид?ли передъ собой только раненыхъ и больныхъ, которымъ необходимо было оказать помощь. Также смотр?ли на нихъ и наши солдаты-санитары. Конечно, мы допускали возможность отд?льныхъ случаевъ зв?рствъ, в?дь на эту страшную войну призвано почти все мужское населеніе, мало ли среди него и въ мирное время было жестокихъ людей, и мы понимали, что для такихъ отд?льныхъ личностей война являлась удобнымъ случаемъ проявить свою жестокость, свои зв?рскія наклонности. Но допустить какую-то планом?рную, системную жестокость къ беззащитнымъ людямъ, какими являются раненые и пл?нные, мы не могли: настолько это было чуждо нашему сердцу, нашему духу. То, что мы увид?ли, то, что намъ пришлось переживать, свид?телями какихъ страданій и униженій челов?ческаго достоинства намъ пришлось быть въ долгіе годы пл?на, живя въ различныхъ солдатскихъ лагеряхъ и рабочихъ командахъ, разс?янныхъ по всей Германіи, превосходило не только всякую см?лую, но просто больную фантазію. Мы не хот?ли в?рить вс?мъ ужасамъ, о которыхъ намъ приходилось читать, но безжалостная судьба заставила насъ самихъ пережить н?что еще бол?е ужасное, передъ ч?мъ бл?дн?ло все прочитанное нами въ статьяхъ и брошюрахъ, и мы должны были пов?рить, ибо вид?ли эти ужасы своими глазами, переживали ихъ своими нервами, а многіе изъ насъ принесли имъ въ жертву свою жизнь.

Я нашелъ возможность и способъ въ пл?ну же собирать документальный матеріалъ всего вид?ннаго и пережитаго нами, а посл? войны мы р?шили собрать съ?здъ вс?хъ врачей, бывшихъ въ пл?ну, такъ какъ только мы, врачи, и знаемъ въ подробностяхъ жизнь нашихъ пл?нныхъ солдатъ, ибо мы жили вм?ст? съ ними. Я хот?лъ на этомъ съ?зд? врачей дополнить проб?лы въ своемъ матеріал? и, осв?тивъ всесторонне положеніе нашихъ пл?нныхъ въ Германіи, издать обстоятельный трудъ по этому вопросу, чтобы заклеймить народъ, возродившій рабство со вс?ми его ужасами.

Печальная д?йствительность, съ которой намъ пришлось столкнуться, вернувшись на родину, заставляетъ меня сп?шить съ опубликованіемъ им?ющихся у меня матеріаловъ въ томъ вид?, въ какомъ они были собраны мною, не подвергая ихъ никакой систематизаціи или обработк?. Мы увид?ли, что русское общество почти незнакомо съ положеніемъ нашихъ пл?нныхъ въ Германіи, мы увид?ли, что многіе думаютъ, что русскимъ пл?ннымъ живется тамъ такъ же хорошо, какъ живется у насъ нашимъ пл?ннымъ врагамъ, и общество не торопится съ помощью, а между т?мъ погибшихъ въ пл?ну отъ голода, эпидемій, непосильнаго труда и истязаній уже теперь нужно исчислять не мен?е, какъ въ 400.000 челов?къ, и если оставшимся въ живыхъ не будетъ оказана немедленно самая широкая общественная помощь, ихъ погибнетъ еще больше.

Чтобы спасти отъ смерти сотни тысячъ томящихся въ тяжеломъ рабств? нашихъ братьевъ, отцовъ и сыновей, я и р?шилъ теперь же отпечатать мой документальный матеріалъ, повторяю, не подвергая его никакой обработк?, и распространить его въ самыхъ широкихъ слояхъ населенія.

Я хочу, чтобы и народы другихъ государствъ знали, какъ живетъ русскій свободный гражданинъ въ Германіи, и съ этой ц?лью я передаю свой матеріалъ представителямъ иностранныхъ государствъ и разсылаю его въ редакціи иностранныхъ газетъ.

Членъ Бюро 110 вернувшихся изъ германскаго пл?на русскихъ врачей.

Докторъ М. П. Базилевичъ.

Прошеніе солдатъ, поданное мн?, какъ представителю пл?нныхъ лагеря Пруссишъ-Голландъ, для передачи коменданту{1}:

«Честь им?емъ покорн?йше просить г. коменданта сего лагеря обратить вниманіе на наше военно-пл?нное положеніе въ томъ, что мы, русско-военнопл?нные, вы?хали съ лагеря Неймаркъ 10-го октября 1916 года на работу во Францію и работали 3 м?сяца въ Блеонкур? на окопахъ и за три м?сяца не получили ни одинъ пфенигъ жалованья. Потомъ мы работали въ м?стечк? Бевей одинъ м?сяцъ и получили за это время по 5 марокъ, и пища была очень плохая: одинъ разъ супъ и работа отъ 5-ти утра до 8-ми вечера. Потомъ мы работали въ м?стечк? Брикинай около 2-хъ м?сяцевъ и получили по 7 марокъ, и пища была очень плохая: одинъ разъ супъ. Пом?щеніе было очень плохое: разоренные сараи и нары изъ проволоки и ничего подмостить не было, а обходились хуже, ч?мъ со скотомъ, били до смерти, ч?мъ попало. Каждый конвойный им?лъ по палк?, кром? винтовки, и палки часто м?няли. Потомъ насъ привезли сюда, и мы работали въ Масвальд? два съ половиной м?сяца, за которое время получили 12 марокъ, а пища была такъ сильно плоха, что даже плоше быть не можетъ: одинъ разъ супъ, и то вода, и два раза чай, а работа была сильно невыносима. На жел?зной дорог? работали съ 6-ти утра и до 6-ти вечера, и каждый день съ работы по 2–3 челов?ка уносили на рукахъ до лагеря, а ему еще и хл?ба не дадутъ. Говоритъ нашъ комендантъ, что онъ представляется, и дадутъ ему хорошихъ палокъ, а онъ черезъ ночь и померъ, и даже врачъ признавалъ, что люди убитые, поэтому просимъ покорн?йше г. коменданта сего лагеря обратить вниманіе на насъ, военно-пл?нныхъ, и хотя объясните намъ, за что насъ такъ мучили т?леснымъ наказаніемъ и голодомъ. И по этому поводу просимъ г. коменданта, что хотя мы и сильно вымученные люди, но мы на работу согласны ?хать; только со старымъ комендантомъ и вс?мъ батальономъ его часовыхъ мы не по?демъ, потому что они, можно сказать, не люди, не понимаютъ челов?чества, поэтому и просимъ г. коменданта сего лагеря, обратите вниманіе на насъ, военно-пл?нныхъ, и отм?ните отъ насъ этого коменданта и весь его батальонъ. Подписи: Трофимъ Бабинъ, Касьянъ Фисенко, Михаилъ Пьянковскій, Степанъ Орловскій, Иванъ Мицкевичъ, Кузьма Кислукъ. 4-го іюля 1916 года».

Въ конц? іюня 1916 года въ лагерь Пруссишъ-Голландъ, гд? я работалъ вм?ст? съ 8 моими товарищами-докторами: Габовичемъ, Горбенко, Ранинскимъ, Немчиновымъ, Бридицкимъ, Пясецкимъ, Смоленскимъ и Годзицкимъ, прибыла партія русскихъ пл?нныхъ, присланная для полевыхъ работъ. Изъ разспросовъ пл?нныхъ установлено, что была образована партія въ 5.000 челов?къ русскихъ пл?нныхъ, которые приблизительно въ январ? м?сяц? 1916 года были высланы на французскій и бельгійскій фронты для исполненія всевозможныхъ работъ, исключительно по укр?пленію и снабженію н?мецкаго фронта, въ непосредственной близости отъ огневой линіи нашихъ союзниковъ. Эта партія была разбита на батальоны, числомъ, кажется, 13. Начальникомъ каждаго батальона состоялъ офицеръ, побывавшій уже на фронт? и раненый тамъ, и спеціальная конвойная команда изъ стариковъ-ландштурмистовъ и вообще бол?е или мен?е непригодныхъ къ фронтовой служб? солдатъ. Эти рабочіе батальоны русскихъ пл?нныхъ занимались исключительно рытьемъ окоповъ, ставили проволочныя загражденія, строили шоссейныя и жел?зныя дороги и мосты, обслуживающія передовыя линіи н?мецкаго фронта. Принуждались они къ этимъ работамъ нечелов?ческими истязаніями и голодомъ. Когда наступила пора полевыхъ работъ въ Германіи, то, очевидно, по приказу свыше, изъ среды этихъ почти совершенно истощенныхъ и замученныхъ людей они должны были выд?лить группу самыхъ здоровыхъ и работоспособныхъ людей и послать ихъ въ житницу Германіи — Восточную Пруссію на полевыя работы. Такимъ образомъ, присланная къ намъ въ лагерь партія въ 600 челов?къ являлась образцомъ силы и здоровья изъ числа т?хъ 5.000 несчастныхъ, которые были на этихъ ужасныхъ работахъ на фронтахъ Франціи и Бельгіи. По заведенному въ м?стномъ лагер? порядку, вс? вновь прибывающія команды пл?нныхъ немедленно осматривались въ амбулаторіи лагеря докторами Горбенко и Немчиновымъ. Результатъ осмотра первой группы въ 60 челов?къ былъ сл?дующій: люди истощены до крайнихъ пред?ловъ, многіе изъ нихъ совершенно не могутъ стоятъ на ногахъ, бол?е половины страдаетъ ясно выраженнымъ туберкулезомъ легкихъ, у громаднаго большинства р?зкая анемія (малокровіе) съ большими отеками ногъ, полное отсутствіе подкожной жировой кл?тчатки, контуры костей обрисовываются, какъ на скелет?. Докторъ Горбенко изъ 60 челов?къ 35 записалъ въ лазаретъ, частью какъ полныхъ инвалидовъ, частью, какъ нуждающихся въ продолжительномъ лазаретномъ леченіи. Такое громадное количество больныхъ вызвало очевидно сомн?ніе у лагернаго офицера въ правильности ихъ осмотра, и онъ отказался отослать ихъ въ лазаретъ. Тогда докторомъ Горбенко былъ поданъ мн? оффиціальный рапортъ отъ 6-го іюля 1916 года, и этотъ рапортъ былъ мною переданъ въ комендатуру. Оттуда посл?довало распоряженіе, чтобы партія пл?нныхъ была осмотр?на докторомъ Горбенко, подъ контролемъ шефа лазарета, доктора Гезе. На этотъ разъ осмотр?но было 100 челов?къ, вс? они признаны истощенными до посл?дней крайности, бол?е 50 % изъ нихъ страдающими ясно выраженнымъ туберкулезомъ, бол?е 60 % им?ло отечныя ноги. Въ общемъ же докторъ Гезе нашелъ необходимымъ изъ этихъ 100 челов?къ 72 отправить въ лазаретъ для продолжительнаго леченія. И это были самые здоровые люди, выбранные изъ 5000 челов?къ и присланные на полевыя работы. Какіе же остались тамъ?

Посмотримъ же, что доводило людей до такого состоянія.

Среди прибывшихъ въ этой групп? мною было опрошено по спеціально-выработанному мною опросному листу для того, чтобы св?д?нія можно было бол?е или мен?е систематизировать, сто тридцать челов?къ. Вс? они дали совершенно тождественные отв?ты. Какъ наибол?е полное, я приведу зд?сь сообщеніе, данное мн? Алекс?емъ Захарьевичемъ Захарьевымъ-Васильевымъ (исполнявшимъ должность младшаго медицинскаго фельдшера 10-го сибирскаго стр?лковаго полка, Симбирской губерніи и у?зда, Сюндюковской волости, село Кайсарово).

«Я знаю изъ разсказовъ прибывающихъ солдатъ, что на работахъ во Франціи было до 5.000 русскихъ пл?нныхъ. Я самъ былъ въ 13-мъ батальон?, которымъ зав?дывалъ лейтенантъ Зимсъ, на котораго наши пл?нные подали рапортъ вамъ. Н?мецкіе солдаты и фельдфебеля во все время нашихъ работъ тамъ на глазахъ у офицеровъ избивали насъ немилосердно; мы не жаловались, потому что посл? жалобъ избивали еще хуже. Когда мы были на работахъ въ м?стечк? Сизонъ, то жили тамъ въ конюшняхъ. Строили мы тамъ жел?зную дорогу. Вс? конвойные съ ружьями и палками. Когда утромъ мы выстраивались для того, чтобы идти на работы, то конвойные кричали: «больные, выходи». Посл?днихъ осматривалъ простой н?мецъ солдатъ-ландштурмистъ. Больныхъ онъ опред?лялъ на глазъ и казавшихся ему здоровыми избивалъ тутъ же кулаками или палкой. Больными онъ считалъ только им?ющихъ раны. Былъ случай, что голодный пл?нный заб?жалъ въ деревню попросить хл?ба, намъ же строго запрещалось общеніе съ французами; его поймали, страшно избили и стали изнурять работой, онъ упалъ и не могъ встать, несмотря на то, что его били ногами и прикладами, понуждая подняться. Часовой на моихъ глазахъ пристр?лилъ его. Изъ Сизонъ насъ перевезли въ Беве. Тутъ опять строили жел?зную дорогу. Жили въ сара? безъ отопленія, было очень сыро и холодно. Кормили ужасно: супъ, какъ вода; 2 раза въ день, кром? того, отъ сарая, гд? мы жили, до м?ста работы нужно было пройти версты 3, поэтому на работу насъ поднимали въ 4–5 часовъ утра, а съ работы мы возвращались въ 6–7 вечера. Утромъ мы всегда ?ли въ пути, чтобы не терять времени и потому чашку свою мы всегда им?ли за поясомъ. На об?дъ давали не больше получаса отдыха. Почти вс? въ Беве бол?ли желудками — поносы. Мы вид?ли привозимые на нашу кухню м?шки съ очень мелкими древесными опилками, которыя, какъ упорно ходилъ у насъ слухъ, н?мцы прим?шивали въ нашъ хл?бъ. Въ сара? всегда лежало больныхъ челов?къ 150, которые не могли уже ходить. Этими больными зав?дывалъ н?мецкій унтеръ-офицеръ Ганушекъ. Онъ пытался говорить по-русски, они его не понимали, и онъ за это или выгонялъ ихъ, какъ здоровыхъ, или нещадно избивалъ. У больныхъ температура была р?дко выше 35,8. Н?мецъ, видя это, считалъ этихъ изможденныхъ голодомъ и страданіемъ людей за здоровыхъ и нещадно избивалъ. На моихъ глазахъ былъ сл?дующій случай: былъ принесенъ съ работъ на носилкахъ больной, н?мецъ пом?рилъ температуру — 35,5, онъ схватилъ палку и сталъ избивать несчастнаго; тотъ, не им?я возможности встать, поползъ на четверенькахъ въ сарай, чтобы спрятаться, а н?мецъ продолжалъ его бить. Это случилось въ 6 часовъ вечера, а въ 11 избитый умеръ. Врачъ н?мецъ Фрикенштейнъ даже не зашелъ посмотр?ть, когда ему доложили, что умеръ пл?нный. Дал?е насъ повезли на работы къ Вердену тоже на постройку жел?зной дороги. Первая рабочая рота изъ нашей партіи работала въ непосредственной близости отъ рвущихся французскихъ снарядовъ, вс? мы на французскомъ фронт? ясно слышали стр?льбу и вид?ли прожекторы. Къ жителямъ нигд? насъ не пускали. Подъ Верденомъ мы жили тоже въ сара?, спали на с?ткахъ, сд?ланныхъ изъ проволоки въ три ряда, одинъ надъ другимъ, съ промежутками въ 3/4 аршина, безъ всякой подстилки. Было дано по два од?яла, мы же сами приносили съ работъ в?тки деревьевъ, которыми и устилали с?тки, но спать временами было нев?роятно холодно, такъ какъ кругомъ обдувало. Среди двора, гд? мы жили, были громадныя кучи навоза, лужи, сюда же сливались помой. На работахъ этихъ много умерло отъ поноса, было очень много съ опухшими ногами. Вс?, больные и здоровые, лежали вм?ст?, мы уже сами лежавшихъ съ поносами перекладывали съ верхнихъ с?токъ внизъ. Лекарствъ почти никакихъ не было, въ бани не ходили по 3 м?сяца, вши за?дали. Я старался держать себя чисто, но ничего не помогало. Люди ходили, какъ т?ни. Былъ только одинъ колодецъ, подл? котораго стоялъ часовой, чтобы мы изъ него не брали воды, такъ какъ ея было мало, одол?вала жажда, и были случаи, что люди выпивали воду изъ карбидной лампы и отравлялись. Когда количество больныхъ, не могущихъ ходить, достигло громадныхъ разм?ровъ, и почти некому уже было ходить на работы, несмотря ни на какіе побои, то прі?халъ генералъ-врачъ и сталъ отбирать слабыхъ. Въ точности цифру не помню, но, кажется, было отобрано около 1.000 челов?къ и отправлено въ лагерь Нейгаммеръ въ Силезіи, такъ какъ мы были приписаны къ этому лагерю. Кром? этого мы уже и раньше отправили около ста, если не больше, тяжелобольныхъ въ лагерь Теноркъ, гд?, по разсказамъ солдатъ, работали н?мецкіе врачи. Въ рот? на 500 челов?къ въ то время было не мен?е 200 челов?къ съ отечными ногами. Посл? того, какъ генералъ-врачъ отобралъ такихъ больныхъ, которые уже почти не могли ходить, насъ повезли въ апр?л? въ Бельгію въ городъ Курте опять на постройку жел?зной дороги. Зд?сь были т? же условія работы, т? же истязанія, что и раньше. За 6 м?сяцевъ сплошныхъ страданій нашу команду въ 2, тысячи челов?къ здоровыхъ, кр?пкихъ людей превратили въ какихъ-то кал?къ. Люди едва ходили, не слышно было говора, только по ночамъ сквозь сонъ стонали и кричали. Зд?сь сильно стали умирать отъ поносовъ и отековъ, и только тогда стали прі?зжать какіе-то н?мецкіе генералы и доктора. Мы вс? были покрыты вшами и вс? больные. Пом?щались мы въ Бельгіи въ сара? съ цементнымъ поломъ, покрытымъ навозомъ. Никакихъ наръ не было, лежали прямо на навоз?. За три дня до Пасхи прі?зжалъ какой-то н?мецкій генералъ освободилъ насъ на три дня отъ работы, приказалъ устроить нары, и намъ выдали соломы. Отсюда насъ опять повезли во Францію, въ Освальдъ. Жалобъ мы никогда не заявляли, ибо боялись, такъ какъ жалобщиковъ немилосердно избивали. Народъ былъ запуганъ и забитъ. Сколько всего было загублено на этихъ работахъ людей, я не могу вамъ сказать точно, но умирало очень много, иногда по 2–3 челов?ка въ день, особенно на 4–5 м?сяцъ работы, отъ истязаній, непосильной работы, голода и холода. Люди были, какъ т?ни, не могли стоять, не могли говорить, ноги опухшія; температура у умирающихъ была 36 и ниже — это были живые скелеты. Я попался въ пл?нъ 27-го іюля 1916 года подъ м?стечкомъ Островъ. Насъ пять сутокъ гнали до Замостья и ни разу не дали намъ ?сть. Конвой былъ см?шанный, т. е. н?мцы и австрійцы, и если среди посл?днихъ попадались русины, то помогали намъ, ч?мъ могли. За то венгры — т? же н?мцы. Изъ Замостья часть изъ насъ послали копать окопы, часть носить снаряды, а н?которыхъ погнали на полевыя работы.»{2}

Таково было положеніе нашихъ пл?нныхъ, работавшихъ въ большихъ рабочихъ командахъ на занятыхъ территоріяхъ Франціи и Бельгіи. Посмотримъ, каково было положеніе такихъ же рабочихъ командъ въ Царств? Польскомъ и въ Литв?.

Доктора: Зиминъ, Яблонскій, Соколовъ, Кухтевичъ, Блюменталь, Цуриковъ дали мн? сл?дующія св?д?нія:

«Пл?нные работали почти какъ норма 13–14 часовъ въ сутки, но не р?дко и по 18 часовъ. Условія работы чрезвычайно тяжелыя. Пл?нные пом?щались въ лучшемъ случа? въ сараяхъ, очень холодныхъ, или въ землянкахъ, почти лишенные св?та, воздуха и очень сырыхъ. Въ большинств? же случаевъ они пом?щаются въ конюшняхъ и коровникахъ прямо на навоз?. Пища была крайне скудная. Обычный типъ пищи — хл?бъ отъ 1/2 до 3/8 ф. въ день на челов?ка. Утромъ кофе безъ сахара и молока, въ об?дъ супъ крайне жидкій изъ какой-нибудь крупы и брюквы, ужинъ — мучная болтушка. Какъ особенная р?дкость иногда давалось по 2–3 нечищенной картошки и селедка. По приблизительному вычисленію докторовъ Блюменталя и Кухтевича, число получаемыхъ калорій равнялось не бол?е 1/3—1/5 количества таковыхъ, необходимыхъ для поддержанія равнов?сія обм?на здороваго рабочаго челов?ка. Сама работа была крайне тяжелая, требовавшая напряженія вс?хъ физическихъ силъ работника. Она состояла, главнымъ образомъ, въ обслуживаніи фронта, какъ-то: погрузка снарядовъ и другой аммуниціи для арміи, проведеніе жел?зныхъ и шоссейныхъ дорогъ, постройка мостовъ, обушка болотъ и т. д. Существовала ц?лая система принужденія, которая заключалась въ нечелов?ческихъ истязаніяхъ, голод? и просто убійствахъ. Медицинская помощь въ такихъ командахъ почти отсутствовала, такъ какъ врачебный персоналъ находился при лазаретахъ въ городахъ, куда свозились не больные, требующіе леченія, а просто отработанный челов?ческій матеріалъ, безпощадная эксплоатація котораго доводила до быстрой гибели, и обыкновенно такой челов?къ, привезенный въ лазаретъ, или погибалъ черезъ н?сколько дней или оставался на всю жизнь кал?кой. Но попасть въ лазаретъ было не такъ легко. Рабочія команды были разбросаны по вс?мъ закоулкамъ Царства Польскаго, Литвы и Курляндіи, очень часто въ почти непроходимыхъ ея дебряхъ, и эти несчастные, которые попадали туда, становились рабами, ими безконтрольно распоряжались н?мецкіе ландштурмисты, которые упорно не хот?ли признать, что и русскій челов?къ можетъ бол?ть, и считали больныхъ симулянтами. Такимъ образомъ, несчастному больному, который изнемогалъ на работ?, прежде ч?мъ попасть въ лазаретъ, приходилось пройти черезъ ц?лый рядъ зачастую придуманныхъ спеціально пытокъ, которымъ по своей жестокости могли бы позавидовать палачи среднев?ковья. Витье палками, кулаками и ногами не считалось наказаніемъ. Это была непрем?нная обстановка повседневной жизни. Для наказанія былъ выработанъ ц?лый ритуалъ: привязываніе къ столбамъ и деревьямъ, такое же привязываніе, но только такъ, что челов?къ не касался ногами земли. Подв?шиваніе въ вид? распятія, битье палками по особому приговору съ нанесеніемъ опред?леннаго количества ударовъ, часто по опред?ленной части т?ла, такъ наприм?ръ: ложили на бочку на спину и били палками по животу, пока челов?къ не терялъ сознанія. Сплошь и рядомъ пл?нныхъ просто убивали. Не только о какомъ-нибудь правовомъ положеніи пл?нныхъ на такихъ работахъ не можетъ быть разговоровъ, но они обыкновенно не заявляли даже жалобъ на своихъ палачей, если случайно въ эти рабочія команды за?зжало какое-нибудь н?мецкое начальство, такъ какъ посл? жалобъ, которые всегда не им?ли никакого результата, истязанія еще усиливались. И вотъ отъ этихъ несчастныхъ, которыхъ присылали къ намъ въ лазаретъ, мы непосредственно и черпали свои матеріалы. Н?которымъ изъ насъ удалось побывать и въ самыхъ рабочихъ командахъ и своими глазами увид?ть картины, о которыхъ мы съ такимъ ужасомъ и состраданіемъ къ героямъ безсмертнаго разсказа Бичеръ-Стоу читали въ ея книг? «Хижина дяди Тома». Да, это были рабы, отданные во власть, по вол? злой судьбы, не какимъ-то среднев?ковымъ проходимцамъ-плантаторамъ, а культурному н?мецкому народу».

Студентъ варшавскаго университета Леонидъ Ивановичъ Михайловъ показалъ сл?дующее:

«Я былъ отправленъ въ лазаретъ въ Б?лостокъ, подл? котораго работали 46-я и 38-я рабочія команды. Со мною вм?ст? по?халъ и докторъ Репьевъ. ?хали мы изъ лагеря Штралькова въ Б?лостокъ четверо сутокъ. За все время пути насъ изъ вагоновъ не выпускали и не кормили. Питались мы только т?мъ, что удалось захватить съ собой. По прибытіи въ Б?лостокъ насъ пом?стили въ какомъ-то корридор? на полу, вм?ст? съ н?мецкимъ конвоиромъ. Утромъ намъ то же ничего не дали ?сть. Потомъ меня перевели въ лазаретъ, въ холерные и тифозные бараки. Среди пл?нныхъ было много случаевъ дезинтеріи, всл?дствіе того, что пл?нные ?ли отъ голода сырые фрукты и овощи, которые могли гд?-нибудь на работахъ достать. У кого были сапоги, н?мцы отбирали, а потому наши пл?нные приб?гали къ хитрости — ходили въ одномъ сапог?, спрятавъ другой. Въ рабочемъ батальон? № 46 былъ случай убійства пл?ннаго солдата одного изъ Сибирскихъ полковъ н?мецкимъ солдатомъ за то, что тотъ якобы не уступилъ дороги. На работахъ по устройству шоссе, выгрузк? угля на станціяхъ и по рубк? л?са избіеніе палкой, часто молоткомъ и прикладами было постояннымъ явленіемъ. Часть рабочаго батальона № 39 хот?ли отправить на работы на фронтъ. Эта команда разсказывала мн?, что когда ее собрали для отправки, то она запротестовала. Тогда ихъ стали бить, ч?мъ и по чемъ попало до т?хъ поръ, пока они не согласились ?хать. Н?мецкій врачъ Рашъ изъ Берлина заставлялъ себя ежедневно носить на носилкахъ въ русскій лазаретъ, говоря, что им?ется такая масса пл?нныхъ, что ему было бы см?шно самому ходить. Онъ же въ моемъ присутствіи билъ пл?нныхъ по лицу. Въ брюшно-тифозномъ отд?леніи онъ заставлялъ вс?хъ безъ исключенія лихорадящихъ больныхъ выстраиваться у ножного конца кровати совершенно голыми и проходя ограничивалъ свой осмотръ больныхъ только щелчкомъ по животу. Докторъ Рашъ былъ высокъ ростомъ, тяжелов?сенъ, носить его было тяжело. Пл?нные прид?лали къ носилкамъ колеса и возили его ежедневно, несмотря ни на какую погоду. Санитарный фельдфебель Адольфъ во время пов?рокъ низшаго санитарнаго персонала билъ ихъ часто хлыстомъ или носкомъ сапога. Въ посл?днее время я работалъ въ лагер? Скальмержице, въ 4-хъ верстахъ отъ Калиша. Тамъ работало еще н?сколько русскихъ врачей: Ушаковъ, Лоскутниковъ, Марковскій, Поповъ. Лазаретъ и рабочія команды въ санитарномъ отношеніи были подчинены двумъ н?мецкимъ врачамъ: Миксъ, а фамилію другого я забылъ — онъ былъ въ то же время жел?знодорожный врачъ. Они не признавали пл?ннаго больнымъ, если температура у него была ниже 38,0°. Были случаи, когда больныхъ доставляли въ лазаретъ только посл? второго приступа возвратнаго тифа. Было не мало случаевъ, когда больные съ воспаленіемъ легкихъ доставлялись въ лазаретъ уже въ стадіи разр?шенія, но настолько ослабленные, что умирали на второй день посл? прибытія. Докторъ Миксъ, не ст?сняясь присутствія русскихъ врачей, билъ больныхъ. Въ лазарет? пища очень плохая: утромъ жидкій желудевый кофе безъ сахара, въ об?дъ болтушка или супъ безъ мяса съ пескомъ отъ нечищенной картошки, которую изр?дка клали въ этотъ супъ. Въ три часа дня чай, т. е. наваръ изъ какихъ-то травъ безъ сахара, вечеромъ болтушка. Хл?ба полагался одинъ буханокъ, в?сомъ приблизительно въ 3 фунта на семь челов?къ въ день. Особенно слабымъ больнымъ можно было выписывать, какъ особое добавочное питаніе, приблизительно стаканъ молока снятого въ день и одну булочку въ 70 граммъ в?са и, какъ р?дкость, давалась рыба».