Чтение онлайн

Она прикусывает мою нижнюю губу и немного отстраняется, обвивая руками мою шею, сдерживая движения своих бедер.

— Что тут смешного, принцесса? Поделись этим.

— Ты сгораешь от страсти ко мне, милая. Я просто знаю, что с тебя капает, — шепчу я, повторяя то, что сказал ей в ту первую ночь, когда мы встретились, когда она попросила у меня сигарету и позволила мне поцеловать ее притягательный рот. Я оставляю поцелуй на впадинке ее ключицы, спускаясь ниже, мой подбородок опускается за воротник ее рубашки, когда я чмокаю вдоль. Это было не больше трех месяцев назад, но мне кажется, что я был с ней большую часть своей жизни.

Ее глаза сразу же загораются, когда она вспоминает этот момент с совершенной ясностью. Мое сердце подпрыгивает, и она улыбается, многозначительно посмотрев в мою сторону.

— А если и так? Что бы ты с этим сделал?

Это просто происходит.

Я никогда не понимал, что имел в виду мой отец, когда говорил мне, что найти ту единственную настоящую любовь было ужасно. Каждый раз, когда я влюблялся, это было великолепно. Освобождающе. Замечательно. И каждый раз я думал, что это оно.

Я моргаю, но мой мир меняется, как только я открываю глаза. Передо мной женщина, такая неземная и изысканная, что я не могу поверить, что она реальна. У нее раскрасневшиеся щеки, яркие глаза и пухлые, припухшие от поцелуев красные губы, изогнутые в знакомой озорной усмешке. Она смотрит на меня в равной степени с возбуждением и ликованием, на ее щеке появляется божественная ямочка, и мне конец.

Без всякого предупреждения я падаю с края в пропасть, с которой уже сталкивался раньше. За исключением того, что на этот раз высота выше, падение тяжелее. В этом погружении есть порыв, душераздирающее возбуждение, которое соперничает даже с лучшими. Когда я падаю, я ничего не делаю, чтобы сдержаться, замедлить спуск или даже подготовиться к катастрофическому приземлению. Потому что, каким бы захватывающим это ни было, тачдаун сеет во мне хаос. Моя реальность меняется, окрашиваясь в зловещие оттенки темно-синего, фиолетового и серого.

Я влюблен в Грету Мириам Сахнун, и, думаю, был влюблен уже несколько дней или недель. Я просто не осознавал этого, моя непрекращающаяся потребность заняться с ней сексом заслоняла мое желание быть рядом с ней, быть с ней.

— Резерфорд? — она прощупывает, когда я безжизненно обмякаю под ней. От нее исходит беспокойство.

Звук моего второго имени выводит меня из оцепенения, и изо всех сил я собираюсь с мыслями и заставляю себя казаться нормальным, а вовсе не безумно влюбленным.

— Что случилось, Мириам? — я задыхаюсь.

Ее глаза сужаются, и она поджимает губы, внимательно осматривая меня. По тому, как она двигает ртом из стороны в сторону, ясно, что она хочет что-то сказать. Но я сначала целую ее, боясь перспективы, что она может случайно растоптать мою душу безобидной шуткой.

Я растворяюсь в поцелуе, позволяя этому жесту послужить признанием. Моя грудь взрывается от жгучего желания, и я знаю, что должен сказать ей, что люблю ее. Даже если это без слов. Мне приходится. Поэтому я подхожу к делу творчески.

Кончиком моего языка я вырисовываю букву «Я» на поверхности ее языка. Мои руки движутся, чтобы обхватить ее обнаженную грудь, сжимая только левую, ту, что защищает ее сердце, чтобы передать «люблю». Наконец, я говорю тебя», крепче прижимая ее к себе, никогда не желая отпускать.

Однако я вынужден это сделать, когда она отталкивает меня.

— Подвинь свой стул и сними боксеры, — командует она, наклоняясь над кухонным столом, за которым мы занимались, чтобы схватить резинку для волос.

Я сразу же точно знаю, как Грета собирается меня отблагодарить. Она собирает волосы в тугой конский хвост, скидывает шорты и трусики, но остается в своей просторной рубашке. Моя рука инстинктивно опускается ниже, чтобы нащупать изгиб ее задницы, только для того, чтобы проверить влажность между ее скользких ног. Я стону. С нее, блять, капает, просто от того, что она трется об меня своей хорошенькой киской.

Как раз в тот момент, когда я пытаюсь просунуть палец внутрь, она отходит, поворачиваясь, чтобы отругать меня свирепым взглядом.

— Что?

Она усмехается.

— Ты, должно быть, настоящий кошмар для музея. Все трогаешь и мало на что смотришь.

— Я думаю, если мы говорим о наблюдении… Как насчет того, чтобы вытащить эти сиськи наружу? Я хочу их увидеть.

Она игнорирует меня и закатывает глаза, один уголок ее рта приподнимается в улыбке. Ее глаза остаются суровыми, даже когда я шевелю бровями и складываю руки на груди, притворяясь, что жонглирую мышцами.

— Прекрати играть, — упрекает она, прищелкивая языком.

Я надуваю губы и хмыкаю.

— Да, мам.

Какой бы властной ни была Грета, я заметил, что ей нравится контролировать себя, находясь под чьим-то контролем. Трудно объяснить, как она создает такую динамику в наших сексуальных свиданиях. В одну секунду я думаю, что это я трахаю, а в следующую она доказывает, что я ошибаюсь, неожиданно беря на себя ответственность.

Это то, чем она сейчас занимается. Она толкает меня на стул, а затем поворачивается. Прижавшись спиной к моему торсу, а я все еще сижу, она приседает надо мной. Она отмахивается от меня, когда я предлагаю любую помощь, чтобы раздвинуть ее киску или ввести в нее свой член. Она собирается сделать это сама.

Одной рукой хватаюсь за край стола, другая на моем члене, чтобы держать его вертикально и устойчиво, пока она опускается на меня. Грета издает гортанный стон, когда опускается ниже моего выпуклого кончика, ее влажный вход расцветает. Она скользит ниже, принимая меня примерно наполовину, прежде чем ей нужно привыкнуть.

Мое лицо горит, и в позвоночнике образуется узел, мое тело напрягается, когда она сжимает меня, ее теплые, скользкие стенки одновременно всасывают меня и выталкивают с каждым сжатием. Я держу свои руки при себе, но они так и чешутся схватить ее, повалить на землю и насладиться ощущением того, что тебя окружают пышные, влажные стены.

— Ты ощущаешься так хорошо, — лепечет она, ее безвольная голова откидывается на мое плечо, ноги подпрыгивают короткими движениями, принимая все больше моего члена с каждым движением. — Так чертовски хорошо. Такой большой и толстый. Черт, я люблю твой член.

Возьми себя в руки и не сходи с ума прямо сейчас, Отис.

— Я думал, тебе не нравится, какой я большой, — я хватаюсь за сиденье своего стула, чтобы удержаться от того, чтобы не рвануться вверх в жестокой нужде. Она почти на месте. Почти полностью устроилась у меня на коленях, обхватив меня всего. Это заняло бы совсем немного…