Чтение онлайн

— Это потому, что у тебя эмоциональный диапазон слона. Вы либо пасетесь на полях, расслабившись и все такое прочее, либо терроризируете жителей деревни и в паническом бегстве, заставляя покидать дома.

Я моргаю, пытаясь переварить то, что он только что сказал.

— Ты хочешь сказать, что я похожа на слона?

Он перестает мастерить первую в мире башню из десертов и озадаченно смотрит на меня.

— Что? Нет. Как, черт возьми, ты поняла это из того, что я сказал?

— Ты сказал, что я слон. — Я откусываю кусочек печенья, желая, чтобы сладость вызвала прилив эндорфинов, чтобы мое внутреннее недовольство могло перевернуться с ног на голову. К сожалению, меня не переполняют гормоны счастья.

Он печально качает головой, добавляет еще два печенья, затем выхватывает свой напиток у меня из рук, игнорируя мой вопрос, когда мы выходим из кухни.

Как только мы преодолеваем небольшое расстояние до гостиной, раздается громкое приветствие, и комната взрывается смехом.

— Наконец-то у нас есть первый! — кричит неразборчивый мужской голос из какого-то угла комнаты.

— Целуйся! Ты под омелой, так что ты должна поцеловаться! — говорит девушка, похожая на мини-Отиса. Моника, я, полагаю.

Мы с Джеймсом поднимаем глаза, чтобы подтвердить это восклицание. Я внутренне вздыхаю — серьезно, кто, черт возьми, развешивает рождественские украшения в такую рань? — но не испытываю угрызений совести. Джеймс уже наклоняется, чтобы поцеловать меня, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Это коротко и дружелюбно.

Забавно, что этот поцелуй не пробуждает во мне страсти, а лишь напоминает мне о том, как ощущаются мои поцелуи с Отисом. Дело не в том, что целоваться с Джеймсом неприятно, но целоваться с Отисом страстно.

Когда мы отрываемся друг от друга, мы останавливаемся, чтобы улыбнуться, друг другу, и уверенность в его глазах, которая говорит мне, что он рад, что я все еще в его жизни, заставляет мою грудь вздохнуть с облегчением. Я отвечаю взаимностью на его взгляд, прежде чем повернуться, чтобы осмотреть комнату. Большинство из них насмехаются, улюлюкают и подмигивают.

Но не Отис. Я едва успеваю мельком увидеть его профиль, прежде чем он выходит из комнаты.

* * *

Родни смелый — чрезвычайно смелый и немного неряшливый, даже по моим кривым стандартам.

— Все, что я хочу сказать, как почетный гость, я должен быть вознагражден?

— Я слышу тебя, — я подсознательно играю со своим ожерельем, но останавливаюсь, когда замечаю, как его глаза следят за тем, как мои пальцы перебирают тонкий золотой шнурок.

Он флиртует со мной, по меньшей мере, пять минут, умно, что делает это сейчас, пока мой папа бездельничает на заднем дворе с остальными родителями. Мы стоим в гостиной с остальными гостями нашего возраста, каждый разбит на пары и поглощен своими собственными дискуссиями.

— Ты слышишь меня, но готова ли ты что-нибудь с этим сделать? — он мурлычет, наклоняясь вперед. Он всего на дюйм или два выше меня, но его уверенность и манеры подчеркивают его рост.

— Что бы ты хотел, чтобы я сделала?

Он кладет руку мне на талию. Поначалу это кажется приятным. У него крепкая хватка, и его руки горячие, но не слишком потные. Наши тела близки, но не слишком.

Протест вертится у меня на кончике языка, в животе скручивается узел. Но ничего не выходит. У меня нет никаких ощутимых причин хотеть отойти от его жеста. И все же…

— Я уверен, мы сможем что-нибудь придумать, — шепчет он, его губы в опасной близости от моего уха. Я кладу руку ему на грудь, чтобы наши торсы не соприкоснулись. Узел затягивается все туже, пока мои глаза нервно обшаривают комнату. Одно слово, и он отступил бы, но я упряма, хочу доказать свою точку зрения, которую я даже не знаю.

— Успокойся, большой парень. Тебе не кажется, что тебе следует беспокоиться о моем отце? — мой ответ легок, но мой пульс сбивается с ритма. И это не из-за тренера Сахнуна.

— О, да ладно. Я знаю, что вы с Ледяным Отисом балуетесь. Если он не боится, то почему, черт возьми, я должен бояться? Сегодня я золотой мальчик.

На этот раз я не скрываю своего удивления. Его вопиющая нелояльность побуждает меня слегка оттолкнуть его с отвращением.

— Если ты знаешь, что я с Отисом, почему ты все еще ведешь себя как клоун?

Теперь его очередь казаться смущенным.

— Ой. Итак, ты с… с ним? Я думал, вы просто трахаетесь ради удовольствия, а не как в отношениях и прочей хрени.

— У нас нет отношений, — бормочу я.

Он тоже отступает от меня, хотя его прикосновение остается на моем бедре. Сомнение морщит его лицо. Узел у меня в животе затягивается.

— Действительно. Мы просто развлекаемся.

— Тогда ладно, — медленно отвечает Родни. Тыльная сторона его ладони скользит вверх по моему боку, останавливаясь прямо перед моей грудью.

— Если это так, то как насчет того, чтобы повеселиться с настоящим мужчиной?

У меня не появляется шанса ответить, прежде чем из ниоткуда появляется Отис с выражением незаинтересованности, черты его лица мягкие и безмятежные. Но есть угроза в том, как его внушительное тело нависает над нами.

Без предупреждения он, кажется, дружески обнимает Родни за плечо, но я наблюдаю, как Отис без усилий сжимает массивный бицепс своего друга, чтобы оторвать руку Родни от меня.

— Джефферсон, — мягко начинает он.

— Я думал, мы говорили об этом?

— Говорили, о чем?

— Говорили о тебе, — он усиливает хватку, в то время как бегущий назад выглядит смущенным, — держись подальше от дочери тренера.

— Мы просто разговаривали.

— И касались, — его тон непринужденный, но злоба в глазах противоречит его истинным чувствам. Он тычет Джефферсона Родни в грудь, и это резкий жест. Бегущий назад откидывается назад от силы. Отис еще не взглянул на меня.

— И, если ты не хочешь, чтобы я оторвал твою руку и использовал ее в качестве моего нового Ричера Граббера, я бы посоветовал этого не делать.

— Братан, я просто…

Глаза Отиса жутковато мерцают, его улыбка каким-то образом становится более безмятежной. Он говорит осторожно, делая паузы между каждым словом.

— Убирайся нахуй от нее прямо сейчас, пока я не вышел из себя.

Вместо того, чтобы казаться испуганным, Родни выглядит раздраженным. Он окидывает меня последним взглядом, пока я остаюсь неподвижной, неприятное чувство закипает под поверхностью моей кожи.