Чтение онлайн

Ладимир чуть на землю не сел.

– Ты?!
– просипел не своим голосом.

Василиса пристыженно кивнула.

– Она сама сломалась, клянусь! Северян меня подкинул и… и… я… а потом… Сад! Он живо-о-о-ой! Так не бывает! И оборотней не бывает! Это чертовы галлюцинации !

Ладимир не понял последнего слова. Будто иноземное, однако звучало понятно для уха.

– Мираж?
– переспросил у дрожавшей девушки.

Василиса кивнула. И вдруг принялась ругаться, костеря Северяна на все лады, но тоже по иноземному. В иное время Ладимир завел бы осторожный разговор - давно он заметил, что девица не такая как все, - однако сейчас времени на расспросы не было.

– Хватит-хватит, - попытался успокоить девицу.
– Мы поможем князю. Ты останешься у костра, а я…

– Нет! Мы пойдем вместе!

– Но…

Однако девица обожгла его возмущенным взглядом и, крикнув:

– У меня есть план!
– спрыгнула с рук и помчалась к месту отдыха.

***

План у Василисы был простой: вернуть яблоки, а за причиненные неудобства отдать несколько жемчужин. Они же ценные!

Но как только она схватила княжеские вещи, рядом оказался Ладимир.

– С ума сошла, Премудрая? Нельзя тебе к Яге! Мужиков она не любит, а ворье живьем ест!

Но Василиса мотнула головой:

– Во-первых, я не мужик…

– Но вор!

– А во-вторых, верну ей молодильные яблоки и щепоть жемчуга сверху. Пусть подавится.

Ладимир отпустил ее руку и схватился за голову.

– Ой, поторопился я с Премудрой! Если тронешь жемчуг, князь от тебя мокрого места не оставит!

– Ничего, он добрый. Отойдет.

– Василиса!

Но она уже не слушала. Схватив котомку - тяжелая какая!
– непослушными пальцами распутала узел на горловине. Ох, неприятно это - рыться в чужих вещах! Василиса в жизни никогда себе такого не позволяла, даже в браке. А стоило бы! Может, нашла бы у Иннокентия какой-нибудь подарочек от студентки типа красных стрингов… Воспоминания о бывшем мелькнули и пропали, когда в руку лег туго набитый мешок размером с пол-литровую банку.

А в нем…

– Обалдеть, - прошептала, разглядывая сверкавшее великолепие.

Это же настоящий огонь! Крупные, с лесной орех, шарики, пылали и переливались искрами. Одни были как жидкое золото, другие - платина. Третьи - россыпь бриллиантов на солнце. Да за одну такую штучку ювелиры из ее мира устроили бы между собой "голодные игры"!

И все это богатство для одной обвешанной цацками выскочки? А морда не треснет?!

– Елена Прекрасная знает, что просить… - в тон ее мыслям отозвался Ладимир.
– И будет очень недовольна, если…

– Если не получит ничего!
– перебила Василиса, выхватывая пять штучек.

От прикосновения жемчужинки засияли еще ярче.

Но любоваться не было времени. Сунув добычу в поясной кошель, Василиса схватила яблоки и побежала обратно. Тропка так и вилась под ногами, будто сама тянула ее.

Внезапно рядом прошмыгнул рыжий кот. Василиса тут же остановилась.

– Нет, Ладимир, ты останешься здесь.

– Мяу!

– Ладимир!

Но оборотень упрямо тряхнул головой. Возвращаться он не собирался. Что ж... Если сгинут, то все вместе.

И Василиса прибавила скорости, полная решимости говорить с ведьмой. Но когда она подходила к живой изгороди, поджилки тряслись так, что ноги подкашивались. А уж когда ей навстречу потянулись колючки - такой страх напал, чуть в обморок не рухнула.

– Мне нужная Яга!
– крикнула Василиса, а вышло шепотом.
– Я хочу вернуть яблоки!

И замолкла, напряжённо глядя на протянутые в ее сторону черные пики.

Прошла одна томительная секунда, две, три… и колючки втянулись обратно в густую зелень, а ветви разомкнулись, образуя арку.

Кот ринулся внутрь.

– Ладимир, нет!

Но оборотень уже заскочил в опасную зону. Колючки тут же полезли обратно - того и гляди проткнут! Василиса бросилась на помощь.

– Не смей его трогать!
– заорала, выпячивая грудь навстречу шипам.

По кустарнику пробежала дрожь. Листья зашелестели, ветви застучали, и в этом тихом шорохе Василиса услышала вдруг отчетливое:

– Заходите.

Ох, никак сама хозяйка голос подала? Василиса отерла вспотевшие ладошки о штаны и кивнула:

– Спасибо, госпожа.

Кустарник затрясся от смеха. А тропинка стала шире. Василиса кивнула коту, и они бок о бок пошли к терему Яги.

В предрассветном сумраке он казался ещё красивее, чем ночью.

Резные наличники, белокаменное крыльцо, коньки на скатной крыше - и все так ладно, так к месту. Взойдя по ступенькам, Василиса потянулась к двери, но та распахнулась сама собой. Пришлось идти. Но едва Василиса ступила за порог, тут же замерла, разглядывая аккуратно обставленную чистую горницу. Без лишнего пафоса и позолоты, но очень... уютную. Глаз радовали теплые древесные тона тона, белые зановесочки на окнах и обитые золотистым бархатом лавки.

Так и хотелось посидеть на них, давая отдых уставшим ногами, или взбежать по крутой лесенке на второй этаж и там найти место для отдыха.

– Вижу, мой дом пришелся тебе по нраву, - прозвучал сбоку.

Василиса резко обернулась. И не смогла сдержать удивлённого аханья.

И это - ведьма?! А где костяная нога? Где бородавка на носу и все вот это вот?

Перед Василисой стояла моложавая бабенка лет тридцати. Которая больше всего напоминала булочку с корицей. Плотненькая, фигуристая, с теплыми карими глазами, вишнёвым губами и толстыми золотисто-ореховыми косами. Ну просто прелесть!

Словно прочитав ее мысли, Яга игриво заломила бровь.

– Нагляделась, аль мне боком встать?

Василиса снова охнула.

– Прости, госпожа. Я просто хотел...

Но ведьма качнула головой:

– Безделицу сними. Тогда и поговорим.

Василиса безропотно исполнила. А ведьма перевела взгляд на Ладимира.

– Смени обличье, дикий.

Оборотень повиновался. И, став человеком, загородил Василису собой. А на попытку стать плечом к плечу еще запихнул ее обратно. Яга оставила их возню без внимания. Прищурив глаза с обалденно пушистыми ресницами, она внимательно изучала Ладимира.

И Василисе очень не нравился ее плотоядный взгляд. Наконец Яга удовлетворено кивнула и указала пальчиком на лестницу.

– Туда ступай. Горница третья от окна. В другие заходить не смей.

Ну это уже ни в какие ворота! И, высунувшись вперед, Василиса перехватила Ладимира за руку.

– Вообще-то мы пришли вернуть молодильные яблоки и забрать Северяна.

Ладимир зашипел что-то предостерегающее, но поздно.

Яга нахмурились, и дом помрачнел вместе с ней.

Под лавками и в углах заклубилась тьма, краски потускнели.