Чтение онлайн

А сейчас... сейчас она вдруг захотела ёлку. Настоящую, живую, чтобы пахло хвоей. И мандарины. И чтобы загадать желание под бой курантов.

Водитель что-то говорил про пробки и погоду, но она кивала, но не вслушивалась. Она смотрела в окно и улыбалась своим мыслям.

На следующее утро запланированные переговоры прошли блестяще.

Агата готовилась всю ночь — перечитала кипу документов, выучила все цифры наизусть, продумала возможные возражения и варианты их парирования. Когда она вошла в переговорную, сердце колотилось где-то в горле, но внешне она была спокойна, как удав перед броском.

Представители поставщика — трое мужчин с тяжёлым взглядом людей, привыкших продавливать свои условия, — явно не ожидали, что вести переговоры будет молодая девушка. В их глазах мелькнуло что-то похожее на снисходительность. Агата выдержала их взгляды, улыбнулась той самой улыбкой, которой учил Волин — уверенной, но не вызывающей, — и начала.

Через два часа контракт был подписан на условиях, которые на полтора процента превышали изначально запланированные. Полтора процента от многомиллионной сделки — это были серьёзные деньги, которые холдинг получал сверх плана.

Волин всё это время сидел в углу, не вмешиваясь. Он даже бумаг не листал — просто сидел и смотрел. Один раз, когда поставщики начали особенно сильно давить, пытаясь протолкнуть невыгодный пункт, Агата перехватила его взгляд. Он чуть заметно кивнул — едва уловимое движение, но этого оказалось достаточно. Она выдохнула, собралась и продолжила.

Когда делегация наконец удалилась, Агата обессиленно откинулась на спинку стула и только сейчас заметила, что рубашка под пиджаком взмокла от пота.

Волин встал со своего места, подошёл к столу и посмотрел на неё. Долго, изучающе, будто видел впервые.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Очень неплохо, Вершинская. Вы умеете держать удар. И нападать умеете, когда надо.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Обед за мой счёт, — неожиданно добавил он. — Идёмте, тут рядом есть одно место.

Агата моргнула, не веря своим ушам. Волин никогда никуда её не приглашал — только в кабинет, только по работе.

— Прямо сейчас? — переспросила она.

— А у вас другие планы? — в его голосе мелькнула усмешка.

— Нет, — быстро сказала она. — Никаких планов, скоро же обед.

Ресторан оказался маленьким, уютным, с видом на историческое здание. Скатерти цвета экрю, приглушённый свет, тихая музыка — всё говорило о том, что сюда просто так не заходят. Агата чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась не подавать виду.

Они сидели за столиком у окна, и она вдруг поймала себя на мысли, что впервые видит Волина расслабленным. Он не смотрел на часы, не изучал договоры и контракты, не отвечал на звонки. Просто пил кофе в ожидании заказа и смотрел на неё — спокойно, почти по-дружески.

— Знаете, Агата, — сказал он, когда им принесли заказ, — когда я впервые увидел вас в холле, на коленях, в этой уродливой одежде и с грязными очками, я подумал: вот оно, профессиональное чутьё.

— Чутьё? — переспросила она, отвлекаясь от тарелки.

— Да. Знаете, как иногда смотришь на человека и видишь — не то, что он представляет собой снаружи, а то, что внутри. Большинство видят только обёртку. А я увидел стержень. Погнутый, загнанный вглубь, придавленный обстоятельствами — но стержень. И не ошибся.

Агата слушала, и сердце её то замирало, то ускоряло бег. Она поймала себя на том, что любуется им — как он говорит, как держит чашку, как улыбается уголками губ. Как свет падает на его лицо, делая черты мягче.

А потом он сказал про профессиональное чутьё. Про стержень. Про то, что не ошибся.

И внутри что-то кольнуло. Профессиональное. Только профессиональное.

Она быстро опустила глаза в тарелку, чтобы он не заметил этого дурацкого разочарования. Конечно, профессиональное. А что ещё? Он её начальник, она его подчинённая. Он вытащил её из долговой ямы, дал шанс, учит. Какие тут могут быть чувства?

— Вы меня слышите, Агата? — голос Волина вернул её в реальность.

— Да, — она подняла глаза и улыбнулась — ровно, спокойно, как и подобает хорошей помощнице. — Спасибо. Я очень ценю то, что вы для меня делаете.

Он кивнул, и они продолжили обед в деловом, нейтральном тоне. Обсуждали планы на следующую неделю, новых партнёров, возможные риски. Обычные рабочие разговоры.

Но внутри у Агаты что-то дрожало, как натянутая струна. И она никак не могла заставить эту струну замолчать.

Вечером, вернувшись в домой, она долго сидела на кухне с чашкой остывшего чая.

Тётя Рая уже спала, в её комнате горел ночник. Агата смотрела на отремонтированный потолок, на новый коврик, который они купили на прошлой неделе, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она боялась выходить на улицу, ждала новых угроз, не знала, где взять деньги. А сегодня она вела переговоры от имени огромного холдинга, обедала с миллиардером и чувствовала себя почти счастливой.

— Дура, — прошептала она себе, сидя на кухне и глядя на отражение в тёмном стекле. — Влюбилась в босса. Классика жанра. Только в книжках это заканчивается хеппи-эндом, а в жизни — увольнением и разбитым сердцем. Александр Сергеевич таких влюбленных помощниц пачками выгонял.

Она допила холодный чай, поморщилась и уже собралась идти в свою комнату, когда телефон на столе завибрировал.

Поздно уже, кто бы это мог быть? Отец из клиники? Тётя Рая рядом, с ней всё в порядке...

Незнакомый номер.

Агата смотрела на экран и почему-то сразу поняла, кто это. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самую глубину.

Она нажала ответ.

— Доченька! — голос в трубке был сладким, как патока, приторным до тошноты. — Привет, родная! Это мама. Я так рада тебя слышать! Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучилась!

Агата замерла, прижимая телефон к уху. Мать. Та, которая сбежала шесть лет назад, даже не оглянувшись. Та, которая не звонила ни разу, не поздравляла с днём рождения, не интересовалась, жива ли её дочь вообще. Та, которая сказала на прощание: «…выживешь».

И вот теперь ее голос звучит набатом в телефоне. Сладкая, ласковая, заботливая.

— Мама? — выдохнула Агата, и в этом слове поместилось всё: и боль, и недоверие, и глупая, ничем не обоснованная надежда.

— Да, да, это я! — защебетала Елена. — Я слышала, ты теперь работаешь у самого Волина! Это же просто замечательно! Поздравляю тебя, доченька! Ты всегда была умницей, я в тебя верила, я знала, что ты всего добьёшься!