Чтение онлайн

Когда я спрашиваю его о чем-нибудь, он отвечает односложно. Когда я отметил, как здорово, что в номере есть гидромассажная ванна, он одарил меня своей фирменной улыбкой.

Я хочу спросить, все ли с ним в порядке, но, думаю, мне следует немного подождать. Я умираю от желания помочь ему и хочу, чтобы он положился на меня, но, возможно, именно этого нам следует избегать.

Я - его тень с того момента, как мы приходим в студию, и до той секунды, когда он выходит на сцену перед камерами.

Наблюдая, как он отвечает на вопросы интервью, демонстрируя свое очарование Харли Валентайна, я поражаюсь тому, как он преображается перед аудиторией. Он легко превращается из тихого и сдержанного человека в харизматичного и веселого. Годы обучения тому, как говорить и действовать, превратили его в робота.

Сейчас все бы подумали, что Харли такой и есть, в то время как я знаю, что он притворяется каждую секунду.

Когда его спрашивают о ситуации со сталкером, он делает вид, что в этом нет ничего особенного и это недоразумение.

– Это закончилось тем, что фанат вломился в твой дом?

Харли меняет тему, переходя к своему стандартному ответу.

– Я просто рад, что Эвы там не было.

Он давал это интервью уже несколько раз. Чего я не знал об этих ток-шоу, так это того, что у них есть сценарии и подсказки, которым нужно следовать. Харли знает, о чем его спросят, а ведущий знает, как он ответит. Они должны сделать так, чтобы это прозвучало естественно, как будто они ведут обычный разговор.

Неизменно профессиональный и заботливый Харли всегда переворачивал эту историю с ног на голову и рассказывал об Эве и ее бренде или о себе и о грядущем альбоме, который ему еще предстоит записать.

– У тебя есть планы здесь, в Нью-Йорке?
– спрашивает ведущий.

– Не так уж много, - беззаботно отвечает Харли.
– Я сейчас пишу песни для своего следующего альбома, так что я здесь в поисках вдохновения.

– Значит, ты здесь не из-за слухов?

Коротко и изложено быстро, но я вижу это - страх в глазах Харли, как будто шоу раскрыло его секрет и поставило в неловкое положение прямо сейчас, перед аудиторией, потому что этот вопрос не соответствует обычному сценарию.

– Что за слухи?
– Он отлично разыгрывает скромника.

– Что завтра в Мэдисон-сквер-Гарден состоится концерт группы, и ты, возможно, будешь на нем присутствовать.

Харли улыбается.

– Да. Я, возможно, зайду на один концерт, который состоится завтра вечером.

Зрители аплодируют.

– Споешь с «Радиоактив»?

– Возможно, - кивает он.
– Но ты же знаешь, я не могу сообщить тебе совершенно секретную информацию.
– Он кивает быстрее.
– Но давай просто скажем, что всех, кому посчастливилось купить билеты на шоу, ждет удовольствие.

– А удовольствие - это ты?

Харли смеется.

– Да. Посмотри на меня.

У кого-нибудь еще? Я бы сказал, что эта фраза была бы дерзкой и... ну, как у Канье. У Харли? У него такая манера говорить, что это звучит самоуничижительно, и это мило.

Как только интервью заканчивается и Харли покидает сцену, он громко вздыхает с облегчением и возвращается в режим угрюмого Харли.

Я хочу потянуться к нему. Хочу помассировать его напряженные плечи. Если бы мы не были на людях, и рядом с нами не маячила бы полутораметровая Джейми, я бы, возможно, и сделал это. Наверное, к лучшему, что не могу.

На обратном пути в отель я должен кое-что спросить.

– Ты ненавидишь Нью-Йорк?

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

– Что?

– Ты ненавидишь Нью-Йорк? Ты такой сварливый.

– Я в порядке.

Похоже на то.

Мы отправляем Джейми в ее комнату, а затем идем в нашу. Я проверяю его спальню, но затем останавливаюсь, прежде чем впустить его.

– Уверен, что с тобой все в порядке?

– Просто... устал. Общение с прессой всегда выматывает душу. Встреча с Джеем обещает быть дерьмовой, поэтому я знаю, что не смогу выспаться, как мне нужно. У меня болит горло, а завтра вечером мне нужно петь вживую, так что я пытаюсь дать голосу отдохнуть.

Интересно, есть ли в этом что-то еще, но не похоже, что я могу вытянуть это из него силой.

– Ладно. Больше не буду пытаться разговорить тебя.

Он проскальзывает в свою комнату, а я иду в другую спальню в номере.

Как и он, не знаю, смогу ли заснуть. Я представляю, как он ворочается в своей комнате, мнет простыни, пытаясь устроиться поудобнее.

В конце концов, он ляжет на живот, одна нога вылезет из-под простыни, руки окажутся под подушкой, а по подбородку потечет слюнка.

Именно так он выглядел те несколько раз, когда я будил его, с тех пор, как начал у него работать.

В конце концов, я все-таки засыпаю, но, думаю, всего на пару часов. Я не задернул шторы в своей комнате, поэтому проснулся, как только солнце взошло и осветило город.

Я проверяю, как там Харли, и да, он именно в том положении, в каком я и предполагал его найти. Выскользнув из комнаты, чтобы не разбудить его, я смотрю, что есть в номере, и нахожу на мини-баре большой выбор чая и кофе.

Он сказал, что у него болит горло, поэтому я взял чай с лимоном и заварил ему чашку.

На вкус он отвратительный, и я морщусь, но это должно помочь. Когда я принес его в комнату Харли, он уже проснулся.

– Извини, я тебя разбудил? – спрашиваю я.

– Нет, я то просыпался, то засыпал. Не думаю, что крепко спал всю ночь.

– Я принес тебе чай.
– Я ставлю его на прикроватный столик.

– Ты принес чай, - повторяет он.
– Для меня.

– Ты сказал, у тебя болит горло. Это лимон.

Харли садится и тянется за чашкой. Он делает глоток и давится.

– Это лимон? На вкус как моча.

– Хотел бы я знать, откуда ты знаешь, какова моча на вкус? Я не любитель стыдить извращенцев, но у меня есть свои пределы.

Он чуть не поперхнулся.

– Спасибо. За мочевую воду.
– Он делает еще глоток и морщится.
– Ладно, могу я еще раз проверить, не мочился ли ты сюда?

Я смеюсь.

– Ты не веришь, что я уже сделал глоток?

– Если бы сделал, то никогда бы мне это не дал.