Чтение онлайн

Я вырвалась из видения с таким вдохом, будто меня только что вытащили из ледяной воды.

Комната вернулась рывком. Каэлин уже держал меня за плечи. Тарвис опрокинул табурет, Сорен стоял белый как мел. На полу под моими ногами тлела тонкая серебристая линия — след, будто знак на миг вышел из кожи наружу.

— Что ты видела? — голос Каэлина звучал резко, но рука на моём плече была слишком крепкой, почти ломающей, словно он сам не замечал силы.

Я подняла глаза.

— Не Севейну. Ту, первую. Жену Эйрина. Ребёнка. Ритуальный круг. И… — я сглотнула, — и слова про следующую женщину из той же крови. Через поколение.

Тарвис выругался очень тихо.

Каэлин медленно убрал руки, но не отступил.

— Ты уверена?

— Да.

Сорен заговорил глуше, чем раньше:

— Значит, отклик уже не ограничивается брачной печатью. Он пошёл глубже. Через камень. Через тело. Через память крови.

— Говорите понятнее, — отрезал Каэлин.

— Понятнее? Хорошо. Она начинает видеть не только то, что случилось с Элинарией или Севейной. Она цепляет память самой линии. Тех женщин, через которых клятва уже проходила. А это значит, что если Эйрин узнает, сила ему больше не подчинится. Он попытается взять её под контроль иначе.

Я выпрямилась, хотя тело ещё дрожало.

— Как?

Сорен посмотрел прямо на меня.

— Через изоляцию, подчиняющие ритуалы, лекарственные смеси, ослабление воли. Через то, что уже делали раньше.

— Со мной это не получится, — сказала я.

— Теперь, возможно, нет, — тихо ответил он. — Но попытаются всё равно.

Каэлин повернулся к старику.

— Значит, слушай внимательно. С этого часа ты не покидаешь нижний дом без моего приказа. Все записи о проверках крови, ритуалах, первой жене, Севейне и моей матери — мне. Всё, что спрятано, — тоже. Если солжёшь или утаишь хотя бы листок, я сам разберусь, почему ты так долго служил моему отцу.

Сорен медленно кивнул.

— Понимаю.

— Не понимаешь. Но скоро начнёшь.

Я ещё дышала слишком часто. Камень на шее остыл, но не до конца. Под кожей будто оставалось слабое мерцание. Каэлин увидел, как я сжала пальцы, и на этот раз не сказал ничего резкого. Только подвинул ко мне стул.

— Сядь.

— Я не падаю.

— Это не просьба.

— А звучит почти как забота.

Он посмотрел на меня устало и зло одновременно.

— Я ещё не решил, что именно меня раздражает сильнее: твоя упрямость или то, что она работает.

Я всё-таки села. Ноги действительно подрагивали.

Тарвис тем временем быстро перебирал свитки на боковой полке.

— Милорд. Тут есть журнал наблюдений. Старый. Метки по женским линиям, возраст, брачные договоры…

— Забрать всё, — сказал Каэлин.

Я подняла голову.

— Нет. Сначала один вопрос.

Все посмотрели на меня.

— Где сейчас Эйрин?

Сорен ответил сразу:

— Если он действовал так, как всегда, то в главной северной резиденции его может и не быть. Он любит держать второе место для работы с тем, что не должно существовать официально.

— Где? — спросил Каэлин.

Сорен помедлил.

— Старый охотничий дом у чёрного озера.

Тарвис резко выпрямился.

— Далеко. Полдня верхом.

— Меньше, если не через главную дорогу, — сказал Каэлин.

Я смотрела на него и уже понимала, к чему всё идёт.

Он это тоже понимал.

Охотничий дом. Второе место. Нечто, что не должно существовать официально. И человек, который годами превращал женщин нужной крови в ключи к старой силе.

— Мы едем туда, — сказала я.

— Нет, — отрезал он мгновенно.

— Да.

— Ты останешься в замке.

— То есть там, где меня уже один раз успели выманить, опоить, опозорить и едва не сделать частью их обряда? Отличный план.

— Там охрана.

— В этом доме? Смешно.

Тарвис very likely should support? Need natural Russian.

Тарвис мрачно провёл ладонью по бороде.

— Милорд, при всём моём желании оставить леди в безопасности… безопасного места у нас, похоже, больше нет.

Каэлин перевёл взгляд с него на меня. И это был тот редкий момент, когда он ненавидел не меня, а саму необходимость выбора.

— Ты только что едва не сгорела изнутри от одного видения, — сказал он тихо. — И после этого собираешься спорить?

— Я собираюсь не отставать от собственного кошмара.

— Это не твой кошмар. Это кошмар моего дома.

Я встала. Медленно. Слишком близко к нему.

— Уже мой. Ваш дом надел его мне на шею, на руку и в кровь этой женщины. Так что поздно делить.

Он смотрел несколько секунд. Потом очень тихо сказал:

— Если поедешь, будешь делать только то, что скажу я.

— Не обольщайтесь.

— Элинария.

— Хорошо. Пока не появится повод считать, что вы снова скрываете от меня половину правды.

Тарвис буркнул:

— На редкость трогательное согласие.

На этот раз я даже не улыбнулась. Слишком сильно болело всё внутри.

Сорен подошёл к столу и положил перед Каэлином тонкую тетрадь в потёртой коже.