Чтение онлайн

— Он знает лишь половину. И этого достаточно, чтобы быть опасным.

— Кто он?

— Потомок тех, кто проиграл раскол. Не по прямой крови, но по клятве. Их ветвь столетиями искала способ вернуть доступ к силе без необходимости быть признанными ею.

— Поэтому ему нужна я.

— Поэтому ему нужна не просто ты, — поправила Иара. — А согласие твоей крови, полученное обманом, болью или незавершённым откликом.

Я вспомнила ночь у врат. Его улыбку. Слова про имя. Ощущение, с которым древний камень узнал меня.

— Он почти добился этого?

— Он добился первого шага.

— Что именно произошло на берегу?

Иара остановилась напротив меня.

— Врата услышали тебя.

— И это плохо?

— Это неизбежно.

— Не отвечайте так, будто я снова обязана радоваться неизбежности.

— Я и не ожидаю радости.

Она подошла ближе, и я впервые почувствовала не только её холодную ясность, но и усталость. Огромную. Человеческую. Почти такую же, как у меня, только несоизмеримо древнее.

— Слушай, — сказала она тихо. — Самое опасное не то, что врата тебя услышали. Опасно то, что часть отклика уже ушла в первую печать. Если Ашер дойдёт до сердцевины раньше тебя, он сможет заставить врата считать, что согласие почти получено. Тогда останется только сломать последнюю грань.

— Какую?

— Твою волю.

Холод прошёл по спине.

— Значит, всё держится на том, что я скажу «нет»?

— Не словами. Выбором.

— Каким?

— Кому ты откроешь путь.

Я нервно усмехнулась.

— То есть никакой третьей кнопки «отменить всё» не существует.

Иара посмотрела на меня очень долго.

— Существует.

Я застыла.

— Что?

— Но цена выше.

— Какая?

Она не ответила сразу.

— Если кровь, признанная вратами, добровольно разорвёт обе связи до завершения пути, врата закроются не на годы. На столетия. Возможно, навсегда.

— И?

— И вместе с ними уйдёт носитель.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

— То есть я умру.

— Да.

— Отличный вариант.

— Я не говорила, что хороший.

— Тогда зачем вообще его озвучивать?

— Потому что ты просила правду без прикрас.

Я отвернулась. Прошла несколько шагов по живому залу, который одновременно был и не был тем местом, где моё тело сейчас стояло снаружи. В висках стучало. Всё, что я узнавала об этой магии, только ухудшало картину. Либо дать Ашеру шанс. Либо бежать вперёд в надежде успеть раньше. Либо умереть, чтобы закрыть всё навсегда. Очень щедрый набор возможностей.

— Почему письмо Эсмины просило скрыть всё от её сына? — спросила я, не оборачиваясь.

Иара ответила почти сразу, будто ждала именно этого вопроса.

— Потому что корона и древняя кровь никогда не уживались в одном решении без потерь.

— Это звучит как оправдание.

— Нет. Это звучит как опыт.

Я повернулась к ней.

— Он не похож на человека, который хочет использовать силу ради власти.

— Сейчас — возможно, нет. Но кровь и власть меняют людей не сразу. Сначала они дают им благородный повод считать собственное решение единственно верным.

Я невольно вспомнила императора на площади, его холод, приказной брак, жёсткость, с которой он всё время двигал меня туда, где, по его мнению, было правильно. И одновременно — как он приходил сам, как сидел ночью в моих покоях, как сейчас дал мне право решать ради себя.

— Я не уверена, что верю вам до конца, — сказала я.

— И не должна.

— Тогда откуда я вообще знаю, кому верить?

Она посмотрела мне в глаза.

— По тому, кто признаёт за тобой выбор, даже если боится, каким он будет.

Я замолчала.

Потому что ответ уже знала.

И от этого стало ещё сложнее.

— Что мне нужно сделать дальше?

Иара подняла руку. Воздух снова дрогнул, и я увидела не картину, а маршрут. Каменный коридор. Круглая шахта. Мост над водой. И зал, в центре которого висел некий светящийся узел.

— Под камерой рода есть спуск к сердцевине второй печати, — сказала она. — Туда можно войти только после полного признания имени. Пластина открыла первую защиту. Теперь нужен второй отклик.

— Какой?

— Кровь рода должна быть названа носителем не как слово, а как принадлежность.

Я нахмурилась.

— Я не понимаю.

Она шагнула ближе.

— Имя, которое ты произнесла — Эллар — было лишь дверью. Но вторая печать откроется только если ты признаешь не просто имя рода, а то, кем ты входишь в него.

Меня передёрнуло.

— Это вы сейчас предлагаете мне выяснять, кем я была триста лет назад?

— Не была. Являешься теперь.

— Это звучит ещё хуже.

Она почти улыбнулась.

— Но правдивее.

Я медленно выдохнула.

— И как это вспомнить?

— Боль, выбор или прикосновение к тем, кто держит твою линию живой.

— Очень удобно, что всё полезное в этой магии связано с болью.

— Это не магия так устроена, — тихо сказала Иара. — Это люди.

На этот раз я не нашлась, что ответить.

Где-то очень далеко, сквозь светлую ткань видения, я вдруг услышала глухой звук. Как удар. Потом ещё один. И ещё.

Иара сразу посмотрела вверх.

— Время.

— Что там происходит?

— Твоё тело возвращают в мир слишком шумно.

Я похолодела.

— Они нашли нас?

Она не ответила прямо.

— Когда вернёшься, не давай первому голосу после своего назвать тебе, кем ты должна быть.

— Что?

— Запомни это.

— Почему?

Но она уже отступала назад. Зал начал тускнеть. Факелы гасли. Живая вода снова превращалась в тёмную неподвижность. Лицо Иары становилось каменным.

— Подождите!

Она успела сказать ещё только одно: