Чтение онлайн

— Вы были близки с матерью? — спросила я раньше, чем успела подумать, стоит ли вообще это говорить.

Он посмотрел на меня так, что любой другой человек, наверное, сразу бы пожалел о вопросе. Но потом неожиданно ответил:

— Она была единственным человеком при дворе, который никогда меня не боялся.

Я замолчала. Он редко звучал как человек, и уж тем более — как сын. Но сейчас в этих нескольких словах было больше жизни, чем во всей его ледяной выдержке. Видимо, сам он тоже это понял, потому что почти сразу снова стал привычно непроницаемым.

— Завтра я покажу эту ткань только двум людям. Лориану и начальнику внутренней разведки. Больше никому.

— А мне можно знать, кто этот начальник?

— Пока нет.

— Серьёзно?

— Да.

— Это начинает раздражать.

— Полезное состояние, — ответил он. — Раздражённые люди чаще держатся за жизнь.

Я хотела сказать, что некоторые ещё и чаще посылают императоров ко всем богам разом, но решила, что пока не время. Вместо этого я снова посмотрела на ткань.

— Если охотники связаны с домом Вердан, почему они напали именно сейчас? Почему не раньше?

— Потому что раньше ты не существовала в их мире, — сказал он.

— Я и сейчас существую в нём довольно спорно.

— Но метка на тебе существует абсолютно определённо.

Он сложил ткань и убрал её во внутренний карман камзола.

— До церемонии брака двор будет считать тебя внезапной прихотью правителя. После сегодняшнего нападения они начнут подозревать, что дело не только в этом. А если просочится связь с Верданами, начнётся паника.

— Почему?

— Потому что тогда старая знать решит, что возвращается не просто древняя кровь, а старые права на трон.

Я нахмурилась.

— Подождите. Вы хотите сказать, что тот самый исчезнувший род древней крови каким-то образом пересекался с домом вашей матери?

Он молчал слишком долго.

— Да, — произнёс он наконец. — Есть старые хроники, по которым Верданы когда-то заключили брачный союз с одной из младших ветвей древнего рода. Историки спорят, был ли это просто выгодный союз или попытка присвоить часть силы через кровь. Но с тех пор вокруг дома Вердан всегда ходили слухи, которые было выгодно считать сказками.

— А теперь эти сказки начали вставать и ходить своими ногами.

— Именно.

Я медленно выдохнула. Всё происходящее становилось всё безумнее, но вместе с тем — всё логичнее. Дом матери императора. Охотники Пепла. Древняя кровь. Казнь девушки по имени Ариана. И я, проснувшаяся в её теле в момент, когда чья-то сложная многолетняя игра наконец дошла до решающего хода.

— Мне не нравится одна мысль, — сказала я.

— Какая?

— Что Ариана могла знать больше, чем я. И что умереть должна была не просто какая-то удобная обвинённая в измене девушка, а конкретно она.

— Я тоже об этом подумал.

— И?

— И уже приказал поднять всё, что осталось от её допросов, переписки, прежних слуг и связей.

— Думаете, что-то осталось?

— Во дворце всегда что-то остаётся. Вопрос только в том, кому это принадлежит первым — мне или врагу.

Он подошёл к двери, но задержался на пороге.

— Не открывай никому, кроме меня, Лориана и капитана внешней стражи.

— А если придёт кто-то, похожий на вас?

— Ты поймёшь.

— Очень обнадёживающе.

На этот раз в его лице действительно мелькнуло нечто похожее на едва заметную усмешку. Настолько быстро, что я почти решила, будто мне показалось.

— Отдыхай, пока можешь.

— После такого дня вы серьёзно считаете, что я усну?

— Нет, — спокойно сказал он. — Но организму всё равно, хочешь ты спать или нет.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в комнате, слишком тихой для дворца, оказавшегося в осаде. Снаружи иногда доносились глухие шаги стражи, скрип металла, приглушённые команды, но здесь, внутри, всё было почти неподвижно. Я подошла к камину, хотя огонь в нём едва тлел, и протянула руки к теплу. Метка под рукавом не исчезла. Кожа в том месте то и дело покалывала, будто знак жил своей жизнью и напоминал о себе специально, когда я пыталась забыть хоть на несколько секунд.

Дом Вердан. Мать императора. Брачный союз с древним родом. Я мысленно перебирала всё, что услышала, и чем дальше, тем отчётливее понимала: моё появление в этом теле не было просто несчастным случаем. Возможно, случайностью была моя прежняя смерть, свет фар и тот самый удар на мокрой дороге. Но то, что я очнулась именно здесь и именно в Ариане, слишком хорошо вписывалось в чью-то игру. И это пугало сильнее, чем охотники, которых можно увидеть с ножом в руках.

Я подошла к зеркалу и долго смотрела на отражение. Чужое лицо постепенно переставало казаться чужим — и это тоже было страшно. Я уже знала, как поднимается эта бровь, когда я злюсь, как напрягается линия губ, когда пытаюсь сдержаться, как в глазах появляется жёсткость, если страх становится слишком сильным и превращается в злость. Тело принимало меня. Или я принимала его. Не знаю, что из этого хуже.

В дверь тихо постучали.

Я замерла.

Стук повторился. Спокойный, выверенный, без суеты.

— Кто? — спросила я, отступая на шаг от двери.

— Архимаг Лориан.

Я не сразу открыла. Только когда с другой стороны двери снова прозвучал его голос и одновременно послышалось короткое подтверждение одного из стражников, отодвинула засов.

Лориан вошёл без лишних слов. В руках у него был поднос с маленькой тёмной бутылочкой, чашкой и каким-то свёртком. Он поставил всё на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Ты держишься лучше, чем я ожидал.

— Очень сомнительный комплимент.

— Как умею.

Он открыл бутылочку и налил в чашку густой тёмный настой. Пахло он ужасно.

— Что это?

— Средство, которое не даст твоей магии ударить во сне.

Я подняла взгляд.

— Во сне?

— После первого отклика древней крови организм часто сбрасывает остаточное напряжение ночью. Некоторые носители видели воспоминания предков. Некоторые поджигали комнату. Один мальчик три дня не просыпался и разговаривал на языке, которого не знал.

Я молча взяла чашку.

— Умеете вы успокаивать.

— Это не моя профессия.

Настой оказался таким горьким, будто туда собрали все отвратительные травы мира сразу. Я едва не закашлялась, но всё-таки выпила до конца.

— Теперь рассказывай, — сказал Лориан.

— Что именно?

— Всё, что почувствовала в момент вспышки в зале.

Я устало опустилась в кресло.

— Тепло. Потом слишком ярко. Потом будто что-то само рванулось наружу. Я даже не успела подумать, что делаю.