Чтение онлайн

Мне вдруг понадобилось отвлечься от пианино и внимания окружающих, и я встала, направившись на кухню. Конечно, Ной сделал то же самое, и мы снова замерли друг напротив друга, как в той сцене у входной двери.

— Прости, – даже это одно слово, сказанное им, заставляет меня дрожать.

— Нет, это я прошу прощения. – Я уставилась куда-то в район его широкой груди. — Проходи.

— Нет, ты первая. Это я тебе помешал.

Мы ведём себя так вежливо, что это уже смешно. Если мы не можем нормально взаимодействовать даже в таких мелочах, как мы проживём под одной крышей ещё неделю? Придётся делить время. Составить график и таблицу. Разметить пол цветным скотчем, чтобы случайно не столкнуться.

Когда я приказываю себе перестать трусить, я поднимаю глаза. Жар его взгляда сжимает моё сердце.

«У него будет лицо Грегори Пека», – думаю я. «Я ему тоже нравлюсь».

Эти густые тёмные ресницы опустятся вниз, он засунет руки в карманы и уйдёт, и я не уверена, что выдержу это.

— Эй-эй-эй! – Мэдисон резко переключает наше внимание на себя.

Мы с Ноем поворачиваем головы к компании, но корпусы всё ещё развёрнуты друг к другу. Все хмурятся и смотрят на нас. Мэдисон тычет пальцем в нашу сторону, водя им между нами.

— Что тут происходит?

— О чём ты? – Я старалась звучать непринуждённо и естественно. Думаю, вышло как по бумажке.

Сёстры и Джеймс переглядываются за столом и без слов приходят к единодушному выводу.

— Вы же переспали, да? – резко бросает Эмили.

Мы с Ноем тут же перебиваем друг друга:

— Нет! – честно восклицаю я, потому что мы не спали. Не спали и не собираемся!

— Абсолютно нет, – Ной, к моему удивлению, звучит твёрдо и уверенно, а не косноязычно, как я.

— Мы бы никогда... – Я слишком сильно напираю на последнее слово, и Ной смотрит на меня с нахмуренными бровями. Его взгляд словно говорит: «Никогда?»

— Да что с вами вообще? – Мэдисон тут же оборачивается к Энни, которая смотрит на неё с укоризной. — Не время для твоей хрупкой чувствительности, Энни.

Джеймс качает головой, ухмыляясь Ною.

— Я так и знал. Это было лишь вопросом времени.

— Хватит, – Ной снова становится суровым и ворчливым. Именно таким я его люблю. — Вы ничего не знаете. Мы не спали вместе. Если вообще ваше дело.

Я пытаюсь не сгореть со стыда. И хуже всего то, что Ной, кажется, чувствует мой дискомфорт и придвигается ещё ближе, будто хочет прикрыть меня от их всезнающих взглядов.

— Ладно, хватит. Садитесь и объясните, потому что все видят, что что-то произошло, – Эмили сейчас звучит пугающе по-матерински. — Вы весь вечер не смотрели друг на друга, почти не говорили, а теперь этот неловкий момент – просто вишенка на торте. Вы что-то сделали.

— Признавайтесь, – Мэдисон скрещивает руки, как мафиозный босс. Ей бы только кожаную куртку.

Лишь Энни выглядит спокойной.

Мы с Ноем снова садимся, виноватые, как дети с оранжевыми пальцами, утверждающие, что даже не прикасались к чипсам.

— Мы поцеловались, – сухо заявляет он.

Во рту у всех – включая меня – тут же пересыхает. Я думала, он будет отрицать. Что мы просто сделаем вид, будто ничего не было, проживём неделю по расписанию с цветным скотчем на полу, и на этом всё закончится. Но нет. Он бросил в разговор гранату и отошёл в сторонку, наблюдая за взрывом.

— Поцеловались? – Эмили явно не в восторге. — Это ещё хуже!

— Почему это хуже? – Ной хмурится.

— Не знаю, но лучше точно не стало.

— Да почему тебя это так волнует? – Взгляд Ноя фокусируется на Энни с такой интенсивностью, что впервые выдаёт их родственную динамику. Эмили обычно громкая и главная, но Ной – старший, и в итоге все всё равно смотрят на него. Он взвалил на себя слишком много.

— Она же уезжает, Ной, – вот и всё объяснение Эмили, и её слова вонзаются в мои лёгкие, как иголки. Она смотрит на Джеймса, явно надеясь на поддержку, но тот лишь качает головой и опускает глаза – не вступается, как она ожидала. Мэдисон кладёт руку на её предплечье, но Эмили резко отстраняется. Лёгкость нашей музыкальной игры испарилась, атмосфера накаляется.

Я вижу, как меняется поза Ноя: его широкие плечи слегка опускаются, взгляд становится мягким, успокаивающим. Он кладёт руку на колено Эмили.

— Эм, я больше не уеду. И обещаю, что если вдруг соберусь, ты узнаешь заранее. Не как в прошлый раз.

Между ними происходит целый безмолвный разговор. Эмили смягчается и кивает. Я не знаю, о чём это было, но по тяжести в воздухе чувствую – что-то важное. Она выглядит так, будто медленно протрезвела. На её лице – смущение.

Она грациозно выходит из спора, уходя в гостиную и возвращаясь с тарелкой, на которой лежит холодный, твёрдый как камень панкейк. Садится, кладёт тарелку на колени и накалывает кусок на вилку. Думаю, это её способ извиниться передо мной.

— Тебе не обязательно это есть. Все же в порядке, правда, – искренне говорю я, потому что не стала бы кормить этими блинами даже злейшего врага.

Она всё равно подносит вилку ко рту, и мы все молча наблюдаем, как она откусывает. Жуёт. И жуёт. И жуёт. Наконец с трудом проглатывает, вздрагивает и решительно кивает, после чего залпом допивает пиво. Затем твёрдо кивает мне, и я улыбаюсь в ответ. Это было больше, чем извинение – это была клятва на крови.

В комнате раздаётся смешок, и постепенно разговор возвращается в привычное русло. Сёстры и Ной обсуждают расписание на следующую неделю – решают, кто в какой день навестит бабушку. Мы шутим и ругаемся, а Энни тем временем исправно ставит галочки напротив наших имён, чтобы в конце вечера все знали, сколько должны друг другу. Она даже не спросила, можно ли добавить меня в список — просто сделала это. Я мельком увидела её блокнот: «Амелия». Рядом с остальными. И моё сердце рассыпалось, как конфетти.

Вот Эмили встаёт, собирает пустые бутылки и тарелки. Компания начинает расходиться, бормоча что-то про усталость и бла-бла-бла. Какая мне на их усталость – они не могут нас сейчас бросать!

— Постойте! – в панике хватаю Энни за рукав, не давая ей уйти. — Вы не можете уходить! Ещё рано!

— Уже за десять, – Мэдисон внезапно назначает себя хранителем времени.

— Вот именно, рано. Останьтесь. Давайте сыграем ещё во что-нибудь. В «Монополию» или типа того.

Джеймс смеётся.

— Да ни за что. «Монополия» – это на всю ночь. Кое-кто тут с петухами встаёт. Валите из моего дома.

— Не переживай, – Энни говорит мне своим сладким южным растягиванием. — Мы ещё соберёмся до твоего отъезда.

Она совсем не понимает, почему я хочу их задержать.

Я проигрываю. Они рассыпаются по комнате, как шарики, и за столом остаёмся только мы с Ноем. Наши взгляды встречаются – и это ошибка. Его ухмылка искажается – на его лице та же неуверенность, что и у меня. Мы оба в ужасе от мысли вернуться домой и остаться наедине. Оба не верим, что у другого хватит силы воли держаться подальше.