Популяция
Шрифт:
– Это что ещё за… – доктор, будто никак не мог осмыслить происходящее, поэтому снимал с костей кусок плоти за куском, – снаружи сначала горели заживо, а потом что? Пеклись? Варились? Изнутри… Задумчивый док снял опалённый, покрытый волдырями скальп и повертел его на ладони.
– Как на холодец отварены. И, братцы, черепок ещё тепленький, вот что. Там в машине не меньше недели тушки гниют, а эти только остыли. Сколько там мясо остывает на балконе у тёщи, если из скороварки? Час, два?
Олегу хотелось блевануть. Вид человеческого холодца, черепа белого, куски эти в докторских пальцах. А доктор Сёма как нарочно, ткнул своим пальцем в черепок и пробил в нём знатную дыру, из которой вывалился серый кусочек отварного мозга. Всё, Алексей уже вывернул остатки обеда на траву, Олег ему составил компанию. Эскулап только хмыкнул: «Непривычные вы.»
Как вообще к такому можно привыкнуть? Неужели в мирное и сытое время, в стране, где есть людей и в древности было не принято, где-то можно было встретить варёную человеческую башку.
Алексей видимо хотел в глазах дока реабилитироваться и принялся обшаривать второй труп. Без всяких перчаток, но и без разделки на субпродукты.
– Оппа! Ствол! – он покрутил в пальцах чёрную машинку смерти. Быстро вытащил обойму и заправил обратно, – Заряженный полностью. Возьмём себе, вещь полезная.
Спорить с ним не стали, хоть и восторга от внезапного вооружения человека с шалящими нервишками не испытали. Каждый представлял вояк с приказом «всех убрать» и краем эгоистичного сознания подумал, может оно так и правда спокойнее.
Олег присел на корточки возле лежащего вниз лицом солдатика. Руки в волдырях. Перевернул и чуть не блеванул второй раз. Отварное лицо мертвеца успело примёрзнуть к земле. Оно легко снялось как маска, а на Олега смотрели кремовые кости с ровными белыми зубками. Подмышкой тоже оказалась кобура. Он дождался, когда товарищи отвернутся и вытащил пистолет. Тайком спрятал его во внутреннем кармане куртки. Олег никогда не стрелял, но чувствовал спиной, знать о втором стволе никому не надо.
Вторая деталь увлекла его ничуть не меньше оружия. От лежащего мертвеца в сторону лесополосы по земле тянулся след. Туда волокли, что-то тяжёлое размером со стиральную машину.
– Эээ, мужики!? – Олег показал на след.
В это время Витя и Миша, устав от роли заботы и охраны уязвимой части компании прискакали к БТРу. С нескрываемым отвращением они смотрели на обковырянных покойников и след.
– Надо пойти посмотреть! – выпалил Витёк.
– Ты долбоёб совсем, фильмы страшные смотрел? Как пойдёт кто по загадочному следу, так и хана ему. – Алексей нашёл повод ответить.
– Надо бы… – рыкнул Семён, – Мы о происходящем нихрена не понимаем, а тут какой-то совсем свеженький движ. Опять же ствол у нас есть, пойдём тихонько.
Нездоровый азарт, жажда правды, скука – у каждого свой резон был, но согласились с доком. Миша один отказался. Вернулся к женщинам и детям в машину. Алиса выскочила, звала мужа назад. Тот отмахнулся. Скоро вернусь, мол.
Двинулись вереницей, как дошли до леса совсем притихли. Старались не потерять след. Вслушивались в тишину до боли в ушах. Через некоторое время услышали странный гул, похожий на песню. И кому тут взбрелось петь…
За редкими деревьями просвечивала поляна. В середине стоял защитного цвета ящик, а на нём сидел пацан в форме и как-то очень странно двигался, будто маятник или, знаете, такие собаки с трясущимися головами, которых садят на приборную панель таксисты.
Мужики ускорили шаг. Не выглядел этот мальчишка в форме опасным.
– Мммммммммм- мммм- мммм… – гундел он и раскачивался. Семён осмотрел его.
– Ожоги не сильные, так считай, скользом прошло, пару волдырей на щеке и ухо обуглилось. Ну и шок, – и уже к нему, – Ээй, малой, на меня посмотри. Тихо. Тихо, смотри на меня. Что тут случилось?
Но военный только мычал и качался. Тогда его сняли с ящика. Витя держал парня за плечи.
– Откроем? – спросил Алексей, но выглядело это скорее как утверждение. Парень в форме вдруг утвердительно закивал.
– Так надо открыть, да? – Семён медленно, выговаривая каждый звук, спросил у солдатика ещё раз. Тот перестал мычать и часто закивал.
Олег с Алексеем закурили в сторонке, Семён возился с замком, Витя усадил парня на землю и пытался привести его хоть немного в сознанку. Говорил, щёлкал пальцами перед глазами. Наконец замки поддались. Доктор Сёма приоткрыл крышку.
Из-под неё вырвался белый луч, толщиной с руку. Очень чёткий, слепяще-яркий, луч совсем не рассеивался. Он вращался, будто шарил, сканировал окрестности. Прошёлся по всем. Олег видел, как круглый солнечный зайчик остановился на его животе. Не стало теплее, но почему-то стало невыносимо тревожно. Сердце колотилось в груди бешено. Луч продолжал скользить по людям. Посветил на пузо Семёну, задержался на руке Алексея. Дошёл до Вити и неизвестного солдата.
Дальше миг! Луч разделился пополам, увеличил световое пятно в рост человека, накрыл этим пятном обоих. Витя испуганно крутил головой, потом очень жалобно мяукнул и рухнул на землю, рядом упал солдатик. Луч моргнул и погас.
Алексей рванул к ящику, резко его захлопнул и защёлкнул замки. Олег и Семён уже бежали к упавшим. Смотреть на них было больно. Белые, как у варёной рыбы глаза в опухших веках, волдыри на коже появлялись и сливались в пузыри, лопались, и кожа под ними чернела. Солдатик кончился сразу. Витёк ещё пару минут прерывисто мелко дышал. А потом тоже затих.
В горькой, омерзительной тишине не было нужды говорить. Олег и Алексей попытались поднять тело товарища, донести до машины, дать жене, похоронить. Но ботинки снялись вместе с мясом, а Олег явно почувствовал, как плоть сползла с рёбер под курточкой. Поняли, что не донесут. Поняли, что лучше Алисе этого не видеть. Всё без слов.
Мужики развернулись и пошли обратно. Прочь от сварившихся заживо на их глазах парней, прочь от кошмарного ящика с белым лучом.
– Накаркал… – шепнул Алексей и стиснул зубы.
9.
Как кричала Алиса… Рыдания сменялись истерикой, а затем остекленевшей тупой апатией. Каждый как мог, пытался утешить, каждый как мог, пытался прекратить вой. Но девушку трясло мелкой дрожью, рвало, она сползала по рукам, падая на землю и катаясь. Невыносимая боль потери самого любимого. Необходимость принять реальность смерти. То, что другие, так или иначе, пережили пару недель назад, Алиса проживала сейчас. Злая судьба отвела холодные пальцы от их любви лишь на время.
Пролетали редкие крупные хлопья снега. Миша уже несколько раз прогревал машину. Ему было очень жаль Алису и Витю тоже. Но мысль, что горючку тратят зря, покоя не давала. А не греть нельзя.
Олег не умел утешать, тем более женщин. Он предложил отвести Алису в лес снова, чтобы та простилась с мужем. «Нееееет!» – крик разрезал холодную тишину поля. И снова слёзы. И никто не решался запихнуть её в машину, чтобы увезти от трагедии подальше.
Алексей молчал. Мрачный. Курил одну за одной. Доктор Сёма сунулся к нему было с душеспасительной беседой на тему «ты не виноват», но оказалось, что чувство вины и не посещало старого вояку.