Чтение онлайн

– Эта штука вы-би-ра-ла! Ты видел? Она просветила всех, а поджарила только их! Почему именно их?

– Что это вообще за ящик, как думаешь? – в разговор вклинился Олег, который отошёл подальше от Алисы. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет достать пистолет из куртки, застрелить её, прекратить эти крики и просто в тишине ехать дальше. Качать Павлика на руках и думать о море. Поймал и испугался сам себя.

– Не знаю, но в Афгане я видел кое-что похожее. Там же зараза кругом, воды попил из ручья – обосрался, съел что не то – опять обосрался. Какой только холеры не гуляет по их деревням. Так вот перед выводом нас осматривал врач, и всех «подозрительных» отправляли в комнату. Парни говорили, что там как рентген, коробочка с ярким светом ездит снизу вверх и назад опять несколько раз..

– Так может и был рентген?

– Та неее. Помните в поликлиниках такие машинки, горло и нос прогревать, с бело-жёлтым светом? Так вот парни говорили, там такой же свет, даже пахнет так же. И если больной, свет гаснет, и лампочка загорается. Я точно знаю, человек 5 отправили в карантин, их санавиация забирала позже нас. Должна была забрать. – Алексей был невероятно сосредоточен, он копался в памяти, он вспоминал странности войны.

– Байка, Лёш! – Семён скривился от скепсиса. – Я 17 лет работаю в крупной центральной больнице, в хирургии, вот уж я понавидался всякой заразы. Если б такая была штука, которая лучом определяет кто здоровый, кто больной, в Москве б уж точно поставили.

– Может и байка… А может дельную медицинскую аппаратуру доктора в погонах до оружия докрутили. – Олег вдруг вспомнил передачи с одного центрального канала. Он любил смотреть их под пиво или перед сном. Многочасовой бухтёж про теории заговора и скрытые властями летающие тарелки.

Мужики на него только покосились, как на дурачка.

У машины движуха прекратилась, Алиса окончательно выбилась из сил, и Миша усадил её внутрь. Пока не началось по новой, все запрыгнули по местам. Миша рванул с места, стараясь как можно скорее покинуть страшное поле, жуткие тела у БТРа, забыть, как ночной кошмар то, что рассказали мужики и то, что ехал с ними молодой парень Витёк. А теперь лежит он в лесу варёный, как на заливное – мяско с костей сползает.

Город замаячил через пару часов. Сначала спальные районы с китайскими стенами многоэтажек, потом дома поновей, посовременней, затем, очевидно, старые окраины с бесконечными хрущёбами, а затем снова – красивый центр. Многие города так устроены. Как слоёные пироги, где вкусная сочная начинка нового и современного перемежается с пустым пресным тестом совка или масстроя, чёрные лаврушки промзон со сладкими изюминками развлекательных точек. Безумные кулинары от архитектуры лепили эти города, мешая съедобное с несъедобным в надежде, что неприхотливые жители сожрут и так.

Остановились снова на площади перед ТЦ. Две большие парковки давали надежду на заправку горючкой под завязку, а магазины – на продукты и полезные вещи. И ещё в городе наверняка были живые. Если не уехали, если не были сварены заживо каким-нибудь ящиком, если не оказались под прицелом автомата.

Каждый нашёл себе дело. Бездельничала только Псинка. Она с радостным лаем носилась по площади, разминая лапы. Олег свистнул её, хотел взять с собой на разведку ближайших городских улиц, но та только повиляла хвостом в ответ. Пришлось идти одному. Не хотелось сейчас никаких разговоров. Тишина пустой улицы, витрины, покойники то там, то тут. Всего несколько дней и мертвецы уже кажутся обыденной частью пейзажа, вроде урн, голубей или светофоров. Чувствовал себя Олег странно. Внутренний карман куртки оттягивали пистолет и пачки денег, тех, что он выковырял из сейфа ещё на родном заводе. Куда их теперь? Кому ещё долг бумажкой отдать, чтобы совесть успокоить?

Олег шёл и вертел головой по сторонам. Почему все города так похожи друг на друга. Отличаются вывески и расположение улиц немного, а суть одна, архитектура одна, дух один. Если не смотреть названия улиц, хрен ты отличишь один город от другого. Вон, сверни во двор, там шлакоблочный двухэтажный клоповник совсем как в Батыйске, шифер в плесени. Ржавые перила балконов. А это что?

Внимание привлёк ярко-оранжевый материал, который парусил и колыхался на ветру. Олег свернул в арку, с центральной холёной улицы в старый двор. Подошёл поближе – парашют. Цвет такой, что глазам больно. Сигнальный. Олег несколько минут распутывал ткань и стропы пока добрался до груза. Опять ящик с замками, только меньший по размеру и с красным крестом на крышке. Красный крест – это вроде как аптечка, лекарства, вакцины. Но очень живо помнился ещё чемодан со смертью в лесу. Покурил над коробкой. Ещё покурил. Решил, что надо открывать. На таком заметном парашюте спустили в город нечто важное, крайне ценное, то, что нельзя не заметить. Опять же красный крест. Умереть от внезапной подставы не хотелось, но что теперь – всех коробок бояться до конца своих дней? Щёлкнул клипсами, выдохнул, откинул крышку. Внутри был пенопластовый блок, вроде тех, в которых продают бытовую технику. Внутри блока с десяток больших ампул, стеклянный шприц-пистолет и журнал. «С этим пусть разбирается док», – подумал Олег и подхватил коробку подмышку.

То, что он услышал на подходе к машине, Олегу не понравилось. Во-первых, громко плакал Пашка, это прям взбесило, что они ребёнка одного оставили. Во-вторых, опять орала Алиса, но на этот раз истерика была направлена на кого-то, у её визга был явный объект, который был «сука, мразь и убийца». В-третьих, причитала Ильинична, слышно было старческое, надрывное «ооойх, ооойх, ооойх». Олег прибавил ходу.

Из обрывков фраз и воплей Олег восстановил, что Алексей со всей тактичностью и эмпатией солдафона «попросил» Алису «завалить ебальник, итак нервы сдают». Алиса вцепилась ему когтями в рожу, обвинив в смерти мужа. Красные полосы ногтей на лице Алексей говорили сами за себя. Ильинична кинулась их разнимать, за что получила от озверевшей девушки ногой в живот. Алексей достал ствол и обещал пристрелить «бешеную суку». Миша выбил пистолет, немного вывернув руку стрелку в районе локтя.

В итоге, исцарапанный Алексей тряс больной рукой и материл Алису и Мишу, Алиса орала на Лёху, но с места не рыпалась, потому как Миша сам пообещал её пристрелить, если та не успокоится. Таня смотрела выпученными глазами на происходящее и хватала ртом воздух как золотая рыбка. Ильинична сидела на земле, держалась рукой за сердце и охала, возле неё хлопотал Семён.

– Санёк где??? – Олег крикнул достаточно громко, так что все на него обернулись.

– Я вас, блядь, спрашиваю, где Саша??? – Олег побелел. Злость, страх, ненависть. Он бы этих психов сам всех перестрелял, но исчез куда-то мальчишка.

Олег под локоть пихнул няню Таню в машину к Павлику. Тот накричался до синих губ, и только испуганно всхлипывал. Девушка будто очнулась, схватила малыша на руки, вытерла слёзы, поила водичкой.

– Саааша! Сааанёёёк! Саааш!!! – очухавшиеся взрослые носились по площади, звали. Олег свистел Псинку. Мальчик и собака будто провалились сквозь землю. Разбежались на поиски. Звали, кричали, заглядывали в машины.

Олег и Миша пошли в ТЦ. Оббегали этажи, магазины с игрушками. Гулкие шаги, тяжёлое дыхание. Мёртвый торговый центр был наполнен трупным запахом и тишиной. Из темноты коридора на Олега вышла Псинка. Собачка ковыляла на трёх лапах, одну она прижимала к себе. Парень присел на коленки, взял больную лапку и понял, что та вся мокрая и горячая от крови. Псинка истошно завизжала от боли. Лапа была безнадёжно раздроблена. На визг прибежал Миша.

Идти туда, откуда вышла собака не хотелось. От ужаса. От предчувствия страха и невыносимой для глаз сцены свершившейся беды. В конце коридора стояли игровые автоматы. Вернее один лежал. Олег и Миша, не сговариваясь, подняли его. Любимый детский аттракцион. Кран двигается и захватывает игрушки, мешочки с конфетами и обожаемой малышами мелочёвкой вроде липких слаймов с блёстками или пластилина из шариков. С третьей или пятой попытки можно было достать то, на что глаз пал. Ни Олег, ни Миша никогда в жизни не хотели бы видеть то, что торчало из отсека для добычи.

Расквашенная головка неестественно выгибалась на бок, ноги разъехались в разные стороны, наполовину оторванная ручка просунута внутрь автомата через ход для призов. Мёртвой хваткой кулачка Санька сжимал лапу пушистого белого медведя.

Олег отшатнулся. Что-то хрупнуло под ботинком. Почти машинально он опустил глаза на пол. Там лежали отрубленные пальчики левой Саниной ручки. Розовые, как толстые дождевые червячки в луже. Крови.

Олег отвернулся, сделал три шага к стене и упёрся в неё лбом. Он молча молотил кулаком по шершавой краске, а потом сполз на пол. Миша сел рядом. Их сжатые кулаки белели, зубы крошились, а мутные от слёз глаза смотрели, не мигая, на мятый листок бумаги на стене с надписью «Внимание! Игровые автоматы не закреплены! Следите за детьми!»