Популяция
Шрифт:
На Алису все смотрели как на умалишённую. С жалостью, брезгливостью и недоверием. Уехала крыша у девки, жалко, но жди беды рядом с такой. Это было слишком заметно. «Да пошли вы все!!!» – выкрикнула она и убежала внутрь ТЦ. Олег подался было догнать, но Алексей остановил: «Хорош за ней гонять, пусть идёт!»
Так бы и сидели, но до компании долетел визг ужаса, который внезапно резко оборвался.
– Да твою ж мать!– Олег, Миша и Алексей рванули к дверям.
На полу барахтала ногами Алиса, а над ней нависал мужик. Одной рукой он зажимал девушке рот, другой стягивал с неё джинсы. За ним стоял второй и покачивал в руке топор.
– Отошёл, мразь! – Алесей тяжело дышал, сделал пару шагов вперёд и сжал кулаки.
– О, мужики! Присоединяйтесь. Зырьте какая тёлка! – ублюдок с топором в руке был явно пьян.
– Отошли оба!
Но насильник и не подумал встать, он резко ударил девушку головой об пол, глухой звук и Алиса обмякла под ним. Второй развернулся и шатающейся вальяжной походкой направился к защитничкам. Топор качался в большой непослушной лапе. Миша как фокусник вытащил пистолет и выстрелил. На секунду все оглохли, пьяный мешком рухнул. Второй повернул голову, только и успел, что рыкнуть «Вы чо…» и получил пулю в рот. Голова его дёрнулась, фонтан тёмных брызг ровным веером лёг на белую плитку.
– Хуя ты снайпер… – Алексей смотрел на Мишу с ужасом и уважением.
Олег оттащил Алису в сторону от двух новых покойников, она всё ещё была без сознания, но дышала. Голова была разбита, но не то, чтобы сильно. Он натянул на неё штаны и застегнул пуговку, подхватил на руки и быстро, насколько это можно, понёс к своим. К врачу. Опять спасать.
Миша и Алексей повертели ногами покойников, поняли, что никакого другого полезного оружия у них нет, подняли топор и отправились за Олегом.
Похоже слова Олега до всех на парковке дошли ясно. Видно было только широкую ряху доктора Сёмы, женщин и малыша он похоже уложил на пол газельки. Только, когда мужики подошли почти вплотную, вышел из-за машины. Осмотрел Алису, привёл в чувства, прижал к её раскроенному затылку пачку ваты.
– Вместе надо держаться! Ясно всем??? – Олег тяжело прерывисто дышал.
Здоровенные лапищи доктора Сёмы оказались легче пуха. Уколы никто не почувствовал, даже маленький Павлик не пикнул. Все единогласно решили, что от греха подальше лучше поставить неизвестную вакцину из упавшего с неба ящика. Риск каждый для себя оправдал внезапной и страшной гибелью Вити от чудовищного прибора. И кто же знает, какая страсть вылезет ещё впереди.
После того, как с людьми доктор разобрался, пришло время Псинки. Раздробленная лапа опухла и, кажется, начинала нагнаиваться. Собаку решено было оперировать, для этого друзья обскакали город в поисках ветеринарки, там же при свете ручных фонарей на страх и риск усыпили несчастную собаку наркозом, а доктор («хирург я или кто») обрезал лапу по сустав и аккуратно зашил. Потом все сидели над завёрнутой в одеяло трясущейся Псинкой, поили её из ложки и ждали. Поговорка «заживёт как на собаке» была как раз про неё. На третий день она уже с визгом на трёх лапах носилась по площади, клянчила еду и бесцеремонно запрыгивала на колени всем, кто только садился у огня.
Няню Таню тревожили Павликовы сопли, но, по мнению Семёна, малыш лишь «капельку подпростыл». Бутузик гордо шагал за ручки, смеялся, говорил короткие первые слова, чем очень всех радовал. После гибели Санька над единственным ребёнком компания тряслась. Поговорку про семь нянек предпочитали даже в своей голове не произносить. Олег ходил будто пьяный. Причин тому было две. Первая – он уже долгое время почти не спал. Вторая – Паша вдруг назвал его «па».
Людям начало казаться, что стоит найти неподалёку от города большой дом с печным отоплением и можно будет всем жить вместе. И не ехать ни на какие юга. После всех потрясений все в кои-то веки почувствовали безопасность и покой. Да, ночёвка по машинам, вечные поиски бензина, штурм заваленных покойниками магазинов стали бытом. Таким кошмарным для них прошлых и таким простым и желанным для них нынешних.
Один Алексей постоянно торопил всех в дорогу. «Скоро зима, бензин кончится, надо ехать туда, где тепло и есть возможность встретить других», – упрямо повторял он. Встречать других после истории с упившимися дегенератами мало кому хотелось. И, тем не менее, Алексей был прав. Могли ждать помощи хорошие другие, могли быть те, кто уже успел толково обустроиться. И на счёт бензина он тоже был прав.
Засобирались в дорогу, снова изучали карты, строили маршрут до ближайшего города. Ильинична перетряхивала продукты и вещи, наводя ей одной ведомый фен-шуй в багажном отделении. Ящик из-под вакцин она решила приспособить под аптечку – всё лучше, чем в пакете. Вынимая пенопластовые блоки, она на лету поймала серый листок бумаги с печатями. Крупные буквы и цифры были в нескольких местах проштампованы синим и чёрным.
– Что это? – она протянула бумажку Семёну.
– Да не знаю, околесица какая-то. САР-362, ВЧ-1265ВВ, МВ НИИ БХВ. Абвгдейка номенклатурная… Но печать Минобороны.
– Это, брат, не околесица, а код военного городка. Условное обозначение. – Алексей ухмылялся, но выглядел встревоженным. САР – это город, с которым рядом они находятся. Что за город… Саратов, Сарапул…
– Саранск, Лёш… – голос подала Таня. Она почти всегда молчала, изредка обмениваясь короткими тихими фразами, оттого и отношение к ней было как к немой – никто не ждал и слова: «Там большой городок химвойск и научный институт биохимии. Я там родилась. У меня папа военный, а мама была лаборант. Она умерла от рака, когда я маленькая была, и мы уехали.»
Историю будто подсветили фонариком. Выходит, работает институт, раз посылки во время общего мора по городам разбрасывает.
– Так это ж рядом совсем, около 400 километров. – Миша шуршал дорожным путеводителем – Часов пять по трассе в пути.
– Дурной совсем ехать туда? – Олег начинал заводиться – Раз военных встретил, чуть не убили, два встретили – еле ноги унесли, тебе третий раз для науки необходим или ты ещё кого угробить хочешь?
Миша смутился. Никого гробить он не хотел. Но очень хотел понять, что произошло с привычным ему миром. Собственно, это он и объяснил Олегу в горячей тираде, щедро сдобренной клятвами пойти в сторону вояк одному. На том и порешили, Саранск – город не маленький. Пока все обустроятся на его окраине, «разведчики» (а Алексей тоже вызвался) уйдут проверить, что такой за НИИ спасительный и нет ли там выживших «умов». А ещё всем хотелось знать, не из распрекрасного ли института поползла по стране зараза.
Доехали быстро. Решили не рисковать и в сам город не соваться. Присмотрели деревню, опустевшую и тихую, как и все, что встречались им раньше. Пробежались опять по домам, нашли подходящий, с печью и без разлагающихся хозяев посреди хаты. Туда уместили женщин, Павлика и доктора с собакой. Олег на месте осесть никак не мог. Хотел, но не мог. Он остро чувствовал, что ни уснуть, ни присесть, ни избавиться от разрывавших голову мыслей он не сможет. Единственное его лекарство – опять бежать, искать, проживать такое, отчего некогда было думать о вчерашнем дне. Уходя, он погрозил кулаком Алисе и пообещал, что, если та выкинет хоть какой-то деструктивный фортель, он лично утопит её в ближайшей речке как бешеную кошку. Прозвучало зло. Алиса хотела огрызнуться, но испугалась хищного огня в Олеговых глазах и только тихо в спину назвала моральным уродом.
Шли втроём почти наугад. Таня нарисовала на карте, как попасть в военный городок, вот только воспоминаниям её было 12 лет. С тех пор могли и посносить, и понастроить. Нашли у обочины брошенную машину, бестолку пытались завести. Снова шли. Дорога была широкой и прямой, вдоль гаражей, потом садов, дальше и дальше. Где-то должен быть отворот через лес. Его и высматривали. Оказался отворот совсем даже не через глушь, а сквозь коттеджный посёлок с теремками домов. Идеальный, для русских-то дорог, асфальт, стройные кирпичные заборы с коваными воротами, так красиво… Так пусто. Кое-где ещё стояли припаркованные машины, кое-где, у заборов лежали покрытые инеем кучки ветоши, вымокшей под дождём, присыпанной инеем одежды, хранившей внутри отвратительную начинку из медленно разлагающейся плоти.