Чтение онлайн

Теперь давайте посмотрим на реальную историю 1990–2022 годов.

Начнем с распада Советского Союза в период с ноября 1989 года (падение Берлинской стены) по декабрь 1991 года (официальное прекращение существования СССР). 3 октября 1990 года Германия была воссоединена под руководством Г. Коля. Буш-старший согласился с тем, что должно было рассматриваться как аннексия ГДР Западной Германией, вопреки советам Франсуа Миттерана и Маргарет Тэтчер, которые, родившись в 1916 и 1925 годах, помнили о доминировании Германии на континенте. Все тогда расценили крах коммунизма как победу Соединенных Штатов, и они ошиблись. В Америке Германию не воспринимали всерьез. В то время в ФРГ проживало 62,7 млн человек, а в ГДР – 16,4 млн. Таким образом, общее число жителей составляло 79,1 млн человек. В глазах французов (58,1 млн) и англичан (57,3 млн) это было уже слишком много. Для американцев (250,1 млн) – не так уж и много. В панических настроениях наше высшее чиновничество у власти состряпало Маастрихтский договор, потребовав «растворить» дойчмарку в евро валюту и, согласившись на создание Европейского центрального банка во Франкфурте, добиться «растворения» французского франка в дойчмарку. Германия получила в руки валютный ключ к Европе. Но, поскольку немцы на какое-то время столкнулись с расходами на воссоединение, французы и британцы решили, что с ними покончено, и забыли о немецкой проблеме. На смену Миттерану и Тэтчер пришла послевоенная «молодежь».

Столь часто поднимаемый сегодня вопрос о гарантиях, данных Соединенными Штатами России не расширять НАТО на восток, не представляет особого интереса. Это неисторическая дискуссия, в которой не учитывается состояние умов игроков того времени. Ни один политический лидер не мог предвидеть распада Советского Союза, а когда не стало последнего, никто не знал, на какое дно упадет Россия. В сознании многих Россия оставалась сверхдержавой, полюсом равновесия. Расширение НАТО было немыслимо.

Намерения Соединенных Штатов в то время были мирными. Как мы видели, в период с 1990 по 1999 год их военные расходы значительно сократились. Но вскоре произошло второе невероятное событие: вслед за СССР на дно ушла Россия. Не было осознано, что коммунизм – это не просто экономическая организация, но он стал – после православия – религией России, коллективной верой, удерживавшей общество вместе. Его гибель привела к состоянию анархии, поставившему страну на грань распада. Примерно в 1994 году продолжительность жизни, стремительно падавшая из-за плохого здоровья, убийств и самоубийств, достигла своего апогея. ВВП на душу населения снизился до самой низкой точки в 1996 году. Что касается ВВП России в целом (более архаичного, физического и реального, чем американский), то он достиг низшей точки в 1998 году, после финансового кризиса и дефолта по долгам. Стал широко распространен бартерный обмен, и люди задавались вопросом, выживет ли рубль. Кроме того, в 1994–1996 годах российская армия проиграла первую чеченскую кампанию и поэтому была не в состоянии предотвратить диссидентство небольшого – но, по общему признанию, очень жесткого – кавказского народа.

Соединенные Штаты снисходительно смотрели на Россию, достигшую дна в период с 1994 по 1998 год. Они продолжали расценивать Россию как страну с переходной экономикой, которая, вероятно, однажды станет такой же демократией, как и остальные. Однако примерно в 1997–1998 годах ее очевидная слабость заставила их перейти от благосклонного отношения к мысли об окончательном нокауте. Здесь зародились зачатки Гибриса.

Книга З. Бжезинского «Великая шахматная доска» вышла в 1997 году. Оглядываясь назад, трудно сказать, выражает она страх или надежду. В ней описывается американская империя, рожденная Второй мировой войной, с ее опорными пунктами в завоеванных странах Германии и Японии. Сначала рассмотрим страх Бжезинского: если падение коммунизма сделает Америку бесполезной, то японцы, а особенно немцы, могут объединиться с Россией; возникнет евразийская масса, она оттеснит Соединенные Штаты на второй план. Объединение Германии и России – основная угроза.

Теперь надежда Бжезинского: в то время как Россия рушится, он предполагает, что ее можно добить, если вырвать из ее рук Украину. Ампутация, которая навсегда лишит ее имперского статуса. Если война на Украине в конечном итоге приведет к падению американской империи, Збигнев Бжезинский войдет в историю геополитики как величайший невольный юморист.

В греческой мифологии Беллерофонт, совершив множество подвигов, в том числе захватив крылатого коня Пегаса, взлетает на нем в небо, намереваясь восседать рядом с богами. Зевс, разгневанный такой самоуверенностью, посылает муху-скакуна ужалить Пегаса, и тот сбивает Беллерофонта. Он упал в терновый куст и выжил только для того, чтобы вести жалкую жизнь слепого на земле. Его история иллюстрирует судьбу всех тех, кто охвачен гордыней (Гибрисом) – это чувство вседозволенности, возникающее из-за плохого знания самого себя и своих возможностей.

С 1999 года Соединенные Штаты вошли в состояние Гибриса. Впервые в своей истории у них больше не было противника. Ошеломленные этой пустотой, они буквально потеряли голову. Эсхил утверждает, что Гибрис – это дочь Диссебеи, бесчестия. На самом деле американское высокомерие началось в тот самый момент, когда зомби-протестантизм исчез и страна погрузилась в состояние ноль-религии.

Ранее НАТО никогда не расширялось. Но в 1999 году Польша, Чехия и Венгрия присоединились к Альянсу в ответ на приглашение, сделанное в Мадриде в 1997 году. В том же 1999 году, с марта по июнь, НАТО бомбила Сербию – семидесятивосьмидневная воздушная кампания, в ходе которой для пущей убедительности было сброшено несколько бомб на китайское посольство в Белграде.

По иронии судьбы в 1999 году, когда Соединенные Штаты вступили в фазу своего Гибриса, к власти также пришел Путин и началось восстановление России.

На данном этапе мы еще не должны говорить об антироссийском настрое в западных правящих кругах: как можно враждовать с державой, которую мы считаем окончательно побежденной? В 1990-е годы при посредничестве ПНПО (псевдонеправительственных организаций) и американских бизнесменов, действующих в Москве и Санкт-Петербурге, они пытались взять под контроль все, что можно, в России, в частности углеводороды. В сознании американцев Россия перестала существовать как самостоятельный игрок; ее судьба – стать частью их гегемонистской системы, партнером на еще не определенном уровне, но в любом случае покорным.

Как гиперактивному ребенку, Америке трудно сосредоточить внимание на одной цели. Россия больше не воспринималась как угроза, а террористических атак на Всемирный торговый центр 11 сентября 2001 года было достаточно, чтобы отвлечь внимание США на Ближний Восток, где они нацелились на несуществующие державы. Вторжение в Афганистан было оправдано, потому что именно там нашел убежище бен Ладен. Вторжение в Ирак в 2003 ничем не оправдано: оно ознаменовало вступление Соединенных Штатов в новую фазу своей истории: ведение агрессивных войн в чистом виде. То, что пережил Ирак, войдет в учебники истории (после поражения Запада) как один из позоров XXI века. Новый нигилистический компонент Америки породил Колина Пауэлла, который в ООН с пробиркой в руках утверждал, будто у Ирака есть оружие массового поражения. Нигилизм отрицает реальность и правду, это культ лжи. В этом отношении администрация Буша-младшего открыла новые горизонты.

К 1999 году военный бюджет снова начал расти. Маленький мир геополитиков больше не говорил ни о чем, кроме американской гипердержавы и однополярного мира. Конец истории в своем военном исполнении. Следует отметить, что теракты 11 сентября произошли после увеличения военных расходов, а значит, после того, как Соединенные Штаты вошли в состояние Гибриса.

Они считают себя настолько непобедимыми, что 11 декабря 2001 года приняли Китай в ВТО (Всемирную торговую организацию) – самый непродуманный политический и экономический акт, который можно вообразить. Его последствия будут для них гораздо более катастрофическими, чем отступление из Ирака или Афганистана.

В сентябре 2002 года Буш-младший представил миру новую стратегию национальной безопасности США. Все страны мира сближаются в направлении «общих ценностей», и «великие державы теперь на одной стороне»: «Россия, – пояснил он, – находится в гуще переходного периода, на который мы возлагаем большие надежды, в поисках демократического будущего, и она является партнером в войне против терроризма. Лидеры Китая осознают, что экономическая свобода – это единственный источник богатства. Со временем они убедятся, что социальная и политическая свобода – единственный источник национального величия. Америка будет поощрять прогресс демократии и экономической открытости в обеих странах». Вот вам для сказочной стороны.

А теперь – военная сторона. Заявленной целью стратегии является достижение такого технологического и военного превосходства, которое будет препятствовать любой гонке вооружений. Американская мечта устремилась в виртуальный мир. В период с 1995 по 2002 год доля пользователей Интернета в США выросла с 10 до 60 % населения. Кинематограф быстро подхватил новую траекторию: в 1999 году вышел фильм «Матрица», действительно погрузивший нас в виртуальный мир.

Однако историю не остановить, она следует своему курсу, причем быстро, особенно с тех пор, как Фрэнсис Фукуяма объявил ее завершенной. Соединенные Штаты прокладывают себе путь через Ирак и Афганистан, одновременно давая Китаю возможность уничтожать их промышленность, Россия восстанавливается. Скорость восстановления будет столь же неожиданной, как и жесткость краха в 1990-е годы.

В августе-сентябре 1999 года чеченцы вторглись в Дагестан и совершили теракты на российской территории, в частности в Москве. Путин подавил Чечню с особой жестокостью. Его популярность была обеспечена. Затем он проявил умеренность, предоставив Чечне первоначальный статус – автономию, основанную на кланах, не все из которых изначально были благосклонны к русским. Успех этой политики позволил чеченским полкам сыграть важную роль на стороне России в войне на Украине.

Вторая чеченская кампания стала первым признаком того, что Россия не собирается разваливаться. Запад не обратил на это внимания, не заметил он и того, что экономическая ситуация в стране начала улучшаться еще до прихода Путина к власти.