Чтение онлайн

В августе 2008 года Грузия стала жертвой одного из бесчисленных обещаний, которые Соединенные Штаты не могут выполнить: россияне вмешались в споры маленькой республики с ее сепаратистской провинцией Южной Осетией и нанесли ей поражение. Грузия потеряла и Южную Осетию, и Абхазию. Америка, тремя месяцами ранее пригласившая Грузию вступить в НАТО, не изменила своего решения. Маленькая республика лишилась 18 % своей территории. Глядя на карту Украины в сентябре 2023 года, я понял, что на тот момент она потеряла 18–20 % своей территории (включая Крым), и подумал, не предсказывает ли некий тайный геополитический закон, что любая страна, полагающаяся на американскую защиту от России или Китая, обречена потерять около 20 % своей территории. Нет, для Тайваня это может быть 100 %, для Литвы – максимум 1–2 % (Сувалкский коридор между Беларусью и Калининградом). Что касается Украины, то, если, как я полагаю, конечной целью россиян является присоединение Крыма, Луганской, Харьковской, Донецкой, Днепровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской и Одесской областей, потери составят 40 %.

Военные расходы США вновь сокращаются с 2010 года, но уже после 2008 года Америка вынуждена стать более скромной. Она пытается вернуться от Гибриса к софросюне, своей противоположности, согласно Сократу, – сдержанности, проистекающей из правильной самооценки. Кризис ипотечного кредитования развеял миф о волшебной экономике. 2008 год ознаменовался также избранием Барака Обамы.

Драма президентства Обамы заключается в том, что личные качества этого человека не смогли сдержать силы истории. Умный и миролюбивый, он был одним из немногих политиков, у кого хватило мужества выступить против войны в Ираке. Обама родился в Гонолулу, в 2008 году ему исполнилось 47 лет, и поэтому он не так одержим Европой и ее ближневосточным приложением, как большинство вашингтонских геополитических геронтократов, воспитанных в годы холодной войны. Обама олицетворяет возвращение здравого смысла в Белый дом. В 2012 году он позволил России вступить в ВТО. Обама отказался вооружать Украину. В июле 2015 года он достиг соглашения по ядерной программе Ирана и работал над тем, чтобы вытянуть Соединенные Штаты из ближневосточной трясины. Обама преуспел в Ираке, откуда 18 декабря 2011 года ушел последний американский солдат, но потерпел неудачу в Афганистане.

Если Соединенные Штаты согласились уйти с Ближнего Востока, то это еще и потому, что с 2009 года они восстановили свою энергетическую автономию. В 2008 году, когда добыча нефти находилась на низшей точке, она составляла всего 300 млн тонн; к 2021 году она достигнет 711 млн тонн. За тот же период добыча газа выросла на 71 %, что вывело страну на первое место в мире.

Я склонен видеть в Обаме последнего из ответственных американских президентов, и, с точки зрения его морали и интеллекта, он последний представитель элиты WASP, даже если он белый только со стороны матери (вопреки Фрейду, но подобно Эриху Фромму и раввинам Израиля, я верю в доминирование матери).

Однако американское государство продолжает свой путь ко дну, маленькими шажками, по инерции. В 2009 году Хорватия вступила в НАТО. В 2010 году продолжительность жизни белых американцев в возрасте 45–54 лет начала падать.

В 2002 году в книге «После империи» я писал, что мир слишком огромный и живучий, чтобы Соединенные Штаты могли его контролировать. В 2011 году это очевидно. Пока американцы запутались в своих внутренних проблемах – восстановлении экономики и реформе здравоохранения, – история ускоряется повсюду, особенно в арабском мире. 17 декабря 2010 года вспыхнула революция в Тунисе; 14 января 2011 года Бен Али бежал. В Алжире протесты начались 3 января. 14 января настала очередь Иордании. На следующий день вспыхнула революция в Египте. 27 января началась революция в Йемене. 14 февраля народ восстал в Бахрейне, а 15 февраля – в Ливии. 20 февраля протестное движение охватило и Марокко. Наконец, 15 марта в Сирии началось восстание против Башара Асада.

17 марта 2011 года американцы позволили втянуть себя в последнюю интервенцию в Ливию, без энтузиазма. Это был хвост кометы. Увлеченности уже нет. Некоторые европейцы, включая французов, больше, чем американцы, увлеклись бомбардировками.

11 марта 2011 года цунами спровоцировало аварию на АЭС в японском городе Фукусима. Ангела Меркель, не посоветовавшись ни с кем из своих европейских партнеров, объявила, что Германия постепенно отказывается от атомной энергетики. Сдувание американского военного высокомерия странным образом совпало с другим всплеском высокомерия, немецкого, и, надо заметить, чрезвычайно оригинального, поскольку оно исключает какой-либо военный характер. Его можно назвать мирным, экономическим и демографическим. Положительное сальдо торгового баланса Германии обеспечивает ей финансовое влияние, которое делает ее фактическим хозяином Европы. Геополитическое угасание Франции происходит незамедлительно. Состояние ноль-религии Франции олицеторяют два президента, Николя Саркози, а затем Франсуа Олланд [165] , уровень которых стремительно приближается к нулю. Абсолютный ноль (в социологическом смысле, подразумевающем полное исчезновение традиционных ценностей и партий) был достигнут, однако, только в 2017 году при Эммануэле Макроне.

«Северный поток-1» был введен в эксплуатацию в 2012 году. Связи Германии с Россией становятся все крепче. В 2013 году Хорватия вступает в ЕС: это сателлит Германии номер один в посткоммунистической Европе. В период с 1989 по 2021 год ее население сократилось с 4,8 млн до 3,9 млн человек, то есть на 900 000 человек, но к тому времени 436 000 хорватов уже жили в Германии. Греческие кризисы 2010, 2011 и 2015 годов показывают, что Германия находится у руля; она навязывает свое видение иерархической Европы, соответствующей идеалу семьи, авторитарной и неравной: Берлин наверху, Франция в качестве верного унтер-офицера, Греция в самом низу. Прапорщик Олланд специально направил в Афины финансовых инспекторов, чтобы запудрить мозги греческому правительству.

В июле 2013 года Россия совершила высшее святотатство: несомненно, считая себя Англией XIX века или Швейцарией времен нацизма, она предоставила политическое убежище Эдварду Сноудену.

Немецкое высокомерие достигло своего пика летом 2015 года, когда канцлер Меркель, в очередной раз не посоветовавшись с европейскими партнерами, приняла более 1 млн беженцев, многие из которых бежали из Сирии. Wir schaffen das, – проповедовала она, – «Мы сделаем это», немецкая версия обамовского Yes, we can («Да, мы можем») – с одним заметным отличием: когда немцы объявляют, что они собираются что-либо сделать, они вызывают больше доверия, чем американцы.

В предыдущем году немецкая гордыня привела к серьезным последствиям: евромайдану, который начался 21 ноября 2013 года. В отличие от 2005 года, когда произошла «оранжевая революция», американцы больше не играли здесь главную роль. На сей раз у руля стоял возглавляемый Германией Европейский союз.

«Оранжевая революция» завершилась ничем: прозападная и пророссийская фазы продолжали чередоваться, а анархия и коррупция сохранялись. Тем не менее «оранжевая революция» подспудно дала толчок украинскому национализму. Он достиг зрелости в 2014 году, и всю его силу пришлось ощутить во время кризиса. Но именно Европейский союз спровоцировал крах режима, потребовав от киевского правительства сделать выбор между ЕС и Россией. ЕС разрывает Украину на части и дает шанс националистам на западе страны, исторически связанным с германским миром, сначала Австрией, а затем Германией. Именно «немецкая» Европа своей безоружной экспансией заставила Украину сделать выбор. Мне кажется, то, что Германия искала в Украине, было, в соответствии с ее новой природой машинного общества, трудоспособное население, а не территория. Окончательный экономический крах украинской экономики, который разрыв связи с Россией сделал неизбежным, автоматически должен был привести к эмиграции, а ее Германия и Россия могли бы разделить. Именно это и произошло.

Америка не была заинтересована в этом, даже если Германия, в своем особом приступе миролюбивого Гибриса, все еще рассчитывала на то, что Соединенные Штаты обеспечат ее безопасность. Однако Соединенные Штаты, влеченные своими протеже, вынуждены следовать за ними, даже переигрывать их, под страхом потери всякого контроля в этой фундаментальной стратегической области, где Россия и Германия встречаются, чтобы противостоять друг другу или договариваться между собой.

Американцы отказались от Ближнего Востока, одного из трех полюсов своего внешнего господства, наряду с Европой и Восточной Азией. Они не могут еще терпеть появление Европы, которая может обойтись без них. Когда отныне они вмешиваются в дела Украины, то не для того, чтобы разбить Россию наступательными действиями, а чтобы удержать немцев на расстоянии и ослабить формирующуюся автономную (и весьма неуклюжую) европейскую политику [166] . Примерно в 2015 году Америка явно перешла на оборонительный режим.

Послушаем Энтони Блинкена, тогдашнего заместителя госсекретаря при Обаме, в июне 2015 года: «Как в Восточной Украине, так и в Южно-Китайском море мы наблюдаем попытки в одностороннем порядке и насильственно изменить статус-кво – проступки, против которых выступают Соединенные Штаты и их союзники» [167] . Эта формулировка отражает сугубо оборонительную позицию. Однако она носит своеобразный характер, поскольку Соединенные Штаты находятся на границах России (в странах Балтии) и Китая (на Тайване), очень далеко от собственных границ. Можно сказать, что это мегаломаническая оборонительная позиция, особенно в стране, слабеющей в своей основе. В 2014 году Россия вернула себе Крым. Соединенные Штаты ничего не предприняли. 30 сентября 2015 года Россия вмешалась в Сирию. Соединенные Штаты по-прежнему ничего не предпринимают.