Чтение онлайн

На дне извивались, копошились и сплетались в причудливые узлы дети моря. Жемчужными пуговицами мерцали щупальца перламутрово-розового осьминога, шевелили лучами яркие звезды, топорщили иглы морские ежи. Была там и серебристая рыба, и горки выпуклых черных мокрых мидий, и плоские веероподобные тарелки морских гребешков.

– На вот, возьми на память, - сказал парень, нагнулся, вновь выпрямился и протянул мне ярко-рыжего краба размером с суповую тарелку. Краб шевелил огромными клешнями, но рыбак ловко удерживал его сзади за панцирь. – Возьми, lass, отвези в свою Москву. Макинрей меня зовут. Алистер Макинрей.
– И рыбак перехватил краба так, чтобы мне удобней было взяться за него самой.

Так, с крабом в руке, я и пришла в Лохэлш-отель. Дорогой Мэй и Мерди обсуждали судьбы отпрысков своего клана и политику его теперешнего главы. Ничего этого я не помню, потому что краб был тяжелый.

Дэнис стоял на пороге и поспешил распахнуть перед нами двери. Вокруг него стайкой ласточек по-прежнему вились черноволосые официанты с белыми ниточными проборами. Краба он принял как величайшую драгоценность и клятвенно заверил, что к нашему прибытию с Острова членистоногое будет высушено в самой мощной кухонной плите отеля на самом медленном огне и упаковано так, что в целости и сохранности сможет быть доставлено в Москву – в саму Москву, - повторял он.

– Ну, Анна, а теперь вперед, на Скай! – возгласила Мэй, вдруг решительно двинувшись к машине. Мерди повернул ключ зажигания, Мэй рядом вперила синие очи в морские просторы, пристально вглядываясь в темные очертания гор – там, вдалеке, на Острове. Усадив меня на заднее сиденье, Ричард сел так, что мне пришлось отодвинуться. И не вздох я услышала – тихий стон. Но я смотрела в окно. Плоская вершина вулкана Дункан осталась позади.

Через несколько минут пришлось высадиться – Мэй хотела сфотографироваться со мной у парома. Паром придвинулся к берегу, и на широком борту стала видна надпись: «LOCH FYNE. CALEDONIAN MACBRAYNE». –Это название и имя владельца, - пояснила Мэй. Ее черные волосы трепал ветер, синие глаза потемнели от волнения.

И небо темнело, а ветер быстро усиливался. Когда мы въехали на паром, я попробовала выйти из машины - смотреть на приближающийся Остров с палубы. Ветер нес пузырьки морской воды, кололся, как газировка, и не давал вздохнуть. Дышать удавалось только повернувшись к нему спиной, зато так я видела Остров. Из тумана он несся прямо на нас. Ричард за руку втащил меня в машину. Мэй напряженно смеялась. Мерди был спокоен. А может, суров, я не знаю. Как ни мало я видела шотландцев, мне казалось, что в покое их лица задумчивы и суровы. А впрочем, беспокойного шотландца я пока не видала. Мэй ведь англичанка – по обычаю и по крови.

Остров Туманов, EILEAN A'CHEO, оказался просто горой. Огромной сложной горой – то серой, пологой и низкой, то крутой, черной и почти отвесной. В узких провалах между скалами и холмами вились пустынные дороги. По одной из них – а может, там и всего-то была она одна – мы и ехали. Машина шла не торопясь, Мерди сосредоточенно смотрел перед собой, одной рукой обнимая Мэй за плечи, и Мэй не оборачивалась, а когда однажды повернула голову, глядя на промелькнувшую у дороги хижину с мохнатой собакой у двери, я увидела, что глаза ее полны слез, и щека уже немного влажная. Ричард сидел очень тихо, почти неподвижно, и смотрел в окно со своей стороны.

Мы все продвигались вглубь гнейсовой горы, над самой машиной неслись клочья тумана, и все новые серые и черные гребни и вершины вставали за спиной друг у друга, поднимались в некоем строгом порядке, как воины из могильного сна.

– Смотри, Анна, - Мэй попросила притормозить, - вон, видишь тот холмик – да, там, у дороги, такая горка из валунов? Это кейрн. На Острове таких много – и под каждым покоится воин - не простой, а, как правило, глава клана или предводитель. Но этот кейрн, наверно, самый большой.

– Известно, кто там лежит?

– Одна норвежская принцесса. В незапамятные времена она держала переправу. Мы сейчас на вершине самой высокой горы на Острове. They've put a cairn for her here. 1Мерди, сейчас мы выходим – как обычно. Дункан любил постоять на этом месте. Если повезет, увидим golden eagles 2. В первый раз мы с Дунканом видели их перед свадьбой – когда он привез меня в Лохэлш знакомиться с родными - помнишь, Мерди? Как мы радовались – решили, что это счастливый знак. – Мэй отряхнула ресницы пальцами, как тогда, на песчаной дороге в Стрэдхолл. И снова слезы разлетелись сверкающими брызгами. – Что ж, ведь не ошиблись. Были счастливы, и так долго. Редко с кем это бывает. Орлы предсказали верно. Но ведь должно же было это когда-то кончиться. Вот и кончилось, что ж теперь. А орлы – да, это знак. Смотри, Анна, может, увидишь их. Я тогда увидела первой.

Я подняла голову. Ричард встал рядом. Мэй покосилась, но сразу перевела взгляд на горы. Мерди, облокотившись на свою машину, покусывал травинку.

Был полдень, солнце поднялось так высоко, как только могло в этих северных краях, не добравшись и до середины черных вершин. Но небо снова сияло.

В синеве зенита от мириада точек, сотканных корпускулами света, одна отделилась и стала расти и темнеть.

– Вот он, - закричала я по-русски. – Смотри, Мэй! Вон там!

Следуя по своему невидимому пути, плавно совершал круг черный крест. Он плыл куда выше солнца, так что оно озаряло его снизу, все ярче окрашивая золотом. Еще миг – и стали видны мощные распростертые крылья и короткий, широкий треугольник хвоста. Золотой орел поймал восходящий воздушный поток и через несколько мгновений вновь превратился в свет. Небо над черными гнейсами казалось белым.

– О! – Мэй перевела дух. – Анна, ты видела! – И повернулась к Ричарду, взглядом указывая на его руку. Тут и я заметила, что он держит меня за плечо. – Ричард, вас можно поздравить! – Улыбнулась, закурила «Silk Cut», снова смахнула слезы. И улыбнулась еще шире. – Ну что ж, счастья вам. Теперь ваше время.

Я промолчала. Ричард обнял меня за плечи – осторожно, будто фарфоровую, но почти властно.

И тут в безлюдных горах, на пустынной серой дороге, раздался странный звук. Если бы это было не на Острове Туманов, я сказала бы, что зазвонил телефон. Однако Мерди сел в машину, и послышался его быстрый, хрипловатый, резкий говор.

– Боже, - тихо ахнула Мэй, - неужели что-нибудь с моими собачками? Когда мы уезжали, я заметила, что с Водкой не все в порядке! Господи помилуй!

– Ну же, Мэй, дорогая, - Ричард хотел, чтобы все были так же счастливы, - зачем так волноваться? Наверняка это кто-нибудь Мерди по делу. Мало ли в бизнесе бывает?

Но Мерди высунулся из машины и кивком подозвал Мэй. Она бросилась к нему и села, оставив дверь открытой. Мы с Ричардом переглянулись: что-то и вправду случилось.

Наконец Мэй повернулась к нам на сиденье, все еще держа Мерди за руку, потом вышла – устало, опустив голову. Но тут же выпрямилась и быстро пошла к нам, и черные камни, которые она задевала по дороге, перекатывались с глухим стуком.

Она подходила, смотря мне прямо в глаза, и лицо ее было строго.

– Анна, дорогая. – Мэй подошла совсем близко и положила руки мне на плечи. – Это звонили тебе. Из Москвы. – И обняла меня, не отводя своих синих глаз. – Анна, мы с тобой. Будь мужественна. Это звонила твоя мать. Твой отец… Он был очень болен в последние дни – сердце. И сегодня… Его больше нет. – Мэй все обнимала меня, поглаживала по спине.

Как странно, - думала я. Вот оно и случилось. Случилось… Его не было со мной, но он был. А теперь его нет, но он со мной. В один миг все стало, как прежде – до того лета, до того июня восемнадцать лет назад, когда я видела его в последний раз. Теперь уж навсегда – в последний. Больше я его не увижу. Никогда. И в гробу – ни за что.