Чтение онлайн

– Бесконечно. И мне нравится, как поет Мэй. О войнах, о павших, о предательстве и убийстве – а Мэй поет как птица – светло и печально.

– Птица смерти, - сказал Мерди и осекся. – Ты права, lass. Я хочу, чтобы ты познакомилась с моей невесткой. Она настоящая шотландка. Мы, шотландцы, вроде русских, знаешь ли. Нас всегда убивали. А мы сражались. Только нас было мало. А сейчас мы живем по всему свету. На родине остались немногие. У русских-то все наоборот. Пока.

– Но почему пока, Мерди? – Это было неожиданно. Странно, что о русских думают в Шотландии. Странно и то, чт думают.

– А, не знаю. Просто мы похожи. Вот и все. Мы не то что эти англичане – они лисы и есть. – Мерди засмеялся и обнял Мэй. – Ты-то не обидишься. Ты мне как сестра родная. Ну-ка, спой дальше, ты знаешь…

И снова запела Мэй своим голосом птицы Сирин:

They came in the night while the men were asleep

This band of Argyles through snow soft and deep

Like murdering foxes among helpless sheep

They slaughtered the house of MacDonalds. 1

Мы поднялись и вышли. И машина понеслась дальше по серым пустынным дорогам, через Северо-западные нагорья. У подножья черных гор темнели острые вершины елей, а у подножья елей стелились ярко-зеленые ковры болот, поросшие осокой. Прямо на коврах осок лежали облака. Они то шевелились лениво, то, будто спохватившись, поднимались и переползали через вершины деревьев и гор. Однажды, когда облака были высоко, между их туманными, призрачными телами вдруг встал мост радуги – ярчайший, что я в жизни видела.

– По кельтскому поверью, - тихо сказала Мэй, - этот мост ведет хозяев и их собак в поля счастливых охот. Там они встречаются, если смерть их разлучила, и уже не расстаются навеки.

Рванул порыв северного ветра, радужный мост побледнел и, постепенно исчезая, поплыл к югу.

Ветер все усиливался, и стало ясно, что мы приближаемся к морю. Небо снова переменилось, и впереди, внизу, там, куда мы спускались с горных склонов по узкому серому серпантину, блеснула яркая голубизна. На холмах зеленел полог высоких деревьев – буки, дубы, вязы, клены… Снова появился золотой под солнцем bonny broom. Вдоль дороги, складываясь и распрямляясь, как пружина, проскакал коричневый зверек – каменная куница.

– Это все земли арабских шейхов, Анна, - сказал Мерди. – Некоторые шейхи разводят здесь своих скакунов – арабов.

Из зелени лесов на склонах кое-где выступали стройные белые стены дворцов.

Но вот дорога пошла вдоль полосы голубой воды. По берегу тянутся деревеньки – маленькие, немноголюдные. На мелких волнах узкого залива качаются пришвартованные лодки и лодочки. Вот во дворе садится на трехколесный велосипед малыш. Не хватает одного заднего колеса, и ребенок терпеливо устанавливает равновесие с помощью ноги. Рядом – горка песка и несколько сломанных игрушек. У двери спокойно сидит мохнатая собака – точь в точь моя Званка, только серо-пегая. Изгородь покосилась, но ее подпирает погнутая металлическая утварь. Знакомая, чем-то родная картина. Тишь запустенья, величье природы. Спокойствие человека, сознающего свой размер. Свое место.

Шхера – inner sea-loch, «внутреннее морское озеро», как назвала это Мэй, внезапно раздалась до горизонта и обратилась в залив. Машина встала.

– Ну, Анна, мы почти на месте. Смотри: перед тобой родовое гнездо клана Макинрей! – Мерди вышел, распахнул для Мэй и для меня дверцы.

Только покинув теплый душный кокон машины, я поняла, как же силен ветер. Он не просто сбивал с ног, а почти не давал дышать: воздух проносился мимо лица так быстро, что я не успевала вдохнуть.

Впереди, над темными, уже предзакатными водами, повисла черная дуга. Это каменный арочный мост протянулся от суши в море, к маленькому скалистому островку. Солнце садилось за море, и алое небо пурпуром обнимало черный приземистый силуэт замка, занимавшего весь остров.

– Эйлеан Донан – замок нашего клана, - сказала Мэй. – Очень древний. Но теперь, - прибавила она быстро, - принадлежит National Trust. Здесь музей. Сейчас ты увидишь.

Сгибаясь, кланяясь ветру, мы перешли через мост и, вступив на землю Макинреев, оказались перед входом. Только за толстой дубовой дверью можно было распрямиться и дышать свободно. Что ж, замок как замок, - подумала я, и вдруг, стоя рядом с Мерди, обнаружила, что это он, именно он, в клетчатой юбке и с пледом через плечо, смотрит на нас обоих из старинной рамы, с серой каменной стены.

– Глава клана, - Мерди назвал какое-то имя и годы.

– Очень похож, - заметил Ричард, как мне показалось, нехотя.

– Да, правда, Анна?! Это же сразу видно! – воскликнула Мэй. – И Дункан был совершенно такой же. Прямо одно лицо. Ну, пошли. Здесь больше смотреть особенно нечего.

– Заедем к нам, оставите вещи, а потом вас ждет Дэнис с обедом, - сообщил Мерди.

Обратно через мост пришлось бежать: на море легла черная туча, доставившая такой тяжелый груз не то воды, не то снега, что в машине мы укрылись уже промокнув. И Ричард, и шотландцы – теперь я причисляла к ним и Мэй – сохраняли совершенное спокойствие. Ричард был серьезен, даже несколько мрачен, а Мерди и Мэй сияли ровным светом радости.

– Добро пожаловать в Кайл оф Лохэлш, Мэй. Добро пожаловать в Кайл оф Лохэлш, Анна и Ричард, - торжественно объявил Мерди, когда мы вышли из машины у двери его дома – небольшого белого строения на пригорке, прямо над водой.

– Не очень-то похоже на мой родовой замок, а? Ну да ведь и я обыкновенный торговец, просто мясник – здесь, в Кайл, и на Острове. И еще - спасибо Мэй - управляю ее отелем.

В России такой дом назвали бы щитовым. Как сопротивлялась ветрам Гебридского моря эта маленькая утлая крепость из стекла, пластика и тонких досок, было непонятно. Мерди сразу же подвел нас к окну гостиной. Окно было единственным, но зато занимало всю стену.

– Вот она, моя Шотландия. Гебридское море, за ним – Атлантика. Сейчас туман рассеялся – как удачно! – и, смотрите: вон та плосковатая вершина слева – старый Дункан. Это вулкан. Потухший, конечно, но – кто знает? В нем, как во всяком вулкане, дремлет дракон. Вершина плоская, чтобы дракону удобнее было вылезать и расправлять крылья. А вон там, за озером, - да-да, те темные горы – это сам остров Скай. Его называют Misty Isle, Туманный остров. Но подлинное имя ему – Eilean A’Cheo. Это и значит – Остров Тумана, Isle of Mist. Таинственный остров. Туда мы поедем завтра. А за ним, дальше в море, можно разглядеть еще Reasey Island, остров Рисей.

Над седой пеленой вод действительно поднимались две темные продолговатые выпуклости, будто спины гигантских китов, - одна совсем рядом, другая – гораздо меньше. В стекло ударил дождевой заряд, потекли струйки, и вся картина задрожала и размылась.

– Переодевайтесь в ваших спальнях, и перед обедом я жду вас здесь на стаканчик виски, - Мерди кивнул нам и отвернулся к окну.

В своей крохотной комнате я села на кровать. Она была словно из сказки Андерсена: Герда отдыхает у добрых принца и принцессы – ведь впереди дальний и опасный путь на Север. Постель – лебяжье облако. Я слишком устала, думать ни о чем было невозможно, и, с трудом поднявшись на ноги, я принялась механически распаковывать свой спартанский багаж. Зачем я здесь? Как меня сюда занесло? – только две фразы остались на поверхности моего сознания. Я залезла в теплую пенистую ванну. Зачем я здесь? Вытерлась белоснежным очень мохнатым полотенцем. Как меня сюда занесло? Надела через голову льняное платье, застегнула пряжку широкого кожаного ремня. Зачем я здесь? Расчесывая и закалывая волосы, пудря нос, подкрашивая глаза зеленым, я повторяла: как меня сюда занесло? Зачем я здесь? Ответов не было.

Ну, пора. Толкнула дверь – и оказалась в теплом, тесном кольце крепких рук. В коридоре было почти темно – над головой вечерний отсвет сумрачного моря еле пробивался в окошко, похожее на иллюминатор, а где-то далеко, в другом конце, виднелся проем двери в гостиную. От неожиданности я замерла, не пытаясь освободиться, как птица, накрытая рукой ребенка. Сердце билось, и еще быстрее и сильнее, у моего виска, билось сердце Ричарда. Эти удары почти оглушали. Мир был уже далеко и стремительно отдалялся – Мэй, Мерди, горы и море...