Чтение онлайн

– Боюсь я! Генералы - они сердитые.

– Мой папа совсем не сердитый, не упрямься, - уговаривала мальчика Варя.

Вася стоял в нерешительности.

– Иди без разговоров, - рассердилась Варя и повела мальчика за руку.

– Мама, посмотри, какого я тебе привела внука, - весело закричала она из передней.

– Чего еще придумала?
– отозвалась Мария Фоминична, выходя в переднюю. Где ты подобрала этого хлопчика?

Варя рассказала.

– Видать, плохо кормленный, такой худой и совсем раздет. Накорми его, а я поищу для него что-нибудь из одежды. Смотри только не воруй, а то выгоню, пригрозила Белая.

Вася густо покраснел и что-то пробормотал себе под нос.

– Не обижай его, мама! Он хороший, честный, только бедный мальчик. Не правда ли, Вася?
– ласково погладила Варя его по голове.
– Сначала я его выкупаю.
– И Варя поспешила увести его в ванную.

Звонарев тоже умылся, а затем направился с докладом в кабинет к генералу.

Белый внимательно его выслушал.

– Я попрошу вас нанести линию расположения отряда Романовского мне на карту. Что касается его соображений о значении занимаемого им участка, то нам это хорошо известно.

Вскоре Мария Фоминична пригласила их к ужину. Проголодавшийся за день прапорщик отдал должное всему, что находилось на столе. Только к концу ужина появилась Варя.

– Вымыла я Васю зеленым мылом с головы до пят, обстригла его лохмы, накормила до отвала и уложила спать, - тараторила она.
– Велела себя называть тетей Варей. Он будет у меня на побегушках здесь и в госпитале.

– Ты прежде всего присмотрись, что он за ребенок, - охладила пыл дочери Мария Фоминична.

– Что же вы не похвастаетесь полученным от Сахарова подарком?
– спросил Звонарев.

– Я совсем забыла!
– спохватилась Варя и выбежала из комнаты.

Через некоторое время она появилась в кимоно, с брошкой на груди.

– Не правда ли, мамочка, оно прехорошенькое, совсем как из паутинки, и очень мне к лицу! Бабочка словно живая.

– Почему, собственно, Сахарову вздумалось делать тебе такие подарки? недоумевала Мария Фоминична.

– Он говорил, что не знает, куда девать это кимоно. Брошку же я получила от Сергея Владимировича, а он от Сахарова.

– Сахаров большой умница и хитрец, никогда ничего зря не делает.

Очевидно, вы ему зачем-то нужны. Наверное, он скоро что-либо попросит у вас, - предупредил Белый.

– Я напишу ему письмо с благодарностью, - добавила Мария Фоминична.

Прапорщик начал прощаться.

– Куда вы? Неужели отправитесь на ночь глядя пешком к себе на батарею? заволновалась Варя.
– Мама, а почему бы Сергею Владимировичу не переночевать у нас, хотя бы в папином кабинете?

– И в самом деле! Оставайтесь-ка, молодой человек, утром мы вместе с вами побываем у Кондратенко и окончательно решим, что нам делать на участке отряда Романовского, - решил Белый.

– Вот и отлично!
– захлопала в ладоши Варя.

– Вы с Варей совсем на дружеской ноге, - улыбнулась Мария Фоминична.

– Она все время так самоотверженно заботится обо мне. Я глубоко благодарен ей за это и весьма ценю ее дружбу, - ответил Звонарев, невольно краснея под внимательным взглядом Марии Фоминичны.

Через полчаса прапорщик уже лежал в чистой постели, на мягком кожаном диване.

Перед сном Мария Фоминична зашла в комнату дочерей. Катя уже лежала под одеялом, а Варя нетерпеливыми рывками расчесывала на ночь свои длинные волосы, - С каким бы я удовольствием обрезала эти противные косы. С ними одна только морока, - сердилась она.

– Коса - девичья краса, - заметила Мария Фоминична.
– Да не торопись ты так, - На что мне нужна эта краса?

– Не тебе нужна, а людям, твоему будущему мужу.

– Я замуж не пойду!

Катя громко расхохоталась.

– То-то ты с Звонарева глаз не сводишь и готова с ним скакать верхом хоть на край света.

– Слушай, Варя, - серьезно проговорила Мария Фоминична, - сегодня у меня была Вера Алексеевна и сватала тебя за князя Гантимурова.

– Ты же, мама, сама говоришь, что мне еще рано думать о замужестве.

– Верно! Но люди, видно, считают, что ты уже заневестилась, и засылают сватов.

– Надеюсь, ты ее выпроводила не солоно хлебавши?

– Обещала поговорить с тобой. Теперь ведь вы, молодежь, сами все решаете, старших не спрашиваете, - вздохнула Мария Фоминична.

– А как ты самокруткой шла за папу? Небось тоже не спрашивала разрешения у деда с бабкой?
– возразила Варя.

– Не тебе судить твоих родителей, дерзкая девчонка!
– вспыхнула мать. Не о нас речь, а о тебе.

– Давай, мама, условимся, что ты всех женихов будешь отваживать. Я, мамочка, свой выбор уже сделала и менять его не собираюсь!

Мария Фоминична с удивлением посмотрела на посерьезневшее лицо дочери.

– Но если он тебя не выберет?
– спросила она.

– Выберет! Как он посмеет не выбрать!
– упрямо проговорила Варя.

– Я буду только рада этому, он юноша хороший. Ну, спите, детки.
– И Мария Фоминична вышла.

Когда Звонарев проснулся и торопливо оделся, генерал уже ушел в Управление.

– Почему меня не разбудили?
– спросил прапорщик у Вари, которая встретила его у входа в столовую.

– Воспитанные люди прежде всего здороваются - это раз. Во-вторых, папа сам не велел вас будить, чтобы вы хоть немного отдохнули после длительного пребывания на позициях. А в-третьих - садитесь пить чай, - скомандовала девушка.

В столовой сидели Мария Фоминична, Катя и Вася.

Последний был наголо острижен и сиял от восторга, глядя на свои новые брюки и рубаху. Его круглое, в веснушках, лицо со вздернутым носом и живыми глазами было преисполнено сознания собственного достоинства.

Когда прапорщик занял свое место за столом, мальчик дружески ему улыбнулся, как старому знакомому.

– Вы не настоящий офицер, - неожиданно проговорил он.

– Это почему?

– У вас на груди птица, - показал Вася на золотого орла-значок технологического института, - значит, вы инженер, а не офицер.

После чая Звонарев и Варя с Васей отправились в Новый город.

– Вы проводите меня в госпиталь, по дороге мы зайдем к Сахарову, распорядилась Варя. День выдался пасмурный, прохладный, бомбардировки не было, с позиций чуть доносилась ружейная и артиллерийская стрельба. У артиллерийской пристани покачивалась одинокая ярко раскрашенная лодка. На носу с обеих сторон красовались два рыбьих глаза, а вдоль извивался желто-розовый дракон со страшно выпученными глазами. Китаец-лодочник грелся на солнце.