Чтение онлайн

– Ловко!
– похвалил Егор.
– Чем черт не шутит, так может и выгореть дело, а, Ерофеич?

– Смотря как сыграть!

– Степан мне такие снадобья дал, что не отличишь!

Я объяснил про мухомор и чернику.

– Насчет гриба не знаю, - заметил Егор, - а ягоду лучше бы свежую найти.

– Хозяин-то, пожалуй, оставит на берегу, - прикинул Ерофеич, - а вот как староста ихний себя поведет? Ведь он головой за живописца отвечает! Кого-нибудь из своих может с ним оставить.

– А мы не согласимся!
– возразил Егор.
– Судовщик и так трех бурлаков недодал в общую артель, сколько положено по грузу! Откажемся дальше идти, и все тут!

– Верно, - одобрил "дядька", - охрану оставить мы не позволим.

– Староста может и настоять.

– А что, ежели Степану вызваться?
– предложил я.

– Что ж, - согласился Ерофеич, - коли по-другому не выйдет, против Степана мы возражать не станем. Предупреди его. Только чтоб подозрений никаких насчет тебя не возникло, вернуться он должен непременно и объявить, что ты умер.

– А как же я дальше буду?
– растерялся я.

– Надеешься, - пошутил Егор, - князь тебе паспорт вышлет, как сбежишь из путины?

Я засмеялся вместе со всеми.

– Бурлаков и без паспорта в путину берут, - объяснил Ерофеич, хозяевам то еще выгоднее, намного меньше таким платят. А живописцем пожелаешь остаться, бумаги себе как-нибудь раздобудешь, свет не без добрых людей. И о Степане не беспокойся, мы ему бежать поможем.

– Спасибо, Никанор Ерофеич!

– Погоди. Коли сорвется почему-то твоя затея, вдругорядь бежать не пытайся, Егор к Кулибину отправится, перескажи ему все подробно. А доберешься до механика, привет ему передай от меня. Он меня знает, я ему в первом испытании помогал. И вот еще что скажи. Пусть с путиной своей повременит немного. До тех пор, пока с надежными людьми сам к нему не явлюсь. Мы его от любой воровской шайки обороним!

– До Рыбни, - напомнил Егор, - почти месяц ходу. Что ж, Кулибину нас до другого года дожидаться?

– В пути всякое случается, - пожал плечами Ерофеич.
– Бывает, что и расходятся с хозяевами бурлаки. Тем более с таким выжигой, как наш!

Похоже было, что он уже задумал что-то.

– А водоходная машина, - спросил я, - в самом деле труд бурлаков намного облегчает?

– Почти так же, как парус. Нынче уже поздно, а завтра у костра подробно расскажу, напомните только.

Ушел он первым, будто растворился в темноте. Я пересказал Егору подслушанный разговор, и он повторил мне его почти слово в слово.

– Бежать тебе, - сказал Пантелеев, - послезавтра утром лучше всего. Мы на Кстовой полянке ночевать станем, а оттуда до Подновья рукой подать. Желудкову от меня кланяйся, передай, что непременно явлюсь к нему, вместе с Ерофеичем.

– А Кулибину?

– Не довелось мне еще лично с ним познакомиться, - развел руками Егор, - хотя и слышал о нем много хорошего.

– А почему Кулибина богатые купцы и помещики невзлюбили? Разве им не выгодно водоходной машиной его пользоваться?

– Выгодно тем, - усмехнулся Егор, - кто честно дела свои ведет. А мошенникам и плутам, вроде Извольского и Осетрова, она только помешает вольных бурлаков, как липку, обдирать, а на оброчных - наживать огромные капиталы.

– А Желудкову машина чем приглянулась?

– Ясно чем. Он бурлакам сполна платит, за полцены оброчных у помещика не берет. Машина ему кровные копейки сбережет. И с бурлаками через нее он лучше поладит.

Темные тучи заволокли небо, и назад мы пробирались ощупью. Спать я лег рядом с Егором, надеясь утром незаметно смешаться со своими.

6

Крупные капли дождя забарабанили по рогоже и разбудили всех задолго до рассвета.

– Эх, жизнь наша каторжная!
– тяжко вздохнул кто-то рядом со мной. В такую непогодь добрый хозяин собаку из избы не выгонит, а нам мокни весь день, не спавши!

Я поспешно вскочил на ноги, стал протискиваться к своим. За пеленой дождя никто, кроме Степана, не увидел, как мы с Соленым обменялись рукопожатием и несколькими фразами и разошлись в разные стороны.

– Нынче ночью, - шепнул я Степану.

Он понял меня с полуслова.

Снимались с якоря и делали первый шаг точно так же, как и вчера. Успевшие уже промокнуть до нитки и промерзнуть до костей, люди старались согреться на ходу. Однако получалось это плохо.

Луговая тропинка скоро кончилась, и в мокром песке ноги стали вязнуть еще хуже, чем в сухом. Когда же бичевник* потянулся по высокому берегу по-над яром, пришлось еще замедлить шаг. Тропинка петляла между кустами тальника, песок сменился глиной. Лапти хлюпали по болоту, грязь комьями налипала на них, ноги скользили в поисках опоры, бичева путалась в кустах... Несколько раз пришлось останавливаться, удерживая расшиву на месте, пока пять-шесть человек наскоро настилали гать.

_______________

* Б и ч е в н и к - тропа для бурлаков.

Дождь между тем не прекращался. Потоки воды лились на нас сверху, бурлили под ногами. Небо по-прежнему было затянуто темными тучами, одна набегала на другую, просвета нигде не предвиделось.

– Не доводилось еще в такую мокреть гулять?
– обернулся ко мне Кудряш.
– Ничего, обвыкнешь. Радоваться еще станешь, что не к якорю тянемся!

В тот момент я не мог себе представить, что возможно что-то еще худшее. Однако спорить не стал, крикнул в ответ, что уже привыкаю.

– Банька в дороге тоже полезна, - обратился Кудряш ко всем, - жаль только, пару никто не поддаст! Придется нам самим постараться!

– А как?
– спросили из задних рядов.

– Шибче пойдем, авось вспотеем!

Бурлаки засмеялись. На какое-то время немудрящая шутка подбодрила их, заставила идти веселее. Но вскоре непогода взяла свое, движение снова замедлилось. У меня зуб на зуб не попадал от холода. Идти в лямке было еще тяжелее, чем вчера.

И только мысль о предстоящем побеге как-то поддерживала силы.

Неожиданно налетел резкий порыв ветра, и нас потащило к самому обрыву. Вместе со всеми я сел на землю, уперся ногами в корни тальника, руками схватился за ветки.

– Не уступи, ребята!
– крикнул Ерофеич.
– Обратно - водоворот!

Казалось, на этот раз расшиву нам не сдержать. Силы были на исходе, закоченевшие руки и ноги цепенели и срывались с опоры, в глазах потемнело от напряжения.

И заунывная песня, которую затянули Кудряш и Федор, как нельзя лучше соответствовала моменту:

– Ох, матушка Волга!

Широка и долга!

Укачала, уваляла,

У нас силушки не стало!

Удивительно, откуда вдруг взялись силы - возможно, песня помогла! но люди поднялись на ноги и снова двинулись вперед.

Вскоре глинистая почва сменилась каменистой, по мокрым скалам приходилось то карабкаться вверх, то спускаться в низины. Любое неверное движение грозило падением. Один человек увлекал за собой на землю сразу нескольких. Остальным приходилось стоять на месте и ждать, пока поднимутся упавшие. Больше времени топтались на месте, сбивая ноги об острые выступы, чем шли вперед. К тому же бичева на высоких скалах начинала "трубить" поднималась выше мачты, к которой была привязана. Это было весьма опасно; расшиву могло перевернуть.