Чтение онлайн

– Не желаешь, знать, уважить?

– Не могу.

Ушел купец не попрощавшись, дверью даже хлопнул с досады. Кулибин аккуратно сбросил костяшки на прежнее место.

5

В начале апреля 1802 года, как только сошел лед на Волге, Кулибин снова принялся за свои опыты. Дома он почти не жил, постоянно разъезжал по разным пристаням, измерял силу течения в разных частях огромной реки, как в вешнюю воду, так и в сухое, меженное время, зарисовывал в особую тетрадь берега, помечал мели, перекаты, подводные камни, острова, присматривался к ходу разных судов, труду бурлаков. Побывал он и на Макарьевской ярмарке, жил там в гостином дворе все две недели, старался не пропустить ни одного судна с товарами, примечал оборот грузов. Так родилась записка "Описание, какая польза казне и обществу быть может от машинных судов на реке Волге, по примерному исчислению и особливо в рассуждении возвышающихся против прежних годов цен в найме работных людей".

По его расчетам выходило прибыли восемьдесят рублей в год на каждую тысячу пудов. А всего за год перевозили около десяти миллионов казенных грузов. Стало быть, общая прибыль составила бы восемьсот тысяч рублей в год. Причем обороты грузов возрастали с каждым годом.

Еще раз убедившись в том, какое огромное значение имеет его работа, Кулибин с удвоенной энергией продолжает производить свои опыты. Он снимает небольшой участок земли и избу в селе Подновье и переносит опыты туда, подальше от любопытных и недоброжелательных глаз. Сам изготовляет по результатам опытов модель водоходной машины и ставит ее на легкую лодку. Добивается, чтобы действовала она безотказно.

Сергей с Петькой охотно помогали Кулибину в дни летних вакаций. Чалили длинный стосаженный канат за корни корабельных сосен, выгребали ялик на середину реки. Первый раз, когда, натянув канат, как струну, они убрали весла и колеса дрогнули и стали вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее вращаться и лодка вместе с ними двинулась против течения и высоких волн, они смотрели на это, как на чудо. Вскоре необычное зрелище стало привычным. Испытав лодку на одном участке реки, они перегоняли ее на другой, снова привязывали канат к дереву...

А сколько радости было у ребятишек, когда Кулибин приобрел небольшую расшиву, которая раньше перевозила казенную соль. Правда, за восемь лет челночного плавания она изрядно поизносилась и требовала ремонта, но зато на некоторое время поступила в полное их распоряжение. Они излазили ее вдоль и поперек, изучили все снасти и вскоре уже знали ее как собственные пять пальцев!

Рядом на берегу судоплаты* сколотили помост, по наклонным бревнам-салазкам втащили на него расшиву. Прежде всего они соскребли старую краску и конопатку, вытащили из пазов паклю. Осмотрели доски, заменили несколько из них. Затем заново забили щели, залили их смолой и покрасили два раза внешнюю часть.

_______________

* С у д о п л а т ы - корабельные плотники.

Кулибин сам разрисовал скулы расшивы. На одной изобразил подводного царя Нептуна с трезубцем в руках, на другой - новгородского гостя Садко с гуслями. Сверху над рисунками большими печатными буквами вывел название судна - "Авдотья Васильевна". Новое свое изобретение Иван Петрович решил посвятить ей.

К концу тех вакаций, вспоминал Сергей, плотники изготовили шесть шестиаршинных колес, возвели для них деревянные обносы по бортам расшивы. Мальчики помогали распаривать еловые рейки, гнуть их для обода. Засучив рукава и надев кожаный фартук, Кулибин вместе со всеми гнал щепу, ровнял доски. С рубанком в руке, с кудрявыми стружками в бороде, он не отставал от других мастеровых, шутил и смеялся вместе с ними.

Домой в Нижний Новгород Кулибин вернулся в тот год лишь поздней осенью. Сколько Сергей ни заглядывал к нему, вечно заставал его за письменным столом, склонившегося над расчетами и чертежами. Целиком поглощенный своей идеей, он только и мог говорить о ней...

– Надобно, - рассуждал он, забывая, что перед ним всего лишь одиннадцатилетний мальчик, - поместить в лопасти колес силу вчетверо больше той, с которой судно сопротивляется течению...

Он говорил долго, объяснял свои расчеты, и мальчик сразу же терял нить рассуждений. И отвечал невпопад, думая о своем:

– А меня тятя в путину возьмет следующей весной! Я уже знаю, как с мели сниматься и парус ссаживать!

Весной 1803 года Сергей отправился с отцом в плавание, кашеваром. Кормщик пользовался любой возможностью, чтобы приохотить сына к своему ремеслу. Он учил его находить изменившийся с прошлого года фарватер, распознавать двенадцать ветров, чувствовать опасные места, угадывать по едва уловимым приметам мели и перекаты.

– А самое главное, - внушал Афанасий Кузьмич сыну с самого начала, уважай в каждом бурлаке человека. Труд у них каторжный, но, ежели справедлив с ними будешь, они горы свернут!

Возвращаясь из одной путины, Сергей рвался в Подновье, посмотреть, как продвигаются дела у Кулибина, но не успевал заглядывать туда: надобно было срочно отправляться в другую.

Осенью 1803 года у Ивана Петровича все уже было готово к испытаниям, и он просил губернатора Руновского разрешить их "на виду у всего города и в присутствии государственной комиссии". Решить дело своей властью губернатор не решился, послал запрос в Петербург. Пролетел еще год, пока из столицы не поступил положительный ответ.

6

Официальное испытание кулибинской водоходной машины состоялось в Нижнем Новгороде 28 сентября 1804 года. К счастью, Желудковы накануне вернулись из очередной путины и присутствовали на нем. И вот сейчас Сергей подробно рассказал мне об этом.

...Солдаты батальона караульной службы, расквартированного в городе, выбили барабанную дробь, и председатель государственной комиссии губернатор Руновский объявил:

– Почтеннейшая публика! По высочайшему повелению, бывший механик Петербургской Академии наук, а ныне нижегородский обыватель Иван Петрович имеет честь учинить пробу своей изобретенной водоходной машины на глазах у всех.

Сия машина, по объявлению изобретателя, сама, без помощи весел, парусов и бурлаков, движет расшиву с порядочным грузом против стремления воды.

– А велика ли кладь?
– выкрикнули из толпы.

– На расшиву будет погружено восемь с половиной тысяч пудов балласта. Сия гора, - указал губернатор рукой в белой перчатке, - состоит из тысячи семисот мешков, по пять пудов каждый.

– А нельзя ли убедиться в том?

– Сделайте одолжение!

Из толпы выдвинулся дюжий детина в лаптях, рубахе-косоворотке, по виду бурлак. Поигрывая могучими плечами, он неторопливо подошел к мешкам, подставил широкую спину и попросил крючников:

– А ну, ребята, подмогни!

Два крючника взвалили мешок ему на спину. Он крякнул, удобнее ухватил его за ушко и легко понес по шатким сходням на расшиву под одобрительные возгласы:

– Ай да Михайло, ну, истинный медведь!

Взойдя на палубу, доброволец скинул мешок в трюм, объявил громогласно:

– Верно сказано, на пять пудов потянет!

Толпа одобрительно загудела. Двадцать крючников и десять добровольцев-бурлаков из ватаги дюжего Михайлы начали погрузку. Любо-дорого было смотреть, как ловко подхватывали они мешки, цепляли их крюком и бежали с ними по шатким сходням. Однако гора была велика и таяла медленно.