Чтение онлайн

Рядом с Желудковыми за погрузкой наблюдали два лабазника с Нижнего базара. Они даже не сняли фартуков, и по ним можно было безошибочно определить, что один торгует мукой, а другой - мясом.

– Не расшива, - сплюнул под ноги мясник, - а каракатица какая-то!

– Верблюд четырехгорбый!
– поддержал мучник.

– Напрасно смеетесь, - не сдержался Афанасий Кузьмич, - расшива обычная, только сбоку четыре колеса поставлены.

– Слышь, Васек, - засмеялся мучник, - то, выходит, не горбы, а колеса! Тогда прощения просим, ошибся я. Не верблюд то, а мельница плавучая, ха-ха-ха!

– Так мельницы у плотины ставят, Микитка! А тут не поймешь!

– А чего тут понимать? Нечистая сила колеса те крутит! Озолоти меня, я на такую посудину и ногой не ступлю!

– И не стыдно вам бабьи сплетни повторять?
– обернулся к ним отец Сергея, но лавочников уже и след простыл.

Когда последний мешок, который достался Михайле, исчез в трюме, он снова крикнул в толпу:

– Мешки все одинакие, без обмана!

Толпа снова загудела, но барабанная дробь восстановила тишину.

– Для наблюдения за действием машины, - крикнул в рупор офицер, - на борт расшивы поднимутся члены комиссии, во главе с его превосходительством генерал-губернатором Руновским...

Офицер сделал паузу, и барабанщики снова выбили дробь.

– В ее составе, - продолжал он, - чиновники городской ратуши Загорецкий, Иванов, Скляров, неслужащие дворяне Ушаков и Турчанинов, знатные купцы Осетров, Пухов...

Члены комиссии неторопливо прошествовали на судно, выстроились вдоль борта. Кулибин взял рупор у офицера.

– Почтенная публика!
– объявил он.
– Прошу обратить особенное внимание вот на что. Ныне на каждую тыщу пудов клади судовщики нанимают по четыре бурлака. Следственно, потребно было бы на него тридцать шесть работных людей. А у нас якоря завозят всего шестнадцать человек, по восемь человек на каждой лодке. Да еще четверо управляются с машиной. Всего, стало быть, двадцать. Почти вдвое меньше, чем обычно. И труд их облегчен весьма значительно. Им уже не надо идти бичевой или подтягиваться к якорю, а остается только попеременно завозить якоря. А в будущем и сие отпасть может, ежели устроятся казенные якорные станции, расстоянием между собой в полверсты. Идущие снизу вверх по Волге суда смогут чалиться к их якорным канатам непрерывно.

Выслушали Кулибина внимательно, но уж слишком необычно было то, что он предлагал.

– Эй, изобретатель!
– крикнул вдруг Михайло-бурлак.
– Дозволь и мне с друзьями подняться на борт. Мы комиссии не помешаем. А только хочется вблизи взглянуть, как машина твоя действует!

– Я бы вас пригласил, - развел руками Кулибин, - да не знаю, как комиссия посмотрит!

– Дозволить, дозволить!
– закричали с берега.

– Пусть взойдут!
– распорядился Руновский.

Михайло махнул рукой своим, и те десятеро, что принимали участие в погрузке, поднялись на борт.

Крючники убрали сходни, сняли причальные канаты с кнехтов. Наступил самый ответственный момент. Все затаили дыхание. Бурлаки уже завезли вперед ходовой якорь, опустили его на дно. Стронется ли судно с места или так и останется стоять неподвижно?

Такие же мысли тревожили и Сергея. Правда, он уже не раз видел, как ялик сам бежал против течения, но одно дело - легкая лодочка и совсем другое - громадная расшива с полным грузом!

Но вот между судном и причалом показалась узкая полоска воды. Замелькали спицы больших шестиаршинных колес. Расшива двинулась вперед, разбивая в мелкие дребезги волны и оставляя след за кормой.

Люди на берегу потянулись вслед за ней. Говорили все разом. Иные восторгались чудесной машиной, другие ругали изобретателя колдуном и чернокнижником, потому что не могли понять ее природы. Неожиданно Сергей оказался рядом с Данилкой Осетровым.

– А все-таки, - поддразнил он, как бы продолжая старый спор, расшивка-то не шибко бежит! Бичевой бы пошло скорее!

– Неизвестно еще!
– возразил Сергей.
– Против сильного ветра и волн и бурлаки замедляют ход. К тому же из сил выбиваются быстро.

Данилка пропустил последнее замечание мимо ушей.

– Клади только восемь с половиной тыщ пудов взяли, - продолжал брюзжать он, - а наши суда вдвое больше поднимают. Их кулибинские колеса с места не сдвинут!

– Погоди, дай только срок!

– Что, еще столько же колес навешает механик? И без того громоздко! С такими навесами легко и на мель сесть! Да и под парусом с ними не поплывешь! Нет, нас такая машина не устроит!

И Данилка так же незаметно, как появился, снова исчез в толпе.

– Нарочно он меня дразнит, что ли?
– заметил Сергей отцу.
– А почему - не пойму.

– На сей раз, - признал тот, - доля истины в его словах есть. Хоть и огромное дело сделал наш сосед, что труд бурлаков облегчил, но парус из-за машины пришлось-таки убрать. А в нашем деле - то большая помеха. Мы ведь не только от воды, но и от ветра живем!

Кулибинская расшива прошла полверсты за час и стала на якорь напротив Троицкой церкви. Все-таки это было настоящим чудом: среднего размера расшива с полным грузом проплыла целую версту против течения без паруса, весел и бурлацкой тяги. Такого еще нигде никогда не было! В многотысячной толпе нашлось все-таки немало людей, которые по достоинству оценили это и разразились приветственными криками в честь изобретателя. Сергей увидел среди них кунавинских ремесленников, Якова Васильевича Орлова с учениками, бурлаков. Разумеется, они вместе с отцом также кричали "ура!" и бросали в воздух картуз...

7

Первое время после испытания Иван Петрович все еще надеялся, что его водоходной машиной заинтересуется кто-нибудь из нижегородских купцов и судовладельцев. Целые дни проводил он на расшиве, которую поставили у самой пристани, давал подробные пояснения многочисленным посетителям. Любопытствовало немало людей, однако желающих воспользоваться машиной так и не находилось.

Тогда Кулибин предпринял последнюю попытку найти компаньонов в родном городе. В губернской типографии он напечатал за свой счет и расклеил по всем улицам такое объявление:

"Все желающие пользоваться изобретенной механиком Кулибиным водоходной машиной могут оную видеть, копировать чертежи и ее описание беспрепятственно. Изобретатель же, со своей стороны, хотя ныне и находится на старости лет и в слабом здоровье, но в случае недоумения на каком-либо месте того или иного чертежа поможет, сколько сил его к тому достанет, доколе находится здесь, в Нижнем Новгороде".

Кулибин предлагал воспользоваться своим изобретением совершенно безвозмездно, мало того, готов был сам руководить изготовлением и установкой на судно машины. Однако время шло, а желающих среди нижегородских купцов и судовщиков не находилось. А Желудков-старший предполагал уйти от Осетрова и купить собственную расшиву не раньше, чем через два-три года, после того, как соберет недостающую сумму денег.