Чтение онлайн

– Обязательно в кабалу?

– А ты не смейся, я ведь с тобой как с сыном родным толкую! Потому, как отца твоего ценил, да и ты вместе с Данилкой моим учился. Но даже я, к примеру, дорогой груз доверить тебе поостерегусь: не дай бог, подмочишь или погубишь еще как-нибудь. Всю жизнь потом не расплатишься!

– Волков бояться, - ответил Сергей пословицей, - в лес не ходить!

– Ну-ну! Больно ты смел, как я погляжу! А я тебе на то отвечу: береженого бог бережет! Так-то, сын любезный! Вот я всю жизнь потихоньку к богатству стремился и вон сколько всего нажил! Не хуже иных дворян живем!

Осетров с гордостью обвел рукой кабинет, стены которого были увешаны гобеленами и дорогими картинами в массивных золоченых рамах.

– Но вас, молодых, - продолжал Осетров, - гордыня обуяла. Потихоньку не желаете своим путем идти, все сразу стремитесь получить! Или пан, или пропал, так? Слышал я про тебя, к примеру, что кулибинскую водоходную машину задумал на свою расшиву поставить. Верно люди толкуют?

– Отец еще собирался, - ответил, не подозревая о подвохе, Сергей, - и мне наказывал. Только у механика еще не все готово, месяца три велел обождать.

– А намного ли лучше против прежней станет машина?
– прищурился Осетров.

– В скорости вдвое, пожалуй, выиграет, в подъеме клади - в полтора раза, сама весом меньше намного стала и парусу не помешает, - выкладывал все без утайки Сергей.

– А во что обойдется?

– Примерно тыщи в полторы.

– Знатная сумма. А расшивку-то почем купил?

– За восемьсот рублей.

– А как же машину осилишь, она ведь почти вдвое дороже?

– Кулибин на свои средства поставить ее берется. Компаньонами мы с ним станем.

– Ну-ну, любопытно. Как опробуешь, любезный сын, обязательно мне обо всем расскажи, вдруг и я решусь!

– Непременно!

Осетров согнал с лица умильную улыбку.

– Ладно, давай о деле толковать. Расшивка у тебя сколько клади поднимает?

– Двенадцать тысяч пудов.

– Загрузишь ее полным грузом. В Саратов муку повезешь. За перевоз каждого пуда кладу по двадцать копеек.

– Другие кладчики дают по тридцать!

– Не возражай, любезный сын, новичок ты еще в нашем деле! Другие пущай и дают, они мне не указ, я копейки не прибавлю, и так риск большой.

– Когда отплывать?

– Вместе со всеми, сразу после ледохода. Доставишь груз раньше других, еще по две копейки на пуд накину. А кормщика я тебе своего дам, Сидора Вострякова.

– Кормщик у меня есть, - возразил Сергей.
– Иван Носков. С отцом еще плавал.

– Стар он, - не согласился Осетров, - я ему свой груз не доверю. С Востряковым поплывешь, то мое последнее слово.

Сергей попробовал спорить, но Осетров твердо стоял на своем. Он уступил, надеясь, что последний раз в жизни имеет дело с этим купцом...

9

Ледоход на Волге начался 6 апреля. Весь город - и стар, и млад высыпал на высокий берег полюбоваться им. С грохотом, как при пушечной канонаде, ледовые доспехи, которые сковал богатырь-реке мороз, покрылись крупными змеистыми трещинами. Образовались полыньи с дымящейся черной водой. Ударяясь боками, наползая друг на друга и круша все на своем пути, огромные неповоротливые льдины двинулись вниз по течению.

И тут же, по обычаю, на лед выскочил удалой бурлак в одной рубахе, портах и лаптях с онучами, с шестом наперевес. Перебегая большие льдины, прыгая с одной на другую, он устремился к заволжскому берегу. Большие полыньи он переплывал на льдине, отталкиваясь шестом, и при столкновениях балансировал им, чтобы не потерять равновесия.

Весь берег затаив дыхание следил за смельчаком. Каждое удачное его движение или прыжок сопровождались гулом одобрения. Однажды, когда смельчак едва не свалился в воду, толпа дружно ахнула. Но он все-таки удержал равновесие, благополучно добрался до другого берега, еще раз переправился через Волгу и полчаса спустя уже принимал поздравления товарищей.

Вместе со всеми Сергей тоже наблюдал за ним, думая о том, что всего через несколько часов ему предстоит отправиться в такое же рискованное плавание...

– Отчаливай!
– крикнул кормщик на передней расшиве.

Заскрипел ворот на берегу, у самого входа в затон, наматывая чалку. Как камень, выпущенный из пращи, судно устремилось к реке. Бурлаки обрубили чалку, и расшива, опередив опасную льдину, вылетела на фарватер. Благополучный отход отметили тремя выстрелами из пушки.

Еще две расшивы устремились вслед за первой и так же благополучно проскочили опасное место.

– Наша очередь!
– крикнул Востряков.
– Смелее, ребятушки!

– Стой!
– отменил команду Сергей, прикинув, что вероятность столкновения с громадиной, стремительно несущейся вниз, весьма велика.

Бурлак с топором в руках обернулся к нему. Разъяренный кормщик подскочил к нему, выхватил топор, сплеча рубанул по канату. Освобожденная расшива стрелой полетела к неизбежной гибели.

– Молод еще меня учить!
– обернулся к Сергею, как будто ничего не замечая, Востряков.

Тот не потерял присутствия духа, попытался в считанные мгновения спасти судно.

– Тормози веслами!
– распоряжался он.
– Встречай льдину баграми!

И сам, увлекая за собой других, схватил багор и метнулся к правому борту, выставив железный наконечник навстречу льдине.

Они смогли лишь смягчить удар, развернув в последний момент глыбу льда плашмя. Раздался треск проломленных досок, судно бросило в сторону так, что все попадали на палубу, в трюмы хлынула вода.

Расшива не затонула лишь потому, что столкновение с льдиной произошло вблизи от берега. Однако в трюм попало изрядно воды, под пробоину с трудом удалось завести просмоленную парусину и латать ее временной пробкой. Откачивали воду ручными помпами, выносили мешки на палубу.

Вскоре сам Осетров пожаловал на судно. Спустился в трюм, осмотрел пробоину, ощупал каждый мешок.

– Расшиву можешь продавать на дрова!
– злорадно заключил он.
– Муку я у тебя забираю вместе с задатком. И за испорченный товар мне заплатишь, оценщик после объявит!

Сергей спорить не стал, тут же отдал деньги. Осетров тщательно пересчитал их.

– Пятидесяти рублей не хватает, сын любезный!

Назвал "сыном любезным", не скрывая насмешки, радовался, как охотник, увидевший попавшего в силки зверя!