Чтение онлайн

Тревис заерзал на скамье. Знать так много и одновременно так мало! Если бы только с ним был Эш или какой-нибудь другой техник, участвующий в проекте! Сокровища, о которых ничего не известно, могут стать настоящим ящиком Пандоры для нашедшего. Тревис по очереди осмотрел стены комнаты. Теперь его взору открылось нечто новое: в стенах были двери. Тревис почти не сомневался, что сумеет открыть хотя бы одну из них. Но не сейчас. Конечно не сейчас!

Еще в одном он был уверен: скорее всего, русские не обнаружили этого помещения. Ведь если информация попадет им в руки, это будет означать не только гибель всех, кто находится на Топазе, но и гибель Земли. Здесь может скрываться принципиально новое знание, способное в мгновение ока уничтожить целые нации! Если бы он мог – хотя все его существо археолога восставало против этого – он бы уничтожил эту долину со всеми ее постройками. Но если у русских есть для этого возможности и оружие, то у апачей – нет. И тем не менее, он и его люди должны сделать все, чтобы не пустить в долину врага, а прежде всего уничтожить вожаков русских. И раньше, чем те обнаружат башни!

Тревис тяжело поднялся. Глаза болели, в голове было тесно от картин, намеков, мыслей. Ему хотелось выйти на свежий воздух, где ветер с гор выгнал бы эти пугающие знания из его затуманенного рассудка. Он пошатываясь, вышел в коридор, прикидывая, как вновь попасть наверх. На его пути вновь встала колонна. Без особой надежды, повинуясь какому-то внутреннему чутью, он приложил ладони к гладкой поверхности. И вновь его руки, а затем и тело прилипли к колонне, только теперь он скользил вверх.

Затаив дыхание, Тревис миновал первый уровень и лишь потом расслабился. Принцип действия этого странного подъемного устройства был ему непонятен. Но оно работало, и это Тревиса вполне устраивало. Когда он вновь очутился в комнате с окнами, солнечный свет покинул ее. На пыльном полу лежали отблески зеленоватой луны. Должно быть, апач провел в подземной комнате целый день.

Тревис отошел от колонны. Его импровизированная лестница оказалась на прежнем месте, и он бросился к ней. Нужно было во что бы то ни стало догнать своих. То, что они собирались сообщить клану, потеряло всякую значимость в свете новых открытий. Теперь апачам нельзя, избегая сражения, уйти на юг и оставить долину без присмотра.

Тревис спрыгнул вниз и стал озираться в поисках койотов. Он даже попытался мысленно позвать их. Но те исчезли так же таинственно, как и появились. У Тревиса не было времени на поиски. Вздохнув, он отправился в обратный путь.

Тревис помнил, что в старые времена индейские воины в день преодолевали пешком сорок пять, а то и пятьдесят миль по пересеченной местности. Но, несмотря на то, что он не был таким резвым, Тревис не сомневался, что успеет догнать остальных. Однако, подойдя к перевалу, он никого не обнаружил. По знакам, оставленным индейцами, он понял, что те доберутся до лагеря гораздо раньше его и сообщат новости, прежде чем он расскажет о своих.

Тревис упорно шел вперед. Он ужасно устал и поддерживал силы только пайком из своей сумки. Он старался не просто быстро идти, а бежать трусцой. На всем пути его преследовали увиденные им картины. Чудовищной силы бомба была кошмаром, долгое время преследовавшим его народ. Но она не шла ни в какое сравнение с тем, что вытворяли безволосые.

Наконец, когда его силы были на исходе, Тревис рухнул возле ручья и заснул. Когда он проснулся и собрался дальше, ярко светило солнце. Какой это день? Долго ли он пробыл в подземной комнате? Тревис потерял счет времени. Но он твердо знал одно: нужно добраться до лагеря, рассказать о своей находке и убедить Деклая и других реакционеров в необходимости вторжения на север.

На горизонте показался пик горы, знакомый ориентир. Тревис шел вперед, тяжело дыша. Его дыхание со свистом вырывалось из потрескавшихся, опаленных солнцем губ. Он даже не предполагал, что выглядит так, будто на него надели маску непреклонной решимости.

– Э-ге-ге-гей!

До притупившегося слуха апача донесся крик. Тревис поднял голову и увидел перед собой людей. Он никак не мог взять в толк, что означает нацеленное на него оружие. В нескольких дюймах от его ног о землю ударился камень, за ним второй.

– Ни’ильгак!

Колдун? Где они увидели колдуна? Тревис затряс головой. Здесь нет никаких колдунов.

– До не’илка да!

Древняя угроза смерти. Но почему? Для кого?

В Тревиса вновь полетел камень. Он с такой силой ударил его по ребрам, что апач отлетел назад и упал. Он попытался встать на ноги, но увидел, как осклабился и замахнулся Деклай. Наконец Тревис понял, что произошло. В тот же миг его голова взорвалась болью, и он начал проваливаться в колодец тьмы. Только на этот раз не было синей светящейся колонны, которая смягчила бы падение.

Глава тринадцатая

Что-то неприятно мокрое и шершавое ткнулось в щеку Тревиса. Он попытался отстраниться, но его пронзила такая боль, что он замер, не смея пошевелиться. Тревис открыл глаза и увидел острые уши и очертания головы койота на фоне грязно-серого неба. Он узнал Наликидью. Тревис вновь почувствовал, как что-то влажное прошлось по его лбу, но на сей раз это не был язык койота. Темные облака разразились чудовищным ливнем – впервые за все пребывание Тревиса на Топазе. Его била дрожь, а мокрая насквозь одежда говорила о том, что он лежит под струями дождя уже довольно долго.

Тревису стоило огромного труда встать на колени, но Наликидью, схватив его зубами за рубашку, дергала и тянула его. Таким образом апачу удалось доползти до какой-то низины и укрыться от дождя под ветвями дерева. Здесь силы снова покинули его. Тревис скорчился, прижав колени к груди, пытаясь побороть пульсирующую боль в голове, которая сопровождала каждое его движение. Одновременно он пытался вспомнить, что же произошло.

Встреча с Деклаем и пятью другими индейцами, обвинение в колдовстве… В старые времена это было очень серьезное обвинение. Старые времена! Для Деклая и его приспешников они никогда не кончались. А угрозу – до не’илка да – буквально можно было перевести как: «Ты не увидишь рассвета – смерть!».

Камни. Последним, что помнил Тревис, были камни. Он медленно поднял руки и ощупал себя. Его тело было сплошь покрыто синяками: плечи, ребра, даже бедра. Должно быть его, уже потерявшего сознание, закидали камнями. Забросали камнями! Это могло означать лишь одно: его изгнали из клана. Но почему? Ведь враждебность Деклая вряд ли могла получить одобрение Оленя, Джил-Ли, Цоая или Нолана. Тревис не мог собраться с мыслями.

Вдруг Тревис почувствовал, что начал согреваться. Сознание медленно прояснялось. Странное ощущение, которое нельзя описать словами. Наликидью тесно прижалась к человеку мягким боком, положив голову ему на плечо. От ее дыхания его мокрые спутанные волосы незаметно шевелились. Тревис обнял животное одной рукой и услышал в ответ довольное повизгивание. Его уже давно перестали удивлять действия койотов, и сейчас он был чрезвычайно благодарен Наликидью за помощь. Мгновение спустя Нагинлта протиснулся под нависшую ветку и улегся рядом. Тревис ласково погладил мокрую спину койота.

– И что теперь? – вслух спросил он.

Деклай мог устроить такое только с согласия большинства членов клана. А что если этот реакционно настроенный индеец стал новым вождем, и изгнание Тревиса лишь укрепило его положение?

Озноб, сотрясавший Тревиса, отчасти прошел, но время от времени Лиса вновь начинала бить дрожь. Еще на Земле Тревису, как, впрочем, и всем остальным, сделали все известные прививки и даже несколько совершенно новых. Но простуде человеческое тело противостоять не могло, хотя сейчас совсем не было времени болеть.

Тревис начал стягивать с себя промокшую одежду, задерживая дыхание всякий раз, когда тело пронзала боль, возникающая от любого неосторожного движения. Он сгреб с земли прошлогодние листья и начал обтираться ими. Тревис понимал, что не может ничего предпринять, пока мысли у него путаются. Наконец ему удалось уснуть, а койоты улеглись рядом, образовав своими телами подобие гнезда. Апач спал и видел сны, однако после пробуждения не мог вспомнить ни одного из них, лишь страх и разочарование. Он проснулся от мерного стука дождя. Снаружи было темно. Тревис протянул руку, но койотов рядом не оказалось. В голове прояснилось, и он неожиданно для себя понял, что нужно делать. Как только силы вернутся к нему, ему следует обратиться к традициям прошлого. Безнадежность положения толкала его на безрассудство. Он был готов вызвать Деклая на бой.