Чтение онлайн

Коля Маков, водитель и охранник, товарищеская кличка - Баранка, прапорщик-сверхсрочник погранвойск, что из сапога чай сварит, тихий безмятежный детина, рядом с которым я кажусь мелким и юрким. Хотя он покорен шебутному Сереге, но тоже спокойно сгибает стальную арматуру и даже разбивает об свою невозмутимую голову бутылки - не за деньги, не требуя затем больничного, а так, для понту, когда попросят. Поскольку служил он в Таджикистане, с заездами в Афганистан, то внятно произносит несколько строчек из мусульманских молитв.

Неплохой, кстати, у нас вездеход - спецпроектная амфибия, с мощным дизелем, широченными колесами и водометным движителем впридачу.

Ну и, наконец, я - знаток Востока. Относительный, конечно, знаток. В отличие от Запада, мы здесь больше полагаемся на завербованных аборигенов. Наверное, поэтому в мусульманском мире у нас куда меньше удач, чем в Европе или, например, Латинской Америке. Не фартит, хотя расходуемся мы тут не меньше. Местные себе на уме, имеют своих авторитетов и отчего идут на сотрудничество, отчего на вражду - никогда не просечь. Вот и с Афганщиной неясность, кажется, увязаем мы там. У Штатов на Ближнем Востоке имеется в кармане хоть бы Израиль, которому особо некуда деваться. Ну, а мусульманские большие начальники, якобы вставшие на "некапиталистический путь развития", красиво хреноплетствуют о борьбе с сионизмом-империализмом и примитивно сосут из нас оружие, советников - чтобы клепать соседним большим начальникам и давить своих соперников из других кланов и племен.

Взять хотя бы, Саддама. Гибрид феодала и фашиста, вождь-самородок из деревеньки Тикрит. Свою тикритскую родню рассадил по всем начальственным гнездам, курдов и шиитов изводит разными хитроумными способами, даже газом. Успешно дерет бороду гадостного старикана Хомейни, которого никто не любит, ни Союз, ни Америка, ни шейхи с эмирами из Персидского залива. В общем, успешно давит внутренних и внешних неприятелей, повышает авторитет, плюс выдаивает все необходимое одновременно из трех маток - соцлагеря, Запада и богатых шейхов. Хороший приварок имеет. Ничего не скажешь, умный, плотоядный, усатый теленок - этот Саддам. К тому же лавочников не трогает, крестьян в колхоз не сгоняет, они и так его боятся, а для войны оснащается на нефтяные прибыли, которые только растут, когда он кромсает нефтеналивные порты в Иране. Наверное, и в Союзе кто-то вроде Затуллина имеет в виду Саддама в качестве примера для подражания.

Ладно, нашей великолепной шестерке до этого дела мало. Мы курсируем как по болотам, так и по суходолам, и почему-то болтаемся неподалеку от американских врачей. А бостонцы занимаются тем, что проникают в очаги эпидемии. Лихорадка "Х" свирепствует в районе, где сливаются Тигр (опять же река) с Евфратом, доставляя разные огорчения правоверным мусульманам, которых здесь подавляющее большинство с некоторым добавлением мандейцев-сабейцев. Эти последние товарищи являются наиболее законными наследниками древних вавилонян.

Если хвораешь лихорадкой "Х", то глаза не хотят смотреть на белый день, из носа течет, а когда пи-пи делаешь - жжет. Ну чтобы вы сказали, появись у вас отсутствовавшая ранее плоть, причем не какая-нибудь, а крайняя? Не где-нибудь на животе, а в самом деликатном месте выросла бы совершенно лишняя кожа, скрыв голую дотоле головку товарища пениса?

По своей геологоразведке мы отчет подготовим, когда вернемся в Багдад, а пока что наша шестерка работает как маленькая резидентура. Колесников на перехвате, пытается засечь радиообмен американцев и запеленговать их местоположение, чтобы нам крутануться в нужную сторону. Мы с Петровичем непринужденно беседуем с арабами, пытаясь выведать их настроения. А еще определяем, не ведется ли за нами слежка иракской госбезопасностью или цэрэушной агентурой из местных. Конечно, сдружиться с аборигенами пытаемся, подарочки вручаем в карман, чтобы нам о всяких интересных вещах не забыли на среднее ушко шепнуть.

Маков ездит такими маршрутами, чтобы нас невозможно было прикнопить даже с вертолета, не говоря уже о наземных средствах наблюдения. Иногда это чревато неприятностями. Коля-Баранка хоть и тюменец, но сибирские болота все-таки отличаются от месопотамских.

Намедни залезли в жуткую топь, потому что с трех довольно сухих сторон сновали какие-то подозрительные джипы марки "Паджеро", в которых сидели и пялились на нас люди с биноклями. И осталась открытой только четвертая топкая сторона.

Колеса пробуксовывают, как не сбрасывай Коля воздух из шин, как не верти коробкой передач и не выжимай мощность из двигателя. Вдобавок на гребной винт, хоть он и в водометной трубе, намотались какие-то крепкие коренья. А трясина понемногу вниз тянет. Или мокрая могила нам улыбается, или придется вызывать на помощь иракский вертолет. Он нас, конечно, спасет, однако придется возвращаться в Москву без аппаратуры, ни с чем, позорными пораженцами, провалившими задание.

Неожиданно включился, прервав обет молчания, Роберт Юрьевич Сандомирский. Дробилин тоже тихоня, потому что с утра до вечера следит за датчиками, экранчиками, самописцами, что-то втюхивает в бортовую ЦВМ и выдаивает из нее. Сандомирский же лишь изредка поглядывает на "выделения" машины и контрольный монитор, где ничего кроме кодов. А чаще просто думает, чтобы раз в три часа выдать Дробилину очередное ценное указание.

– Как насчет МГД-шипения во втором секторе? Между прочим, каустика смещается по спиралоиду типа 2-8. Скоренько проверьте спектр поглощения, предложил Сандомирский своему помощнику, когда в воздухе отчетливо запахло ароматом страха - адреналином.

Дробилин оперативно пощелкал тумблерами ЦВМ и минуты три спустя доложил.

– Благоприятный спектральный ответ на курсовой сектор 57-60 градусов. След матричной группы А678. Можно давать вектор раздражения.

– Да, надо попробовать... Илья Петрович, - обратился Сандомирский к подполковнику, - мы бы рекомендовали сейчас что-нибудь предпринять. Благоприятный исход связан вон с тем направлением.
– Ученый ткнул пальцем.
– 57-60 градусов.

– Это по вашей аппаратуре так получается? А не брешет?

Остапенко мыслил, морщил лоб и мозги. До нынешнего момента он многотонную технику только возил куда следует, без обмозговывания повинуясь приказу и инструкциям. Сейчас же странная аппаратура вмешалась в процесс принятия решений и сама отдала приказ. Подполковник глянул в бинокль.

– Там только какое-то кривое деревцо.

– Кстати, достаточно крепкое на вид, - вмешался я.
– Роберт Юрьевич имеет в виду, что до него может без напряга добраться один из наших людей и закрепить трос. А затем самотягом, лебедкой, Маков вытянет машину. В этом-то и заключается благоприятный исход.

– Глеб Александрович, зачем вы товарищу ученому подыгрываете? Такую рисковую идею явно болотный дух товарищу ученому подкинул, неодобрительно высказался Серега, и как выяснилось позднее, был не столь уж далек от истины. Колесников почувствовал, какое решение вскоре образуется под кепкой у Остапенко - и что младшего офицера отправят по трясине проверять на практике матричную теорию. У старшего лейтенанта правомерно задергалось очко.

И чутье как всегда не подвело Серегино "очко".

– Старший лейтенант Колесников, - распорядился Остапенко, направляйтесь к тому вот дереву для закрепления на нем буксирного троса. Быстро.

– Товарищ подполковник, если меня не станет, кто будет заниматься радиомониторингом, кто сможет обеспечить комплексную безопасность группы? Да и тяжеловат я для болота, как никак девяносто кило.

– Не говорите мне тут убедительные слова с умным видом. Вы же офицер. Или прекращайте обсуждать приказы, или ваши дети останутся без отца... И вообще, мониторингом займутся Дробилин с Фроловом, безопасность будем обеспечивать сами, тоже не лыком шиты... Не подобрать нам полувоздушное "перышко" среди наших бойцов.