Чтение онлайн

Все это я пересказываю подполковнику Остапенко. Он опять доволен. По-моему драпанье американцев из села как-то связано с нашей работой. Вернее с тем, чем занимаются Сандомирский с Дробилиным, с их матрицами и векторами раздражения.

Деревенские мужчины сейчас смахивают на рассерженных джиннов, которые вот-вот превратятся в клубы смрадного дыма и поглотят врагов. Мне сейчас хорошо видно врачиху. Ее лицо. Ого, даже в горло запершило - это ведь Лиза Розенштейн! Или, по крайней мере, кто-то очень похожий на нее. Значит, доктор Лизавета пользует арабских женщин, к которым мужья не хотят подпускать посторонних самцов, пусть даже в белых халатах. Волосы у нее теперь куда светлее и кудлатее. Это понятно, во владениях товарища Хуссейна иностранцу сподручнее иметь арийскую, а не иудейскую афишу... Ну да, точно Лизка.

Про все такое я Остапенко не докладывал, лишь сообщил, что американцы, числом шесть, наконец расселись по своим джипам и моторизованно чесанули из деревни.

C чувством удовлетворения от проделанной работы, в основном сконцентрировавшимся у т.Остапенко, - впрочем оно коснулось и меня, - мы вернулись к спрятанному вездеходу. Чувство законного удовлетворения у меня было бы больше и насыщеннее, если б я еще знал все обстоятельства с подробностями.

Откуда все-таки взялась лихорадка "Х"? Американцы, кто бы они там ни были, вредители или целители, кочуют по этой болотистой местности и лечат народ от малярий, дизентерий и заодно от новой болезни. Однако, местные к ним настроены не слишком благожелательно, считают разносчиками болезни, шайтанами, джиннами и кем-то там еще. Наша группа такими активными мероприятиями, как распространение слухов, не занимается - я точно, и Остапенко наверняка. Но возможно мы имеем деловых партнеров, которые и лихорадку посеют и сведения, пагубные для американцев, распространят.

Или этого мало и вдобавок к порочащим слухам надо местную публику заводить неким образом? Каким оружием наша группа все-таки воюет и какой участок фронта мы занимаем?

Коля умиротворенно вел машину по проселочной дороге, которая умещалась на довольно сухой полосе, тянущейся меж двух болотных массивов. После недавнего увязания в топи, он стал много осторожнее, так сказать, культурнее, ну, а мы сделались куда заметнее - для бостонцев, хуссейновцев и хрен знает еще кого.

Команда занималась трудом и отдыхом. Остапенко прикорнул на спальном мешке, накрывшись плащ-палаткой, одни усы из-под брезента и торчали. Серега сидел в наушниках и пеленговал американцев, а может впитывал какой-нибудь музон по "Радио Люксембург". Коля впереди орудовал рулем и рычагами, мотор солидно урчал от избытка сил. А Дробилин, в уюте, между двух шторок, шуровал на тумблерах и переключателях ЦВМ.

Неплохо бы и мне подавить клопа, но сейчас удобный момент потолковать полушепотом с Сандомирским. Сказать ему хотя бы, что я тоже трудился у Бореева (про роль подопытной обезьяны следует промолчать), что мы как бы коллеги. Однако приутомился я для серьезных бесед. Впрочем, это можно выправить. Я сунул руку в аптечку и, вытащив скляночку элеутерококка, взбодрился приличной дозой. Ну все, я, кажется, достаточно свеж для содержательного разговора.

И тут снова неожиданное помутнение в глазах, что-то размашисто надавило в области лба. После этого перед внутренним взором опять бесстыдно замаячила объемная клякса-физиономия, более того зашевелила ртом. Дескать, "ваш мудрец пытается взять чужие судьбы в свою руку, но сам не видит, что его ниточка уже обрезана". Это про Сандомирского что ли?

А я-то наделся, что красномордый глюк после треволнений на болоте безвозвратно стухнет. Однако незванный собеседничек, надо же, не забыл меня и опять явился, подыскивая общие темы. Ну, не спрашивать же у него, откуда он свалился на мою голову, с этой или с "той стороны" - ведь беседуют с духами только психопаты. Причем не обалдуи какие-нибудь, а натуральные шизофреники.

Как мне все-таки сбагрить его? Единственная подсказка - эта "клякса" меня морочит и вступает в диалог, когда я принимаю элеутерококк. Так что укреплять организм лучше потихоньку, спиртом или тройным одеколоном "внутрь".

– Роберт Юрьевич, - обратился я к Сандомирскому, который отрешенно находился на своем месте, тратя силы сознания на какие-то мысли и жевание бутерброда, - а мы ведь с вами уже пересекались.

– Что? Где?
– Сандомирский конечно не врубился, но как-то стыдливо прекратил работать челюстями.

– Я говорю, пересекались мы с вами, хотя и не совсем по перпендикуляру. Весной 1978 года Бореев через одно наше управление зазвал меня к себе. Вы мой портрет узнаете?

– Честно говоря, не припоминаю...

Если расскажу, что торчал в клетке, как мышь белая, то он, конечно, вспомянет, но тогда майор Фролов предстанет далеко не в лучшем освещении.

– Я, Роберт Юрьевич, занимался подбором справочных материалов по наиболее разумным мистическим доктринам. Это выглядело довольно странно но только на первый взгляд. Но потом я напомнил себе, что Шлиман докопался до Трои, доверившись гекзаметру дедушки Гомера. Эванс, добравшийся до Лабиринта, тоже полагался на мифологические россказни. "Опиум для народа", который содержится в библейской Книге Бытия, тоже вроде подтверждается данными палеогеологии.

Сандомирский одобрительно качнул своей яйцевидной головой и подхватил.

– "Дух Божий носился над водою" - а ведь планета действительно не имела сухого места. Тяжелые элементы скопились внизу, легкие - особенно соединившиеся водород с кислородом - наверху. "И отделил воду, которая под твердью, от воды, которая под твердью... и назвал твердь небом." В самом деле, атмосфера из водянистых паров была отрезана от водной поверхности слоем из углекислого газа и кислорода. "Да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша". Насчет подъема материковых плит все правильно. Достаточно еще вспомнить историю потопа...

– Погубившего неких людей-исполинов. Уж не разумных ли динозавров?

– Да, Глеб Александрович, для биологов тоже масса важных сообщений. Не являлся ковчег, в котором каждой твари по паре, какой-нибудь генной библиотекой или айсбергом с замороженными в нем эмбрионами. А гражданин Мафусаил, что недурно протянул девятьсот с гаком, - не имеем ли мы тут дело с иным биологическим циклом?

– Который, например, включал периоды анабиоза...

Сандомирский явно стал выделять меня из компании Колесниковых-Остапенко, которая доселе представлялась ему, наверное, сборищем грубых чурбанов.

– Но это все-таки относится к естественным наукам. Как насчет мистики, Роберт Юрьевич? Ф-поле - это действительно скопище сверхъестественных сил, которое определяет судьбу всех материальных объектов, как известных науке физике и потому прозываемых физическими, так и неизвестных науке, скажем, тонкоматериальных? И нити наших судьбинушек тоже плетутся там?

Было видно, что Сандомирский не прочь пообщаться с младшим братом по разуму, у которого теплится жизнь в мозгу, и одновременно он боится всяких запретов и подписок о неразглашении, хотя не понимает как они могут относится к майору ГБ.

– Да, да, вы имеете некоторое представление о наших делах, - без всякого огорчения согласился Сандомирский.
– Только я ничего не знаю о природе Ф-поля. Причем я не исключение. Да, оно оказывает на нас мощное воздействие, но его источники мы наблюдаем как бы через завесу, через множество завес.

– А магнитные возмущения?

– Магнитные возмущения, если точнее, движение заряженных частиц под действием магнитных сил, это слабое и посредственное отражение того, что происходит в Поле Судьбы. Глеб Александрович, мы решили не лезть в устройство мироздания.