Чтение онлайн

– Эх, говорил же я, не надо ученого посылать в такое путешествие, и расколется он, и в распыл пойдет при первой же заварухе, - Бореев начал с надрывом, а кончил делово.
– Так, что вы все-таки усвоили?

– Мои мысли, как и обычно, мало оформлены.
– Тьфу, получилась фраза словно про анализ кала.
– В общем-то ясно, что, по особому модулируя магнитные поля, можно послать привет на тот свет и получить благожелательный или неблагожелательный отклик. С помощью этого приемчика, то есть вертикального резонанса, советские ученые в состоянии изменить мою, в частности, судьбу в лучшую или в худшую сторону. Для этого надо оснастить направленный "туда" вектор раздражения сведениями обо мне, о моей, так сказать, ауре. Угадал?

– Почти. Благодаря нашей аппаратуре ваша судьба сложилась столь удачно, что вы легко прогулялись по болоту, а заодно предотвратили кончину всей экспедиции. Правда, при этом ваше личное биомагнитное поле приобрело странные спектральные характеристики - я сужу по дробилинском записям - в нем объявился дополнительный источник возмущений.

– Я как-никак изрядно помандражировал, Михаил Анатольевич. Это ведь должно было отразиться на моей ауре?

Да, не очень-то ясно, в плюс или минус пойдут мне эти странности.

– Наверняка. Да, у вас и раньше имелись отклонения от обычных биомагнитных характеристик. Также как и у Роберта Юрьевича. Это лишь показывает, что вы выполняете какую-то задачу судьбы. Я товарищей вроде вас так и обзываю - "люди задачи". Только бы еще знать, что вам поручено свыше. Кстати, после ранения Сандомирского, ваша аура - понравилось мне такое слово - утратила тот самый источник возмущений, а Роберт Юрьевич как раз его приобрел... Как, товарищ майор, вам это нравится с позиций мистики?

А ладно, чего мне стесняться, товарищ ученый тоже ведь с приветом.

– Ну, Михаил Анатольевич... это называется вселением беса. Кстати, демон вступил со мной в договорные отношения. Мы обменялись услугами, в частности он недурно подпитался моими чувствами, а потом перебрался в Сандомирского. Наверное, Роберт Юрьевич не успел как следует поторговаться. Ну, как свежо предание?

– Верится вполне. Только непонятно, зачем демону, который пребывает как бы на более высоком энергоинформационном уровне, наши услуги?

– Ну, если вы у меня спрашиваете, то я что-нибудь, конечно, отвечу. Демону необходимы наши услуги, вернее наш энергоинформационный потенциал, потому что он чего-то недополучает на своем уровне. Потому что там он отверженный и изолированный, выключенный из того, что можно назвать предустановленной гармонией, а также рутинным порядком. Вот почему страстная демоническая личность так тянется к нам и даже откликается на наши просьбы.

Я охотно рассуждал на тему, достойную психушки и диагноза "вялотекущая шизофрения" и пока не знал, как из этого выпутаться. Я и по сей момент не верил во всяких бесов и джиннов, но мне инстинктивно не нравилась кавалерийская лихость ученого и я хотел немножко попугать его.

– Михаил Анатольевич, эти проклятые падшие духи, бесы, вампиры так и норовят прорваться к нам из под замка, с "обратной стороны". Помните "Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей", а ваш институт сейчас помогает ему приземлиться. Ну, жуть появилась?.. Хотя, в общем-то, я пошутил.

– Я понял, - подтвердил неиспугавшийся Бореев.
– И тоже вспомнил цитату: "Дух беспокойной, дух порочный, Кто звал тебя во тьме полночной?" Кто угодно, только не мы. Зато мы действительно заметили, что целый ряд метантропных матриц отторгается основными матричными группами, и сейчас пытаемся разобраться с такой загвоздкой. Впрочем, для нас это не готический роман, а обычная математика, если точнее теория множеств...

Бореев вещал со светлым лицом, напоминая уже не бабушку-ягу, а дельфийскую пророчицу. Было видно, что нежность он испытывает только к теории множеств. Я попытался прервать поток умных слов.

– Кажется ни в одном научном центре Запада подобные исследования не проводятся.

– Смею добавить, Глеб Александрович, и ни в одном институте СССР. Столь необычные, неортодоксальные для современной науки исследования могут вестись только под широким крылышком КГБ. И на условии, что мы в итоге выдадим то, чем можно насолить американцам.

– Пусть даже это "соленое" будет не вполне понятно и объяснимо с позиций официального естествознания?

– Пусть даже. На войне все приемы хороши. Нашему проекту хана угрожает лишь в том случае, если страна совсем обеднеет, или явится какой-нибудь реформатор и начнет резать расходы на госбезопасность. Впрочем, у Комитета, я думаю есть сбережения, да и всякие прогрессивные реформаторы могут появиться только из его чресел.

Ясна теперь лихость Бореева на фоне всеобщей малоподвижности. Та инстанция, которая блюдет повсюду идейную стерильность и одномерный порядок, поощряет самую крамольную - в научном плане, конечно, - работу. И потому, наверное, что наше большое коммунистическое дело требует окостенения в одних областях и бурления в других. Это разнообразие мне, пожалуй, нравится, так что отныне я снимаю всякие возражения.

– Михаил Анатольевич, мне известно от генерала Сайко, что намечается следующая поездка на "полигон", но возникают трудности с вашими представителями. Вы якобы не хотите больше отряжать своих умников с нами в поход.

– Генерал Сайко - один зачинателей нашего проекта, но в нем сохранился несколько легкомысленный подход к ценному человеческому материалу. Он считает, что если из десяти потеряли девять - это плохо, а вот если из десяти одного - то уже нормально.

– Вы намекаете, Михаил Анатольевич, что даже у Сайко сохранился гэбэшный подход к кадрам.

– Пользуясь вольностью, которое он нам же вручил, можно выразиться и так. Мы все-таки собрали в институте не дубарей-исполнителей, а генераторов идей. "Незаменимых людей нет", - такой принцип не годится в науке.

– Ну, конечно же, если речь идет об Эйнштейне...

– Вообще-то Эйнштейн к середине жизни уже выдохся. А вот если бы Паули с Дираком протянули бы лет на двадцать подольше, возможно и мир сейчас смотрелся иначе. Я не исключал бы даже появления искусственной антигравитации... Сандомирский вел очень важный участок. Он, через изучение МГД-волн, пытался разобраться с влиянием матриц друг на друга притягиванием, отталкиванием, подчинением - термины, конечно, неустоявшиеся. Короче, Роберт Юрьевич прорабатывал группообразование в матричном поле.

– Значит, поездка сорвется?
– я попытался скрыть напряжение, таившееся в этом вопросе.

– Слушайте, Глеб Александрович, давайте хлебнем чайку, чтобы умственные силы у нас не истощились.
– Бореев нажал на какую-то зазуммерившую кнопку, а затем заявил твердо.
– Поездке на полигон - быть.

Похоже, вектора наших с Бореевым интересов вполне параллельны и направлены в одну и ту же южную сторонку.

– Сандомирский без Дробилина был бы как крылья без птицы, Дробилин без Сандомирского - словно птица без крыльев. Что ж, нелетающие птицы живут, в общем-то, неплохо. Как и в прошлый раз отправится наш инженер, но с несколько расширенными инструкциями. А пособлять ему станете вы.