Чтение онлайн

Парочка скрылась за горизонтом поворота, я выждал еще несколько секунд - не вернутся ли, а потом с нарастающим шумом шагов направился к нужной двери и постучал.

Затуллин открыл почти сразу, похоже, решил, что вернулся кто-то из его недавних посетителей. И с порога, когда даже не поднял еще глаз на физиономию визитера, получил резиновой трубой, начиненной стальными шариками, в челюсть. Майор плашмя опрокинулся на пол, очевидно сразу случился перелом шейных позвонков. Но для верности я взял его голову за макушку и челюсть и резко дернул вправо. Через полминуты было ясно Затуллин надежно стал трупом и обителью распада.

Я отделился от "донора" и время снова уплотнилось, накладывая эпизоды друг на друга - Киянов в коридоре третьего этажа, Киянов на стене. Киянов сползает по вертикальной поверхности, выискивая носками кроссовок какой-нибудь уступ и держась на крепких пальцах. Все очень профессионально. Киянов прыгает с карниза второго этажа вниз, вдоль баков прокрадывается к забору, перебирается через него.

А потом я перестал видеть Петю Киянова. Наступило затмение и опять зоологическая картинка - из того самого ужаленного кузнечика, только уже околевшего, вылетают маленькие осочки. И снова повторилось круговерчение. Я пролетел сквозь стену, похожую на водопад, а красномордое пятно Апсу шепнуло мне вдогонку: "До встречи в теплых краях, твои верхние ворота закрываются". Я успел еще заметить вдалеке три фигуры, имеющие человеческие очертания, они как будто выглядывали из-за бугорка. Там был бес с пальцами, вымазанными в кровавой еде, демоница со свисающими титьками, строгий демон с гордо воздетым подбородком...

Продрал глаза уже в своей кровати. И первым делом ощутил страстное облегчение. Случившееся - всего лишь мудацкий сон. Никого я не кокнул, и Петя Киянов тоже чист перед законом - я просто дрыхнул и по-фрейдовски высвобождал свои страхи.

Конечно, Затуллин способен причинить мне большие неудобства, но я скорее сам себя угощу дубиной по черепу, чем буду проходить через этот маховик: арест, допросы, побои, трибунал, камеру, прошения, ожидания. Может еще вместо честного расстрела пустят как "куклу" спецназовцам на тренировки. Я с радостью ощущал облегчение от непроделанной работы, а когда, повернувшись, обнаружил рядышком свою нанайку-японку, то отдраил ее как и требовалось, с легким сердцем и пустой головой. В восемь утра мы покинули номер. Дежурный администратор в холле уже успел смениться и, оценив новую рожу, я просто сунул ей четвертак.

Подбросив "гейшу" до дому, я порулил к Борееву. До обеда занимался программистскими делами, а на процесс принятия пищи меня неожиданно зазвала "баба-яга", у которой я застал и Сайко.

– А, наш ведущий специалист по темным силам, - приветствовал меня генерал-полковник.
– Или может просто бес?

– Ну, если я просто бес, то вы натуральный Вельзевул, - ответил схожим "комплиментом" я.

Бореев пощелкал кнопками на "обеденном" пульте, и через пять минут в кабинет из открывшейся дыры в стене вкатился колесный столик, накрытый на три персоны.

– Я ознакомился с планом профессора перевести тебя, Глеб, в научные работники нашей будущей экспедиции. Это хорошая идея, - сказал Сайко, набрасываясь на булочки со сливками.
– У тебя имеется пару месяцев, дабы узнать все, что известно товарищам ученым. В итоге, может быть, они возьмут тебя в свою брахманскую касту.

– Касты, это пожалуй то, что нам нужно, - четко высказался Бореев. Если бы нас не морочили догматики, давно уже управители, военные, ученые, рабочие и крестьяне были бы распределены по четким категориям. Желание остаться членом касты служило бы, кстати, основным стимулом к работе. А кто недостаточно бы старался - попадал бы в касту под названием "мусор".

– Правильно. Каждому свое. Хирургу - органы и операции, скульптору натурщиц, алкоголику - водку.
– Сайко уловил что-то свое.

– Так это ж Платон проповедовал, Михаил Анатольевич, - махровый реакционер, поборник инфантицида и певец гомосексуализма, - откликнулся я справкой.
– Чего только стоит фразочка: "нет сильнее войска чем то, что состоит из влюбленных воинов".

– Пусть и певец гомосексуализма, однако сторонник коммунизма для высшей касты. И реакционерство у него было здоровое - чем ближе к корням, к природе, тем лучше... Так вот, о высшей касте. Имей мы десять миллионов настоящих ученых, зашоренных на одной науке и находящихся на приличном содержании, какой бы рывок в науке произошел. Тогда бы точно нашлись связующие механизмы между Ф-полем и начальными физическими взаимодействиями, например, кварково-гравитонными.

Обеденный столик с нагруженными на него грязными тарелками из-под первого блюда упорно не желал отъезжать, нагло тыкаясь нам в руки видимо, автоматика барахлила. Наконец принужденно улыбающийся Бореев отпихнул его ногой и тот убрался. Чтобы вскоре аккуратно вернуться, но уже с порциями второго.

Сайко, наконец, смог расслабиться, взять свою тарелку с бифштексом и шутливо прикрикнуть перед тем как впиться в мясо:

– Эй, вы, ерундиты, у Маркса ничего про высшую касту не чиркнуто.

– Карл не любил писать о неприятном, - несколько брезгливо сказал Бореев.
– Забыл, например, упомянуть, что прибавочную стоимость образует не только труд товарищей рабочих, но и знания, предприимчивость и хватка господ Эдисона, Кольта или Дизеля. Поэтому не указал, на кого в светлом будущем заменить господ предпринимателей. На революционеров или, может, на говночистов. От грустных мыслей у Карла болела голова и начинались фурункулы, - ехидно подытожил большой ученый.

– Ну, вы меня доведете, - с напускной угрозой произнес Сайко и добавил в оправдание классика.
– У меня вот от любой умственной работы мозоли в мозгу образуются.

Настырный столик с чашечками кофе выскочил из дверки, на неимоверной скорости пересек помещение и выплеснул коричневый напиток на противоположную стену. Бореев поморщился, но продолжил:

– Во время войны уже после ранения в голову меня перевели на хозработы. Я и еще пяток таких же доходяг рубил сосенки - на дрова. В тот же лес повадились дровосеки из немецкой части. И что же вы думаете, мы там перекрошили друг друга с криками "ура" и "хайль"? Ничего подобного. Мы немцам рубили дрова, а они нам за это давали жратву. Вот это называется гармония на самом естественном уровне.

– Слушайте, а что-нибудь хорошее Маркс сделал?
– умученно произнес Сайко, не забывая поглощать пирожное.

– Много хорошего. Наш основоположник подметил, что концентрация средств и людей производит качественные скачки. Это относится и к науке. Какой колоссальный научно-технический рывок дает война! Даже холодная, не говоря уж о горячей. Например, вторая мировая - реактивная авиация, ядерное оружие, ракеты, электроника - все оттуда. Гитлер сделал бы баллистическую ракету в сорок третьем и атомную бомбу году в сорок четвертом - используй он еврейских физиков и инженеров, вместо того, чтобы душить их газом.

– От долгой концентрации происходит истощение сил, хотя бы попробуйте подольше простоять на одной ноге, - вякнул я в противовес.

– А вот мы еврейских физиков и инженеров газом не душим, они же все равно пытаются от нас сорваться. Зажимают их что ли?
– развел руками Сайко, не прекращая жевать конфету.
– Однако, мы нынче, кажется, лишились человека, который придумывал внутренних врагов и тем самым мешал нашей стране создавать новое эффективное оружие.

Генерал-полковник почему-то глянул на меня.