Чтение онлайн

Дамба не дамба, но за стеной водянистость грунта еще уменьшилась, даже новые виды растений зазеленели. Тополя шумят кронами, трава демонстрирует сочность, какие-то полудикие злаки собираются колос пускать - здесь, сдается мне, некогда и поле было, и скот бродил. А потом я заметил лань метрах в ста. Я люблю животных, особенно тех, что повкуснее. Так на харчи потянуло, причем мясные, питательные для ума и тела, что в желудке черная требовательная дыра прорезалась.

Сразу план созрел: сейчас подстрелю милашку, - звуковое сопровождение, конечно, будет неслабым, - но затем быстро взвалю ее на спину, оттащу куда подальше, в укромный уголок, там разделаю. Что-то быстро сожру на месте, слегка обжарив, другое прокопчу и суну в вещмешок. Будет мне запас жиров-белков на неделю вперед, ведь сколько еще шляться придется до полной виктории или окончательной конфузии - неизвестно.

Быстро подкрутив секторный прицел, уловил место под рогом на мушку, и шлепнул животинку с одного выстрела. Тут же бегом к ней. Когда подбежал, ланька по счастью уже околела, домучивать не понадобилось. Но едва протянул я к добыче жадные руки, как между моими пальцами и ее шкурой свечение образовалось, такая сияющая полоска. Отдернул с испуга ладонь, а у меня на пальцах голубоватые огоньки остались, как у самой лани на шкуре. Они слегка пощипали кожу, слегка потрескивали, и вскорости мирно исчезли.

Я перевел дух и взглянул на небо, там словно на митинге толпились недовольные чем-то тучи. Значит, ничего особенного, атмосферное электричество вызвало появление коронных разрядов, знаменитых огней святого Эльма. Только вот если хлынет дождь, как я буду жарить и коптить жертву своей плотоядности? Я быстренько взвалил ее на спину и тут уловил странные звуки. Сразу обернулся и ознакомился с новыми представителями местной фауны. Волки в шагах тридцати. Три подлые морды с проницательными глазами. Учуяли паршивцы мясной обед. Они были бурые, грязные и мокрые. Крепкие загривки и мощные челюсти делали их похожими на гиен. Может это и были гиены.

Я двинулся спешным шагом, а "паршивцы", разумно выдерживая дистанцию, - они прекрасно чувствовали мою вооруженность, - направились, естественно за мной. Это, между прочим, действовало на нервы, взвинчивало. К тому же измученность, вызванная нездоровым образом жизни, давала о себе знать. Парило не по сезону, что тоже усугубляло обстановку. Вдобавок из трех тварей вскоре получилось пятеро, а затем семеро. Они слегка повизгивали, и чуть-чуть потявкивали, предвкушая объеденье. Кровь из пулевой дырки на шкуре лани аппетитно - на взгляд волчьей общественности - стекала мне на спину и застывала неприятными потеками.

Наверное, я прошел меньше, чем надо. Остановился на небольшой полянке, заросшей душистой травой, и начал штык-ножом кромсать тушу, что лишь весьма отдаленно напоминало квалифицированное разделывание. Воспоминания о работе мясников мало помогали, подражал я, наверное, потрошителям из фильмов ужасов. Да и бурая зубастая публика меня изрядно нервировала.

Я, приостановившись, скинул какую-то кишку, зацепившуюся за мою шею, утер физиономию, обрызганную желчью. Затем отрезанный ломтик наколол на прут, керосиновой своей зажигалкой запалил несколько хворостинок. Худо-бедно обжарил бифштекс - надеюсь, глисты у диких зверей не слишком огнеупорные. Жую, а вокруг меня гиеновидные волки чихают и кашляют. Болезненные вот такие животные, простуженные насквозь, нуждающиеся в аспирине и каплях в нос. Однако при этом выдержанные и внимательные, в этом им не откажешь. Благодаря поглощению дружественного копытного силенок у меня стало поболее, но они все уходили на дальнейшее кромсание и потрошение покойной лани, на усиленное жевание и заглатывание, на рубку веток и собирание хвороста. Хорошо хоть еще день пасмурный, а то бы дымок моего костра далеко бы оказался заметен. Поработал я с пару часов, а потом зафиксировал, что тоже чихаю, и вроде голова стала побаливать, да еще тяжесть в мозгах и сонливость. Получается, что болотные волки заразили меня гриппом. Имейся возможность, сейчас бы всех их исцелил свинцовым лекарством.

Я поскорее принялся засовывать недокопченные куски мяса в вещмешок доведу их до ресторанной кондиции потом. Наполовину харчи засунул и чувствую - температура у меня. Ну, точно грипп, которым я не болел лет двадцать. Тут сразу и сырая моя одежда почувствовалась сквозь кожу, вызвав глубокий озноб и стучание зубами. Из носа дождь, в горле - сушь. Куда пойти лечиться? Нет, не хочется никуда тащиться, полежать бы, поболеть. И костерок как раз имеется - чтобы и самому согреться, и одежку подсушить. Я поближе к уголькам свои башмаки подвинул, на воткнутых в землю ветках разместил рубашку, штаны, носки. Сам в куртку завернулся - она посуше оказалась - и в тряпку, прихваченную на вездеходе, закутался. Заодно проглотил пару заначенных таблеток парацетамола. Стало тепло, озноб прошел, тяжелый сон давай обхватывать и обкладывать мои глаза, уши, мозги.

И тут я вспомнил - волки. Посмотрел, а голубчики уже до десяти шагов дистанцию вежливости сократили, скалятся радостно. Заразили, значит, какой-то лихоманкой, а теперь собираются поживиться моей ланькой... Да и мной самим закусят - елки, как я раньше не догадался, что они имеют виды на меня! Из последних сил, натужно одолевая сон, я навел ствол на животных и, как добрый доктор Айболит, который никогда не жалел пилюль, дал очередь. За двадцать шестой съезд! Четверых, по-моему, уложил на месте, три твари, получив ранения разной степени, с визгом и скулежом поползли в кусты... Ну, что поняли, зловреды, как иметь дело с майором госбезопасности? В магазине осталось только тринадцать патронов, это была последняя здравая мысль, что проползла в моем разгоряченном мозгу. Затем он переключился совсем на другое, нездравое.

На сон. Наверное, это можно было назвать сном, в котором я единовременно был зрителем, вернее множеством зрителей, а также действующей силой, если точнее, множеством действующих сил.

Я видел свое тело чуть ли не со всех сторон, будто мой глаз был размером с полянку. Потом пространство сложилось много раз, образовав стопку, и тот же огромный глаз просматривал сразу несколько фрагментов местности: кусочек болота, кочку, торфяной островок, лужок, кустарник... Фрагменты резко, скачками, меняли свою прозрачность и суперглаз наблюдал, как в калейдоскопе, то человека, бредущего по болоту, то людей, покуривающих на кочке, то мужчину и женщину, обследующих торфяной островок, то парня, взволнованно бегущего по лужайке, то труп, несуетно лежащий в кустарнике. Большинство из этих личностей было мне знакомо. Остапенко, Маков, Хасан, Лиза Розенштейн, американцы, виденные мной когда-то в деревне, а затем на надувной лодке, мертвый Серега Колесников.

Потом я, пройдя через какую-то многоцветную завесу, раздулся облаком и окутал всех этих недрузей-нетоварищей. Мой чувствующий полюс стал иметь отношение ко всем этим живым и мертвым душам. Он стал точь-в-точь как электрон в валентном кристалле, что кружится почти одновременно вокруг множества атомных ядер.

Я будучи Ильей Петровичем размышлял о фактически проваленном задании и том, как все-таки достать шельму Фролова, где его проклятые следы, не от него ли донесся шум выстрелов... Я, являясь Колей Маковым, на бегу прикидывал, как бы половчее доложить товарищу подполковнику о том, почему враги грохнули товарища старшего лейтенанта, а прапорщика оставили целым... Я как Хасан искал вход туда, где его встретит небесный избранник Яхья и напоит Живой Водой из Манда-ди-Хайя... Я в шкуре охранника Джоди Коновера думал, что все это мероприятие не стоит тех монет, которые отстегивают в Корпусе Мира, и неплохо бы в укромном уголке все-таки трахнуть докторицу Лиззи... Я, будучи Лизой Розенштейн прикидывал, был ли тот русский, что одним метким выстрелом утопил их лодку, тем придурковатым гебистом, который помог ей выкарабкаться из Большого Дома и Союза ССР...

Эти разномастные личности послушались моего приказа - вернее какого-то веления, прошедшего сквозь меня и облачившегося в их мысли, что непременно надо двигаться к той самой канаве и обязательно перебираться через нее.

...Ведь шельма Фролов побаловался стрельбой где-то на другой стороне канавы...

Если товарища подполковника тут нигде не видно, значит он ушел в западном направлении...

За канавой можно будет встретить феллахов и обо всем обстоятельно расспросить...

Там наконец получится прикупить жратвы и курева, а также обнаружить проселочную дорогу, которая ведет в Эн-Насирию. В жопу всю эту экспедицию...

Где-то за канавой стоит Яхья-избранник в благоухающем облаке, воссиявшем от Источника Познания и Жизни, там найдется разгадка всему и ключ к бессмертию...

Я стал даже мертвым Серегой.

Это было сложнее всего. В отличие от других персон, которые неохотно принимали мой "электрон", заслоняясь сверкающими жгучими завесами, Серега лопнул как пузырь и я сразу оказался в мрачной пустоте, тянущей из меня силы.

Его приходилось поднимать и вести самому. Половина мышц уже не отвечала, но оставшиеся я должен был контролировать и насыщать энергией. Приходилось даже рассчитывать мышечную мощность, подводимую к костям. Серега был подпорченной силовой схемой, к ней я должен был подать напряжение. И я чувствовал его присутствие, как помеху; он напоминал кровососа, впившегося под лопатку, которого и согнать никак.