Чтение онлайн

Понюхать цветы и положить их на стол, посередине. Как-то иначе вручить их Императору Исард не решилась.

Она опять начала слегка нервничать. Пауза явно затягивалась. А в голове роем проносились мысли. Например, о том, что немногие могли похвастаться тем, что знают, как живет их Властелин. Большая часть никогда не заходила дальше тронного зала. А тут – личные покои Императора! Пульс невольно участился, и Айзенн несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себе в руки. Но от Палпатина ее волнение не укрылось – в ответ Исард получила мягкую и понимающую улыбку. Что вынудило ее немедленно перестать глазеть по сторонам и собраться. Ох, как же ей не нравилось это «доброе амплуа» Властелина.

– Хотите поинтересоваться целью аудиенции? Вы же скверно относитесь к окольным путям.

– Моя цель – максимальная эффективность, Ваше Величество. А она редко предполагает лобовую атаку.

– Достойный ответ, – Император снял с подноса графин с рубиновой жидкостью: – Вина?

– Благодарю. Предпочитаю трезвость на работе.

Иронично приподнятая и бровь и не менее ироничная улыбка:

– А сейчас вы работаете?

От такого вопроса, невольно сбиваешься с дыхания, но Айзенн быстро нашлась:

– Мой Повелитель пока не уволил меня из СИБ.

– Конечно-конечно. Но, думаю, вы заслужили маленький отпуск, – он наполнил бокал и поставил перед Айзенн. – Пейте.

Она не осмелилась ослушаться и взяла бокал. Вдохнула аромат, прежде чем сделать робкий глоток. Несмотря на значительный опыт светских раутов, Айзенн Исард не могла определить производителя.

Контраст был и здесь: если букет вина вызывал ассоциации с горьковатым запахом диких цветов, то вкус оглушал фейерверком неизведанного ранее. В попытках рецепторами определить его – одни сплошные не: не терпкое и одновременно не мягкое; не крепкое и не слабое; не сладкое и не кислое. Видимо про такой вкус и пишут в ресторанных картах: полный, гармоничный.

«Трудно не только описать, но и определить, на что же похож этот вкус. Он ускользает, как время... или красота: Не находя других аналогов в языке, можно приблизительно назвать первое, что ощущается, как «легкую сладость», а затем, негромкой нотой – горчинку. И мягкость. Определенно, вино скорее мягкое, чем терпкое».

– Тревога. И – страсть, – Палпатин внимательно наблюдал за дегустацией. – Я люблю этот напиток за то, что он никогда не позволит расслабиться. Вызов обыденности и скуке – вы выдержали экзамен. Поздравляю, – теперь он плеснул немного жидкости во второй бокал. – Едва ли стоит принимать угощение от врагов, или – от ненадежных друзей. Добровольно. Но, возможность грамотно отступить перед силой, не уронив достоинства, – сейчас это редкость. Из вас вышел бы неплохой дипломат.

– Благодарю, мой Император.

– Давайте побеседуем о вас, – он неторопливо пригубил вино, рассматривая Исард поверх бокала.

От ситха, конечно, не укрылось ее явное облегчение: «Все-таки думала, что это попытка отравить? Вряд ли. Скорее – похожа на отца: ненавидит ситуации, которых не контролирует. Самодостаточность. Отличное качество для агента, но – помеха для Директора».

– Я прочел ваше досье. Можно сказать – оно безупречно. Дезинформация, которую туда поместил Арманд, обманет лишь школьника. К тому же, я видел вас в деле. Впечатляет.

– Однако имеется какое-то «но»?

– Имеются два вопроса. И ваша судьба зависит от того, насколько мне понравятся ответы. Видите, все очень просто.

– Я скажу вам лишь правду, Ваше Величество. И не в моих силах повлиять на то, нравится вам истина или нет.

Практически дерзость, хотя внешне все в рамках приличия.

– Что ж проверим. Возможно, наши «истины» совпадут.

– Задавайте вопросы.

– А говорили, что редко ходите напрямик. Первый вопрос: почему Вейдер?

– Простите?

– Вы решились на опасную игру. И, несомненно, перебрали массу вариантов, кого избрать покровителем. Глупо спрашивать, почему вы не пошли ко мне. Но выбор у вас был, хоть и весьма ограниченный. Что вас заставило выбрать его?

– Он был связан со «Звездой Смерти». Хорошая возможность...

– Стоп! Это – возможность. А я интересовался причиной.

– Ну, он казался одной из немногих реально сильных фигур...

– И?..

– И мне показалось, он сможет противоречить Директору ради меня.

– Чтобы защитить вас, а не для того, чтобы убрать Арманда с дороги?

Айзенн кивнула.

– Спасибо. Я удовлетворен. А теперь – о втором вопросе. Как далеко вы способны зайти ради меня?

Если бы она стояла, то, наверное, пошатнулась. Ну, и как отвечать на такой... такое, в общем. Император ее поймал. И теперь с безмятежным видом потягивал вино, ожидая ответа.

– Как можно назвать пределы преданности, если я еще до них не дошла?

– Преданность в Империи часто становится товаром. Лишь единицы здесь не торгуют честью, а для большинства это слово – и вовсе пустой звук. Мы же договорились на правду. Да, Айзенн? Так вот, вы – из большинства. Слово «честь» для вас – в лучшем случае значило «профессиональную этику». Букву, которую вы уже успели изрядно нарушить. Так кому же служит Айзенн Исард?

– Императору.

– Вы произнесли банальность, генерированную пропагандой. Потому как затрудняетесь с ответом. И, тем не менее, сказали почти правду. Ваша преданность может принадлежать человеку, но – не организации. СИБ для вас – инструмент. Именно поэтому вы обманули их столь эффективно. И, скажи вы, что служите Империи – я вынужден был бы назвать это ложью. Что бы вы ответили, предложи я вам кресло Директора СИБ?

– Что место уже занято, Повелитель.

– Технически – сие не должно вас волновать. Ваша подготовка без труда позволит решить эту трудность. Проблема здесь, – тонкий палец Императора прикоснулся к своему же виску, – и здесь, – на сей раз ладонь легла на область сердца. – Арманд опасен. Более того – он слишком заигрался в войну, забыв, что большая часть СИБ – аналитики, а не солдаты. Он вредит организации, вредит Империи и – вредит мне. Такое не прощается.

Чуть не поперхнуться вином. Вспомнить, что сидит напротив падающего света, и ее лицо со всеми эмоциями хорошо заметно августейшему собеседнику, который сам сидел против света, в уютном полумраке.

Вот что ее расслабило: полумрак, уют, вино, доброжелательность Повелителя. Кто она? Кукла в руках манипулятора, дергающего за нужные ниточки?

– Он умрет? – тихо спросила Айзенн. Она хотела добиться признания у отца и вопреки ему, но не желала родителю смерти. Он был ее отцом... стоп, а почему в прошедшем времени?!!

Палпатин кивнул, подтверждая догадку контрразведчицы.

– Он – уже мертвец. Просто – еще ходящий и дышащий. Сейчас речь лишь о том, скольких он захватит в могилу, и как СИБ переживет «отставку» Директора.

– Я откажусь его убивать.

– Вот и нашли границы преданности, да, леди? – Айзенн нервно дернулась, бросив взгляд на дверь, ожидая гвардейцев и ареста, но Палпатин мягко произнес: – Успокойтесь. Я даже рад, что ваш карьеризм все же пасует перед высшими ценностями. Но, неужели вам мнилось, что «подставить» Арманда – значит что-то иное, чем «обречь его на казнь»?