Чтение онлайн

«Однофамилец?» – тем временем синхронно думали члены экипажа «Сокол».

«Они так разглядывают меня, словно спрашивают, тот ли самый я Скайуокер», – Люк испытывал досаду, почувствовав полное отчуждение, как будто не было той беззаботности и ощущения товарищества. – «Неужели у меня так и не появятся друзья, настоящие друзья?» – горько подумал он.

Тихий вздох, про себя и чтобы отвлечься – переключение на не менее важное. По крайней мере, может, здесь попытаться узнать информацию?

– Сын Энекина Скайуокера, – уже со смыслом сказал молодой человек, помогая им с сомнениями.

Реакции не последовало. Никто ничего не стал высказывать вслух. А Люк, уже по-хорошему привыкший к дифирамбам, так же как и к умалчиванию, растерялся. Бравады несколько убавилось: эти люди выбрали сразу второй вариант. Молодой человек словно уловил их мысль «ах, все-таки сын, ну теперь все понятно», и всё: словно они разом погасили дальнейшие размышления. У них даже некоторое любопытство прошло к его персоне.

Такое поведение было необычным и не могло не заинтересовать. За всем этим чувствовалась какая-то загадка, которую непременно нужно было разгадать.

«И на этот раз я ее разгадаю. Хватит уже подыгрывать всем и каждому!» – решил Скайуокер. То ли успех после вылета вскружил ему голову, то ли говорила интуиция – сказать было сложно.

Лея никак не могла прийти в себя от обилия впечатлений. Невольное убийство на Корусканте, страх за свою жизнь в атакованном «Соколе», колоссальное облегчение при виде Зейна Линнарда вместо Вейдера – эти сильные и почти противоположные эмоции настолько истощили организм, что сил удивиться словам и поступкам их проводника, – почти не оставалось.

А удивиться было чему: сын главнокомандующего имперским флотом летает простым пилотом и рискует собой ради незнакомых людей! А как с ним держатся остальные! Хан, конечно, не обратил внимания, но она-то заметила, что молодому человеку, несмотря на положение и вопреки происхождению, удалось поставить себя наравне с простыми офицерами. Как хорошо он представился: «Я сын Энекина Скайуокера!». В словах была отчасти лукавая игра, этакая мальчишеская бравада: мол, знаете ли вы кто я. Но помимо этого в интонациях ощущалась и гордость за отца. И полностью отсутствовало хвастовство и высокомерие. Вот что подкупало. Лишенный той печати «исключительности», отмечающей отпрысков элиты, с поразительно свободными манерами и открытой улыбкой, – он и вправду напоминал Энекина Скайуокера. Из тех, довоенных файлов. И летал так же талантливо.

Юноша сам не заметил, как вдруг только что стал в ангаре лидером. Лея была уверена, скажи он самую невыразимую глупость, люди вокруг, прибывающие в эйфории, повторили, а быть может, и воплотили бы ее. Но совершенно точно – они бы пошли за ним в бой. Мало быть хорошим пилотом, мало победить противника, нужно еще что-то, какая-то сила, которая связывает вокруг подвижников, готовых идти за тобой. И вот вскользь эта сила только что проявилась в ангаре.

«Если Вейдер – берет страхом, то сын – обаянием».

Чужая мысль. Что с ней? Она снова сходит с ума и слышит чужие мысли? Кто это подумал? Соло? Или доктор, который провожал их взглядом?

Стоп. А почему она сама думала о Главкоме и об Энекине Скайуокере как о двух разных людях? Разве это не один человек? Просто по-разному освещенный пропагандой.

«Интересная мысль», – отметила Лея.

Знает ли она Вейдера? Читая о нем старые хроники, принцесса не задумывалась, сколь не совпадают между собой нынешнее представление о нем и прошлое.

Она вынуждена была признать, что ничего о нем в настоящем не знала. Какие-то слухи. Пару раз мельком видела в столице. Один раз вот у взорвавшейся станции. И он не казался таким уж монстром, каким рисовала его молва.

Сплошная головоломка, в которой не сходятся причины и следствия.

Хотя у них есть ключ к человеку, от которого они целиком и полностью зависят: это Люк.

Хан Соло был погружен в очень похожие размышления, исподволь рассматривая Люка. Семейное сходство, да-а-а. Если сходство это не только внешнее, возможно, они ошибались насчет Милорда. Под «они» подразумевались принцесса и покойный ныне имперец. Впрочем, тому было чего бояться. Так что подобную «нервозность» можно понять. Кореллианец жил только «здесь и сейчас», давно постановив для себя, что загадывать на будущее – дело сложное и неблагодарное. Конечно, он планировал операции, блестяще проводил рейды под самым носом Закона, но предпочитал жить сегодняшним днем. А на теперешний момент – ситуация почти что хороша: их не посадили под замок, не стали допрашивать с пристрастием, более того – отпустили гулять по кораблю в сопровождении сына Вейдера. Намеренно? Скорее да, чем нет. Этот: Люк едва ли напоминает искусного интригана, но ведь есть и другие. Сам Вейдер. Император, который, судя по разговору местного начальника с их пленительницей, «держит руку на пульсе». Да и сам командир корабля.

Поскольку говорить о Люке и его отце в присутствии юноши казалось Соло неосторожным, то он выбрал самую безопасную линию: поговорить о Линнарде. Надо же как-то налаживать контакт, да и информация будет отнюдь не лишней. Всегда приятно знать, с кем имеешь дело.

– Принцесса, как насчет поделиться информацией, – и, в ответ на удивленный взгляд, пояснил: – что это за тип, который тут командует? Капитан он или врач? Или советник Императора?

– Он из ближайшего окружения Императора. Говоря бюрократическим языком – Главный Медицинский специалист Империи.

– Не знал, что в Империи есть такая должность, – удивился контрабандист. – У них в этой области больше жалуют дроидов. Наверное, потому что машины не ошибаются.

– Линнард сказал, что это сделано для уменьшения нагрузки на персонал, – Люк решил блеснуть новоприобретенными знаниями. Эти люди его очень заинтересовали, и Скайуокер с радостью ухватился за возможность продолжить разговор, – а машины плохо работают в нестандартных ситуациях.

– Это в каких?

– Ну-уу, – замялся Люк, – доктор приводил пример с какой-то станцией. Вроде бы, она взорвалась, потому что дроиды не смогли отследить мелкие изменения, – он пожал плечами.

«Станция?» – подумала Лея. – «Неужели он имеет в виду «Звезду Смерти»?».

Хан посмотрел на нее, и она поняла, что он тоже пришел к такому же выводу.

А Люк мог бы многое рассказать!

Это была мысль Хана, и Лея на него рассердилась.

Юный Скайуокер вызывал у нее какую-то подсознательную симпатию. Пожалуй, это сложно было определить словом «нравится», скорее, – «спокойствием» и «умиротворенностью».

И ей почему-то хотелось поговорить с ним в открытую, без недомолвок.

А еще она ощутила сопричастность. Он тоже был не совсем нормален. Да, верное словосочетание «не совсем нормален». Так же как и она. Только – Люк не чувствовал себя ущербным из-за этого.

У принцессы появилась слабая надежда: нужно будет наедине у него узнать, про эти временные выпадения куда-то. Может, это не сумасшествие?

Лее было не себе с Альдераана, «уродство» пугало ее, и она больше ничего так не боялась, как повторения того, что произошло с Тимом Венетом. А что, если слухи – правда, и ее мать – та женщина из разбитого зеркала, Амидала Наберрие, которая давным-давно, судя по этим странным снам наяву, – сошла с ума? И Лею вполне может ожидать подобная судьба. Передается ли это генетически? Надо будет выяснить у доктора. Как хорошо, что он здесь. Кто, как не Главный Медик может успокоить ее или, наоборот, приговорить – но, наконец-то, внести ясность.