Чтение онлайн

«Отцу было бы весьма стыдно за меня. Наследницы альдераанского престола так себя не ведут. Да что там наследницы! Порядочные люди так себя не ведут!»

Подсознательное чувство вины, грызущее Лею, нашло выход в гневе на Соло.

«Хан – хорош! Зачем он дал понять Люку, что знает больше, чем надо? После того, как стало ясно, чей это сын, Соло решил использовать новое знакомство, забыв, что для нас сделал этот молодой человек. Это, по крайней мере, несправедливо!»

Пауза затягивалась. Люк, ощущая напряженность, занял выжидательную позицию, а Соло, внезапно утратив всю свою браваду и иронию, как-то неожиданно сник. Когда Лея слегка покраснела, он принял это за естественную реакцию на мужское внимание. И его неожиданно кольнуло сожаление: Люк явно подходил принцессе больше него. Даже если вспомнить разговор о целях и одиночестве: аргументы этих двоих почти дополняли друг друга. Как будто они озвучивали одну мысль: мыслили одинаково. Наверное, это – и есть любовь: вот такое понимание с полуслова, полувзгляда.

«Лея что-то задумала. Знать бы что. Этот парень, Люк, вроде ничего. Не задается. Вежливый. Не похож на отпрыска Вейдера ни разу. Вот только Лея как-то неровно к нему дышит. А мне-то что? Я ей не брат. Лея мне никто, так прикольная девчонка, ради которой можно рискнуть жизнью. По крайней мере, с ней не скучно».

Соло вздохнул.

«Парень, себя-то не обманывай, девушка тебе нравится, но ты не можешь играть по грязному с человеком, который сражался с тобой бок о бок, и который тебе симпатичен. Что ж, контрабандисту есть, где успокоить сердце. Местечек в Галактике хватит».

Однако Хан на секунду пожалел, что выбрал такую судьбу – свободу от привязанностей, чувств: от безоглядного доверия, открытости другому человеку. И тут же одернул себя: «Эй, приятель! Поздно прятать контрабанду, когда СИБ на пороге».

Настроение разом испортилось и одновременно испарилось желание быть дипломатичным. Поэтому фразу о главкоме кореллианец закончил просто:

– Многие его боятся.

– Почему? – Люк заметил изменение в настроении Хана, но приписал эту внезапную холодность мыслям о Вейдере. Он уже заметил, что когда речь заходит о его попечителе, люди погружаются в себя и как-то «закрываются». Юноша не мог логически объяснить то, что чувствовал, но чувства от этого никуда не пропадали.

– А ты сам: всегда уютно чувствовал себя в его присутствии?

Люк задумался, вспоминая их встречи. Нет: пожалуй, непринужденность появилась только тогда. Когда они разговаривали о Силе. В остальное же время:

– Ты прав. Не всегда.

– А почему? – вернул вопрос контрабандист.

– Ну, – Скайуокер поколебался, но желание разобраться в собственных чувствах пересилило естественную в общении с малознакомыми людьми осторожность, – наверное, я плохо его понимаю.

– В смысле?

– Знаешь: когда говоришь с человеком, ты всегда его немного оцениваешь: ну, там определяешь, какие темы ему неприятны, на что он может обидеться. А с ним: ну, это как тупик. Я что-то говорю – и не могу понять, приятно ему или нет. Все время боюсь ляпнуть лишнее – и даже не почувствовать, что он злится. У вас такое бывало?

Лея затаила дыхание: Люк, казалось, описывал ее собственные чувства. Почти все люди казались принцессе – ну, полупрозрачными в плане эмоций и чувств. Это казалось таким естественным, а вот при встрече с Милордом она словно натолкнулась на стену, столь же непроницаемую, как черная маска и доспехи. И, задним числом, девушка подумала, что это напугало ее чуть ли не больше пресловутой репутации. Может, так у всех форсъюзеров? Вейдер был единственным одаренным, которого она видела. Спросить у Люка?.. Нет, ни при Хане. Он не поймет. Но, в ответ на вопрос Люка, Соло неожиданно кивнул:

– Пару раз, с алиенами. Я ошибался в их логике, мерил поступки человеческими категориями плохо-хорошо. И влипал в неприятности. Но, полагаю, ты имел в виду несколько иное: – Соло вздохнул. – Я плохо знаю Главнокомандующего, и затрудняюсь представить его занятым непринужденной беседой за стаканчиком виски, – Люк непроизвольно фыркнул в ответ на немудреную шутку. – Знаешь, люди часто на работе одни, а во время досуга – другие. А Вейдер и досуг, – кореллианец немного помолчал, прежде чем продолжить. – Знаешь, может, я зря это говорю, но многие не любят Главкома. И даже – считают его достойным всеобщего порицания... хотя большая часть осмеливается злословить только у него за спиной. Высказывать такие обвинения ему в лицо, мягко говоря, побаиваются. Потому как Милорд заработал стойкую репутацию жесткого и даже жестокого человека. Может, это нужная и необходимая жестокость, но она – есть, и Лорд Вейдер даже не пытается как-то замаскировать эту часть своей деятельности. Вот о нем и говорят: хотя, думаю, многие политики проворачивают более кровавые комбинации, только помалкивают о своем участии.

– Так что, вероятно, нам стоит, во избежание конфликтов, обсуждать другие темы, – внезапно вмешалась Лея, промолчавшая почти весь разговор.

Другие, так другие. Люк не был разочарован: он узнал много нового, и теперь информацию стоило обдумать. И разговор плавно перешел в обсуждение мужчинами деталей прошедшего боя.

ГЛАВА 28. КОЛЛИЗИИ

«Бел Иблис, однозначно, свихнулся, если думает, что такие вещи прокатят», – в ярости думал Бен Кеноби, глядя внутрь пещеры. Проследовав за повстанцами, джедай пробрался на крохотный остров, на поверку оказавшийся полой скалой. Помня подслушанный разговор, он ожидал какого-то сюрприза, но – целый тренировочный лагерь! Такое даже не снилось бывшему рыцарю. Ну, да Сила с ними, со сновидениями. Главное, что мятежники явно готовились к диверсии. Острые, вопреки возрасту, глаза Оби-Вана рассмотрели все нужные атрибуты. Старик видел то, что видел – и тихо ужасался слепоте Гарм Бел Иблиса. Бывший сенатор говорил про упущенный момент, а теперь хочет нагнать улетевший корабль. Эта жизнь редко дает второй шанс, а Иблис, похоже, не может смириться с поражением. Поэтому и хорохорится, говорит, что планировал эти полтора миллиона смертей, хотя все чувства Бена при этом кричат: «Ложь! Низкая ложь!». Но Кеноби молчал – и молчит. Потому, что знает: на правду этот человек лишь озлобится. Действиями Иблиса на Альдераане движут гордыня и уязвленное самолюбие, а отнюдь не патриотизм. Открыто заниматься подготовкой к вооруженному мятежу, имея Вейдера над головой – это уже не смелость, а, скорее, глупость. При всех недостатках, что Бен охотно приписывал бывшему ученику, его всегда сложно было назвать человеком с замедленной реакцией. Когда он узнает про отряды Гарм Бел Иблиса, которого вице-король так неосмотрительно приютил, реакция ситха будет вполне предсказуемой. И беспощадной. Гарм Бел Иблис говорил: «Смешно было думать о бескровной революции!» – но своими акциями повстанцы спровоцируют власть на новые чистки. А сейчас – не вовремя, очень не вовремя. На сей раз Императору даже не придется оправдывать акцию устрашения – память о «Звезде Смерти» слишком жива. Очень повезет, если дело ограничится лишь виновными... хотя, «знал, но молчал» – это почти вина. Джедаи тоже так считали – Кеноби оборвал крамольную мысль и вернулся к анализу ситуации.

«Впрочем, тут можно обойтись и без акций с политическими подтекстами. Все может быть проще. Ведь Вейдер не оставит вооруженных мятежников за спиной, а высоко технологичный Альдераан – не какой-то там Геонозис. Применение стандартного вооружения в таких условиях породит столько жертв, что точечные бомбардировки начнут оказаться милосердием. Наверное, бывший ученик так и поступит. Не из гуманности, нет! Применительно к ситхам это слово приобретает ругательный смысл. Просто откажется посылать штурмовиков на верную гибель. Как выкурить хорошо вооруженную группу людей из многоэтажного здания? Когда у них: круговой обзор, хорошие стрелки и много взрывчатки? Генерал Кеноби знал – это значит попрощаться с восьмьюдесятью процентами штурмовой группы. Именно поэтому в ТУ войну они тоже плевали на штатский гуманизм и разрешали клонам бомбить все подозрительные здания с воздуха. Им пришлось переступить через себя, через Кодекс, но в результате джедаи все были вынуждены поступать, как люди. Как существа, сохраняющие своих солдат и думающие о вражеских потерях лишь после боя. Сколько целых домов оставалось в поселениях, когда туда входила армия Республики? Мало. Им все время приходилось жить в палатках, – это уже о чем-то говорит. Они нарушали Кодекс? Наверное, да. Но поступить по-другому оказывалось слишком жестоким. А ведь именно тогда будущий Главком Империи учился воевать. Командовать. Принимать решения, от которых чувствуешь себя подлецом, не достойным не то, что звания рыцаря джедая – просто доброго слова. Потому, что слово «надо» никто не отменял. И потому, что ты, в отличие от гражданских, знаешь, что будет, если:» – Бен немного изменил позу, чтобы получить лучший угол обзора. Внизу двое людей в оранжевых комбинезонах пилотов тащили по ангару стационарное орудие. И Кеноби неожиданно осознал, почему их действия вызывают у него скорее гадливость, чем законный энтузиазм. А все из-за путаницы в мотивах.

То, что Оби-Ван некогда сделал с детьми Энекина, тоже входило в категорию «выбора из зол». Но тогда он знал, чего хотел. Знал, что альтернатива решению – гибель Ордена, и отказался платить такую цену за жалость? Сочувствие? Пустые слова, когда речь идет о выживании того, что ценишь больше себя и – о вере. Эти, новые повстанцы, тоже верят – но их цель слишком размыта для осуществления. Кеноби ведь получил, что хотел. Пусть не стопроцентно, но все же. Теперь у джедаев есть шанс, которого не было бы, попади дети в руки Императора. Пусть близнецы делают собственный выбор – теперь, когда они выросли. Решать за других – не для него, это он понял и принял. Нельзя дважды войти в одну реку. В тот раз ему повезло, но прошлое еще аукнется – старик это чувствовал. За все надо платить, и он заплатит... уже скоро. А пока ему придется смотреть, как глупость одних людей оплатят другие. Вейдер сотрет этот лагерь с лица земли – если понадобится, вместе с землей. А общественность его даже не упрекнет. Да, людьми легко управлять, но, на сей раз, они желают жертвы для показательного битья. Удивительно, что Дарт Сидиус не определил на эту роль Бейла – все джедаи были отчасти политиками, так что Бен понимал, как глупо подставился альдераанец. Детишки! Сидят во дворцах, играют в серьезные игры, но удивляются их трагичным последствиям.

Оби-Ван поморщился: ситуация некстати вызвала в уме печальные параллели с Орденом. По сути, они были такими же детьми, свято верившими в незыблемость своего Порядка. Орден будет всегда, какие бы глупости мы не совершали... печальная слепота! Он-то помнит, как одна ошибочка может сыграть роль снежка, запустившего лавину. Особенно на склоне, где гигантскими буквами написано: «НЕ ЛЕЗЬ! УБЬЕТ!». Органа, хоть и разменял пятый десяток, но так и не понял этого до конца. Да и сам Кеноби пришел к такому опыту не столько с годами, сколько под тяжестью утрат. Трудно было многим. Но он потерял все и выстоял. Это о чем-то да говорит.

Кеноби сконцентрировался на мыслях сенатора Иблиса, и похолодел от ужаса. Только что размышляющий о беспощадности Вейдера – он столкнулся с примерно тем же на этой стороне. Кореллианский сенатор хотел, – ни много ни мало! – взорвать несколько мегаполисов на Альдераане. Он мысленно жалел, что не смог добраться до систем климатизатора – сердца планеты и что лишь заминировал несколько городов. Но и последнего могло хватить. Согласно плану, пилоты Альянса отвлекут разрушитель и ДИ-истребители как раз к этим точкам, и тот момент, здесь, активируют взрыватели. Огонь будет той же мощи, которую способны дать орудия имперского разрушителя. Мало кто поверит, что в этом виноваты повстанцы, а даже и если поверят, то крупный второй прокол Империи подряд – должен ослабить власть и вызвать в гражданах страх. Страх, что Империя не может защитить их. Какой бы вариант не стал бы популярным – все это пойдет на руки Альянсу.