Чтение онлайн

Посыпались вопросы. Один журналист спросил, поддерживает ли правительство Бахтияра американская администрация. Премьер-министр долго изворачивался и в конце концов буркнул:

— Спросите Картера.

Бахтияра спросили, как он относится к захвату сторонниками Хомейни ведущих государственных учреждений и ведомств, включая даже министерство иностранных дел.

— Ну, МИД нам из всех министерств нужен меньше всего, — ответил он. — Кстати, правительство в стране должно быть одно. Я власть уступать не собираюсь, так почему бы Базаргану не передать свою власть мне? Об источнике своей «власти» — шахе — Бахтияр предпочитает не вспоминать и на все вопросы о нем отвечает привычными ссылками на конституцию и на свою ответственность за судьбу Ирана.

— Если я уйду, то пострадаю не я. Пострадают в первую очередь весь народ и хозяйство всей страны. Иран окажется на грани распада! Спросите народ! Спросите маленького мальчика, плачущего на улице из-за того, что его обидели сторонники методов террора. Спросите их: хотят ли они продолжения беспорядков?!

Народ, как мне представляется, спрашивать нет смысла. Он в эти дни ясно показал, за кем следует. Но вот плачущего мальчика на улице я действительно нашел, и притом совсем недалеко от канцелярии премьер-министра. Следуя рекомендации Бахтияра, я спросил его:

— Какие террористы тебя обидели?

Выяснилось, что причина слез — старшие братья, которые отказались взять его с собой на демонстрацию. Утерев рукавом глаза и нос, он подхватил доносившийся из колонн на соседней улице крик: «Смерть Бахтияру!» и побежал в сторону демонстрантов.

Город сотрясает скандирование: «Привет назначенному имамом премьер-министру Базаргану!», «Да здравствует народный премьер!», «Долой американского прислужника Бахтияра!» По оценке иранских журналистов, в сегодняшнем шествии участвует около трех миллионов человек. На фоне людской массы как-то не смотрится проведенный вчера в зале для игры в бадминтон митинг сторонников Бахтияра и конституции. На том митинге объявили о создании еще одной партии — «народно-кооперативной».

Вчера собрание монархистов охраняли полицейские и солдаты, а сегодня вдоль трассы народного шествия порядок поддерживают группы молодых добровольцев с повязками на рукаве. Они же регулируют и движение транспорта — пока неумело, но с энтузиазмом. Войска и полиция не отважились появиться вблизи маршрута демонстрации. Только военные вертолеты продолжают кружить над городом.

Дойдя с колонной демонстрантов до главного входа на территорию университета, вижу занимательную сценку. На крыше машины рядом с большим громкоговорителем стоит молодой мулла в полном облачении и кричит в микрофон:

— Мусульмане! Не обращайте внимания на митинг в университетском городке! Он не религиозный! Все, кто пришел поддержать Базаргана — на площадь Свободы!

Площадью Азади (Свободы) участники революционного движения называют теперь площадь Шахъяд (Память о шахах), где высится арка, построенная в честь 2500-летия иранской монархии.

Пройти мимо кампуса после такой «рекламы» я, разумеется, не мог. И не пожалел, когда пробрался за ворота. Здесь собрались больше двадцати тысяч членов и сторонников Организации партизан-федаинов иранского народа. Их партия выросла и окрепла в годы страшных преследований всякого свободомыслия. В глубоком подполье, теряя молодых последователей коммунистической идеологии в застенках и пыточных камерах, федаины вели партизанскую борьбу против шаха и его американских покровителей. Вот и сейчас митинг, который они организовали в университетском городке одновременно с демонстрацией хомейнистов, посвящен девятой годовщине первого вооруженного столкновения федаинов с шахскими силами у местечка Сиякаль.

Рядом с портретами федаинов, павших от рук режима, вижу транспаранты: «Да здравствует героический рабочий класс Ирана!», «Пусть крепнет единство всех революционных сил страны!» Атмосфера бодрая, боевая. Призывами положиться в борьбе на волю Аллаха здесь и не пахнет. Это праздник для тех, кто верит, что классовая борьба за счастливое будущее иранского народа не кончилась с бегством шаха, что предстоят еще федаинам и бои, и подполье, и горечь поражений, и предательство бывших товарищей…

А колонны следуют мимо. Тон на демонстрации задают муллы, все больше входящие во вкус политической, а не только идейной власти над массами верующих мусульман. Организаторы из штаб-квартиры Хомейни предложили собравшимся на площади принять резолюцию, поддержав каждый пункт «такбиром» — троекратными возгласами: «Аллах велик!», что тегеранцы с воодушевлением и проделали.

Текст этого документа интересен как первая отчетливо сформулированная программа хомейнистов по захвату власти. Приведу его полностью.

Сейчас, когда героическая борьба мусульманского народа Ирана достигла нового накала и наш любимый вождь поставил во главе временного правительства одного из верных мусульман, мы принимаем следующую резолюцию:

1. Бегство шаха, возвращение вождя революции Хомейни на родину и провозглашение временного правительства мы рассматриваем как первые шаги к полной победе народной революции. В то же время мы считаем, что иранский народ должен продолжить борьбу до полной победы, то есть до полной ликвидации деспотического режима и провозглашения исламской республики.

2. Мы всесторонне поддерживаем решение вождя революции назначить Мехди Базаргана главой временного правительства.

3. Мы призываем силы порядка, вооруженные силы, жандармерию и полицию как можно скорее заявить о своем подчинении Мехди Базаргану и его правительству, которое поддержал весь иранский народ.

4. Мы призываем служащих канцелярии премьер-министра, министерств и других государственных организаций, уже заявивших о поддержке иранской революции, подчиняться только указаниям нового правительства, которое поддерживает весь иранский народ, и одновременно дать понять незаконному правительству, что его никто не признает.

5. Мы предупреждаем незаконного премьерминистра и его незаконное правительство, чтобы они больше не противопоставляли себя иранскому народу и как можно скорее ушли в отставку.

6. Мы требуем, чтобы все члены меджлиса и сената, которые были избраны незаконно, ушли в отставку и покинули здания, принадлежащие иранскому народу.

7. Мы объявляем всем странам мира, что с этого момента только те договоры и соглашения имеют силу в глазах иранского народа, которые были утверждены временным правительством.

Это уже не просто планы на будущее. Это ультиматум государственному и военному аппарату старого режима. Фактически это — провозглашение нового строя, опирающегося не на законы или вооруженные силы, а на многотысячные толпы, готовые на весьма решительные действия.

Силу за собой Хомейни почувствовал и не опасается больше военных переворотов или угроз Бахтияра. Сегодняшняя манифестация стала демонстрацией этой силы, ответом на парады гвардейцев в Ниаваране и полеты «фантомов» над Тегераном.

Одновременно шествия и митинги прошли во множестве городов, перечень которых занял целую колонку в вечерних газетах. Сообщения о жертвах столкновений поступили только из Гомбеде-Кавуса и одной деревни около Арака. Интересно, что у значительного числа участников демонстраций настроения далеко не мирные, и призывы к отказу от насилия при переходе к республиканскому строю многих не удовлетворяют. В ряде мест население выступило под лозунгом: «Да здравствует день, когда Хомейни объявит джихад!» Некоторые при этом потрясают оружием, захваченным при штурме полицейских участков и жандармских постов.