Чтение онлайн

Я назначаю Вас главой временного правительства для надзора за делами страны и, в особенности, для проведения референдума по изменению политической системы в стране на исламскую республику, а также для созыва Учредительного собрания, состоящего из представителей народа, и для проведения выборов в Национальное собрание в соответствии с новой конституцией.

Вам надлежит с учетом изложенных мною конкретных условий как можно скорее назначить и представить членов нового правительства.

Все государственные служащие, армия и народ по своему долгу обязаны полностью сотрудничать с Вашим временным правительством и соблюдать дисциплину, необходимую для осуществления священных принципов революции и реорганизации страны.

Я молю Бога о Вашем успехе и успехе временного правительства в этот критический и исторический момент.

Рухолла Мусави-Хомейни

Свое письмо аятолла на преминул подкрепить и устно. «Новое правительство, — сказал он, — не обычный кабинет, а кабинет, созданный на основании исламских законов, и поэтому всякий, кто выступит против него, будет проклят Богом и наказан исламским судом».

Подчеркнув, что правительство Бахтияра не в состоянии вытянуть страну из кризиса, до которого Иран довела династия Пехлеви, аятолла ответил и на вопрос о возможном отказе армии признать Базаргана руководителем: «Армия этого на сделает. А если и сделает, то будет наказана Богом и мусульманским законом. О наказании виновных мы объявим тотчас же».

Базарган тоже зачитал короткое заявление, в котором согласился принять на себя перечисленные в письме Хомейни обязанности.

Журналистам не дали возможности задавать много вопросов. Новый премьер ответил только на два: отказался прокомментировать сообщения о своих контактах с Бахтияром и подчеркнул, что сделает кабинет не «теневым», а самым настоящим, несмотря на угрозы шахского премьера.

В заключение пресс-конференции Хомейни призвал иранцев выйти на следующий день на мирные демонстрации и выразить поддержку Базаргану и его будущему правительству. Не знаю уж каким образом, но этот призыв, как и известие о назначении Базаргана, молниеносно облетел Тегеран. Когда я вместе с другими журналистами покидал «Рефах», вокруг царило ликование. По переулкам бежали люди, крича: «Базарган, Базарган — премьер-министр Ирана!» На пыльном пустыре, где я оставил машину, собралась толпа. На экране переносного телевизора, поставленного на крышу чьего-то автомобиля, шла в записи только что состоявшаяся пресс-конференция: работала маленькая телестудия из штаб-квартиры Хомейни, транслировавшая передачи на близлежащие кварталы.

Кстати, покидать штаб хомейнистов журналистам пришлось необычным путем. Все переулки были перекрыты людьми, которые сразу откликнулись на призыв к демонстрации, и нас направили в обход… по крышам. Поднявшись по деревянной приставной лестнице на глинобитную крышу соседнего дома, спускаемся во внутренний дворик, где копошатся чумазые детишки и моют алюминиевые тазы невозмутимые женщины в чадрах. Оттуда через калитку гуськом переходим в соседний дом, а уже из него — в переулок.

Пресс-конференция закончилась, когда на город опускалась темнота. Ночью Тегеран долго не мог успокоиться. Несмотря на комендантский час, который никто не отменял, группы людей маршировали по улицам с криками поддержки Базаргана.

В этот день газеты пришли к выводу: страна еще на несколько шагов приблизилась к гражданской войне. Американский эмиссар Хайзер улетел из Ирана на военном самолете.

6 февраля 1979 года

Интересно посмотреть, как отреагировали на появление параллельного премьера все стороны иранского конфликта.

Бахтияр ерепенится. Вот что он наговорил в меджлисе, выступая после одобрения нижней палатой парламента двух законопроектов: о судебном преследовании «нарушителей прав человека» и о роспуске САВАК:

— Мне нечего сказать о правительствах, существующих лишь в воображении, пока они остаются шуткой или пустыми разглагольствованиями. Но если они дойдут до действия, то я отвечу противодействием. Я назову поименно и разоблачу тех, кто выступает против народа!

Думаю, долго искать антинародные элементы Бахтияру не придется. Выйдя на улицы, народ уже показал, за кого и против кого выступает. А иранскому «Керенскому» остается только повторять свой лозунг: «Иран — одна страна, одно правительство и одна конституция», — и заявлять, что он не перестанет быть премьерминистром, «даже если все депутаты парламента подадут в отставку». Что касается бахтияровских угроз, то они никого уже не страшат. Скорее, бояться надо ему. Ведь и на это заседание меджлиса ему пришлось добираться на военном вертолете: улицы полны народа, который приветствует его соперника.

Откликнулась на новый поворот событий и армия. Гвардейцы на грузовиках пытаются — довольно робко и без особой надежды на успех — продвинуться в район меджлиса и оцепить кварталы, где обосновался Хомейни со своим штабом. Войска охраняют теперь только ключевые объекты, не обращая внимания на шествия и скопления народа.

Штаб верховного главнокомандующего выступил с заявлением, в котором предупредил, что самые суровые меры будут приняты в отношении тех, кто в печати оскорбляет шахиншахские вооруженные силы и ослабляет их боевой дух.

Несмотря на отмену цензуры, военные не покидают редакционные помещения тегеранских газет. Но иранских журналистов это, по-моему, нисколько не смущает. Статьи и репортажи в печати появляются самые откровенные — и про шаха, и про генералов, и про Бахтияра. Военная администрация собралась было арестовать за несколько публикаций Али Асгара Хадж-Сейед-Джавади, руководителя либеральной политической группы «Джомбеш», но тот скрылся. По городу прошел слух об аресте этого популярного еще в шахские времена защитника попавших в тюрьму противников монархического режима, и поднялась буря протестов — и в печати, и в демонстрациях. Ордер на арест Хадж-Сейед-Джавади отменили.

Монархисты ответили на решение Хомейни созданием еще одной партии под названием «Фронт национального единства». Объявление об этом в печати стало, однако, единственным проявлением его активности. От прохожего на улице я услышал такой комментарий: «Коллективным членом туда записалась САВАК!»

Весьма сдержанно к назначению Базаргана отнеслись левые группы. Организация партизан-федаинов вновь напомнила об опасности попыток монополизировать революционное движение и оттолкнуть от строительства нового Ирана нерелигиозные политические силы. Революционный совет, говорится в заявлении федаинов, должен быть гласным, а не тайным и назначенным неизвестно кем, как сейчас. Его следует избирать миллионам участников забастовок, то есть теми, кто и изгнал шаха из страны.

В поддержку такого мнения выступил и аятолла Талегани, который провел не один год в шахских тюрьмах. Сегодня на встрече с журналистами он сказал:

— Наша революция никак не может быть против коммунистов. В борьбе против деспотии они отдавали жизнь, переносили пытки и долгие годы тюрьмы. Поэтому, несмотря на идеологические расхождения, между нами нет разногласий в общей борьбе.

Не в первый раз бросая вызов хорошо известным взглядам Хомейни, этот аятолла подчеркнул, что будущее «исламское правление» должно быть основано на принципах свободы и справедливости, и коммунисты в Иране могут быть свободными как в отношении идей, так и в организационном отношении. Талегани знает, о чем говорит. Ни один из представителей шиитской богословской верхушки не пострадал от шахского режима больше, чем этот невысокий спокойный человек с добрыми глазами за стеклами очков.

Журналистам, наводнившим в эти дни Тегеран, впору разорваться. На все интервью, брифинги, встречи и беседы никак не успеть. Из дома Талегани я спешу в штаб хомейнистов, где опять созывают пресс-конференцию. Это мероприятие, похоже, становится ежедневным.

На этот раз встречу с журналистами проводил прибывший с Хомейни в одном самолете из Парижа Ибрагим Язди. Иранец по происхождению и американец по паспорту, врач-онколог из Техаса примкнул к свите лидера иранского исламского движения совсем недавно, во Франции, в последние месяцы зарубежного пребывания аятоллы. Он быстро поднялся до статуса личного секретаря-переводчика и даже принял непосредственное участие в разработке принципов «исламской республики».