Чтение онлайн

Вернемся в третий день февраля 1979 года. Возвращение Хомейни из эмиграции не вызвало энтузиазма у других великих аятолл или, как их еще называют в арабском стиле в Иране, марадже-от-таклид («источники для подражания»). Часть из них не без оснований опасаются потерять былой авторитет и влияние. Многие верующие оставляют их и обращаются к бескомпромиссному изгнаннику, которого уже величают имамом. Снижается и размер денежных поступлений — иранцы предпочитают нести свой хомс прямо имаму, а не старым «источникам для подражания», отодвинутым на второй план.

Беспокойство верхнего эшелона шиитского духовенства нашло отражение в печати. Аятолла Шариатмадари был вынужден через газеты заверить свою паству, что «частные разногласия между аятоллами будут вне всякого сомнения урегулированы». Что ж, поглядим, как это получится у тех деятелей, которые славословили шахскую власть, пока неугомонный Хомейни завоевывал авторитет годами изгнания.

4 февраля 1979 года

Иранский народ, не дожидаясь приказа выступать, постепенно берет себе власть. С утра поступили сообщения о роспуске назначенных шахскими властями городских советов в Бордсире, Сирджане, Бигделе, Аране и других городах. В Шахиншахре, Калардаште и Асадабаде охрана порядка поручена молодежным революционным отрядам. В разных местах население взялось за самовольное переименование улиц и площадей: вместо Шахских и Пехлеви появляются улицы Мосаддыка, Хомейни, Свободы.

После того как Хомейни назвал незаконными правительство и парламент, в отставку подали уже сорок депутатов меджлиса. Однако сто других парламентариев пришли вчера вечером к Бахтияру и выразили ему поддержку.

В знак протеста против позиции депутатов-монархистов жители Шираза, Кашана, Кермана и Бехбехана потребовали отзыва своих депутатов из меджлиса. После встречи с Хомейни в отставку подал мэр Тегерана Джавад Шахрестани.

В Куме власть полностью перешла к представителям местной теологической школы. Сегодня там объявлено, что налоги будут отныне собираться в соответствии с нормами шариата, а не по шахским законам. По улицам города, заполненным жителями, прошла демонстрация солидарности с революцией персонала ВВС. Исламские законы вводятся и в Мешхеде — втором по значению теологическом центре Ирана. Там воров, например, уже судят по средневековым правилам, давая им по 25 плетей и отпуская потом на свободу.

Забастовки не прекращаются. В здании министерства иностранных дел тахассон устроили сотрудники дипломатического ведомства. Бастовать решил и персонал канцелярии премьер-министра.

Другой тахассон, в котором приняли участие больше двух тысяч человек, я наблюдал сегодня во Дворце правосудия — здании министерства юстиции и верховного суда. Это семьи арестованных за революционные выступления военнослужащих, преимущественно из военновоздушных сил. Они требуют освобождения заключенных. Несмотря на аресты, все больше военных публично выражают солидарность с восставшим народом: группа военнослужащих гарнизона в Саре-Поле-Зохаб, солдаты из Бехбехана и других городов. Кадеты из офицерского училища отказались приносить присягу шаху на выпускной церемонии.

Обстановка в стране несколько «потеплела». Военная администрация объявила, что продлевает на неопределенный срок разрешение на демонстрации и митинги. Другим широким жестом в сторону антишахских сил стал арест еще нескольких бывших министров-казнокрадов: Киянпура, Маджиди и Нахаванди. Директор планово-бюджетного ведомства Абдольмаджид Маджиди, кстати, в самом начале революционных выступлений создал бандитскую контрреволюционную организацию «Месть» для расправы над населением.

О поддержке Хомейни заявили несколько генералов, а Гаребаги открыто приветствовал возвращение аятоллы на родину. Надежды на плавный переход к новому режиму не исчезли, что подтвердили и слова генерала Ферейдуна Джама, отказавшегося от поста военного министра в правительстве Бахтияра: «Согласие между армией и духовенством предотвратит гражданскую войну».

Газеты полны сообщениями о контактах высокопоставленных военных с окружением Хомейни. «Кейхан» прямо пишет, что Базарган совершает беспрерывные челночные поездки из резиденции Хомейни к Бахтияру и обратно, встречаясь по пути и с некоторыми генералами. Закулисная возня явно имеет место, и цель ее — не допустить участия в определении судьбы Ирана левых партий и организаций.

Что до Бахтияра, то он выступил сегодня с новыми заявлениями, явно полемизируя со вчерашней пресс-конференцией Хомейни. В беседе с корреспондентом французской Le Matin он пригрозил: «арестовать и, возможно, казнить тех, кто призывает взяться за оружие и начать гражданскую войну».

— Если Хомейни в своих планах создания временного правительства перейдет от слов к делу, беды не миновать, — добавил премьер. — Они могут каждый день выходить на демонстрации, если хотят. Пусть себе, ведь когда-то надоест. Но мы откроем огонь, если они примутся выходить на улицы с оружием или бутылками с зажигательной смесью! А на следующее требование уйти в отставку я отвечу аятолле: «Дерьмо!» — продолжил Бахтияр. — Он может устроить себе в Куме свое правительство — очаровательный «иранский ватиканчик». Но настоящий кабинет я ему создать не позволю, и он это прекрасно знает».

Когда корреспондент попросил его прокомментировать политические взгляды Хомейни, премьер ответил довольно подробно: «Они абсурдны, поскольку для него все происходившее в течение последних 25 лет незаконно, включая национализацию иранской нефти. Я и сам говорил, что эти 25 лет были отвратительными, диктаторскими и продажными. Но перейти от одной диктатуры к другой, к диктатуре мракобесия? Нет! Я сделал все, чего желал Хомейни. Освобождение заключенных и гладко прошедший отъезд шаха — это все моя работа. Начинается следствие по делам уличенных в проступках лиц, провозглашена свобода печати… Ну чего же он еще хочет? Никто не знает, что такое эта “исламская республика”, но, если судить по старым книгам, можно только содрогаться. Он ведь не признает ни права других политических сил на существование, ни демократии!»

В другом интервью — телевизионной съемочной группе из Канады — Бахтияр заявил, что смена правительства должна происходить через свободные выборы, а не «толпой истеричного народа на улице». Вновь назвав свой кабинет единственным законным правительством Ирана, он подчеркнул: «На компромиссы я могу согласиться, если Хомейни заведет речь о свободных демократических выборах. Но в принципиальных вопросах я не пойду на уступки ни шаху, ни аятолле».

Заявления решительные, но они не подкреплены реальной силой. От иранского «Керенского» отворачиваются даже генералы, и спасти его реноме пытаются лишь старые приятели из лагеря буржуазных либералов вроде Базаргана. Тот, видимо, все еще верит в возможность как-то привлечь Бахтияра к участию в будущем правительстве.

5 февраля 1979 года

Сегодня в Тегеране появился еще один премьер-министр — пока, правда, без правительства.

Созвав в своей резиденции на прессконференцию больше полутысячи журналистов, Хомейни провозгласил главой временного кабинета министров того, чья кандидатура давно обсуждалась в кулуарах и даже в печати — Мехди Базаргана.

Чтобы понять, на основании чего аятолла счел себя вправе назначать премьера, приведу полностью текст его письма, зачитанного на пресс-конференции.

Во имя Бога, Милостивого, Милосердного.

Г-н Мехди Базарган!

По предложению Революционного совета, исходя из религиозных и юридических полномочий лидера движения, предоставленных мне абсолютным большинством населения Ирана на массовых митингах и широких демонстрациях, на основании Вашей приверженности священному учению ислама, на основании моей осведомленности о Ваших заслугах в национальной и исламской борьбе, без учета Вашей позиции в какой-либо партии или Вашей принадлежности к какой-либо определенной группе.