Чтение онлайн

— Привет, — Роланд поцеловал сестру в щёку. — А где Кайл? Обычно он вертится под ногами.

— Спит, — ответила Робин. — Не спал всю ночь почти. Здравствуйте, мистер Голд.

— Здравствуй, Робин, — печально улыбнулся Голд. — Милая девочка.

На руках у Робин лежала её новорожденная дочь, которую она постоянно с нежностью прижимала к груди. Было заметно, что только это и помогает ей держаться.

— Спасибо. Вы, наверное, к Генри?

Генри они нашли в гостиной: он сидел в кресле, подобрав под себя ноги, и водил волшебной ручкой по страницам новой, полупустой книги сказок. Все ушли в столовую, не желая отвлекать, наблюдали за вялобегущими стрелками старых механических часов и ждали, когда Автор подаст признаки жизни. Вскоре он позвал их в гостиную, всем видом своим демонстрируя, что совсем не доволен результатом.

— Ну, хоть это, — проворчал Генри. — Здравствуй, дедушка.

— Здравствуй, — поприветствовал Румпель, да так, что они будто только вчера расстались. — Что там?

— Невразумительная маленькая заметка.

— Хотя бы что-то, — пожал плечами Роланд. — Учитывая, что ты бьёшься над этим уже два дня. Прочтёшь?

— Прочту, — согласился Генри. — «Мастера древней магии». Одно название…

— Продолжай, — ободрила Робин и села в соседнее кресло.

Роланд и Голд устроились напротив них.

— Хорошо, — кивнул Генри и продолжил чтение: — « Давным-давно жил на свете великий Волшебник, наследник мастеров древней магии. Он был такой могущественный и мудрый, что многие, очень многие желали у него учиться, да только он всем отказывал. Годы шли, Волшебник старел, но мастерством своим по-прежнему делиться не желал. И стали поговаривать, что тайны, которые он хранит, настолько страшные, что даже лучше, если о них никто никогда не узнает. Однако в один прекрасный день он всё-таки взял к себе в ученики юношу, чистого сердцем и сильного духом, назвал его достойнейшим из достойнейших, алмазом неогранённым. Ученик был во всём послушен, бережно относился к искусству и знаниям Волшебника, но одна из Тайн волновала его душу сильнее всего — Тайна Смерти. Из любопытства ли или по другим причинам юноша принял ужаснейшее решение, нашёл в свитках запретное заклинание, прочитал его, и душа его в глубокий омут унеслась, за девять врат туда, куда всем тварям земным и птицам небесным путь закрыт. Опечалился Волшебник, когда нашёл своего ученика, посетовал на свою беду, и, убедившись, что искра жизни ещё теплится в бездыханном теле юноши, решил сам отправиться за девять врат. Чтобы не нарушить тонкое равновесие между Тьмой и Светом, Волшебник изготовил девять колокольчиков-проводников: четыре из бронзы сковывали силы разрушения, четыре серебряных собирали воедино разбитое, и последний взывал к заблудшей душе. Имена колокольчиков отражали их истинную суть, их голос. Имена Волшебник повторял про себя, пока пробирался сквозь бесчисленные преграды за девятые врата, и их же продолжал повторять на обратном пути, когда отыскал душу юноши и спешил вернуть его к жизни, но опоздал. Рассудив, что такому случаться не должно, Волшебник заключил со Смертью сделку и отдал свою жизнь за жизнь юноши. Прощаясь, он велел своему ученику уничтожить любые упоминания о Тайне, к которой тот имел глупость прикоснуться, а колокольчики — лишить голосов, в чём тот ему и поклялся. Со спокойной душой Волшебник отошёл в мир иной, а юноша долго сокрушался о содеянном и так сильно, что забыл про своё обещание, посвятил всю жизнь попыткам вернуть Волшебника, не раз ходил с колокольчиками за девять врат, пока не сгинул. И после многие повторяли его незавидную судьбу, пока книги и колокольчики не попали в руки мудрого короля Элбрика. Зная о силе этих предметов, Элбрик сжёг книги, а колокольчики лишил их имён и голосов и утопил в море…»

— Это всё? — спросил Роланд. — Бессмыслица…

— Именно, — вздохнул Генри. — Как это относится к нашей ситуации?

— Мне кажется знакомым имя Элбрик, — задумчиво произнесла Робин. — Я встречала его в одной из книг.

— Элбрик был колдуном, умершим почти три тысячи лет тому назад, — сказал Голд. — По крайней мере, так утверждают. Может, это единственное подтверждение, что так оно и было. Но я с трудом верю, что колдуну хватило бы мужества уничтожить такие знания. Соблазн магии, соблазн силы слишком силён.

— Так как это относится к нашей ситуации? — повторился Генри и нахмурил брови. — Есть идеи?

— Нет, — сокрушённо покачал головой Румпель. — Ни единой. Разве только омут… Но не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой.

— Всё, что в этой книге, — правда. У нас большие проблемы?

— У нас и так большие проблемы, — мрачно произнёс Роланд. — Что это такое?

— Я сам не знаю, — признался Голд. — Я считал это бреднями, никогда не сталкивался с чем-то подобным. Такой магии не было в Зачарованном Лесу. В какой мир летом открылся портал?

— Портал так быстро закрылся, что мы не успели это выяснить, — ответила Робин. — Что-то проникло. Кто-то… Но кто — неясно. Очевидец умер.

— Очень жаль…

— Он только что-то говорил про северное сияние и падающие звезды.

Из-за этих её слов Голд занервничал, вспомнил сон и даже слегка вспотел. Яркие образы снова замелькали у него перед глазами, и он подумал, что сон его вовсе не был сном, что всё произошло на самом деле. Эта новая мысль надолго застряла у него в голове.

— Ты вспомнил что-то? — почти с надеждой спросил Генри. — Вижу по лицу, что да.

Голд не хотел отвечать, и его избавил от необходимости это делать маленький сын Робин, который проснулся, не обнаружил никого подле себя и расплакался. Робин поспешила к нему наверх, а Голд воспользовался заминкой и задал Генри свой вопрос:

— Почему Коль послала тебя сюда?

— Хотела, чтобы я наладил связь, — рассеянно ответил Генри. — Она считала, что благодаря моему дару может получиться. Вроде бы и в личных целях, а вроде бы и не совсем. Я решил рискнуть.

— Каким образом?

— Вот, — он достал из середины книги лист бумаги, будто вырванный из неё же. — У Коль такой же. Я отправил ей с курьером перед отъездом. По идее всё, что я напишу, должно проявиться и у неё на листе, но пока это не работает.

— Почему?

— Смотри, — Генри окунул перо в чернила и попытался написать на листе своё имя. — Видишь?

Буквы исчезали быстрее, чем он их выводил.

— Странно…

— Кто-то или что-то будто блокирует. А ведь у магии Автора границ нет.

— Кто-то тебе их придумал, — согласился Голд. — А ты только чернилами пользовался?

— Да… А чем ещё?

— Кровью не пробовал? Это только она увидит, но всё же вариант.

— Нет, — озадачился Генри. — Но это, возможно, выход… И моя ведь подойдёт…

— Разумеется. Вы родственники. Сейчас даже кровь Роланда подойдёт.

— Моя? — изумился Роланд.- Почему моя? А, из-за ребёнка… А так можно?

Голд только насмешливо на него посмотрел, а Генри сосредоточился на листе.

— Попробуем кровью, — он ушёл на кухню отмыть ручку от чернил и скоро вернулся с ней и ножом. — Чьей кровью будем писать?

— Моей, — решил Голд. — Ближе меня нет. Если не сработает с моей, то больше ничто не сработает.

Он порезал руку и выпустил достаточно крови, чтобы Генри мог весь лист исписать. Это он и сделал. Улучшение было, но не сильное: буквы исчезали через минуту.

— Проклятье! — выругался Генри и едва не смял лист.

— Подожди, подожди! — остановил Роланд. — Одно осталось.

— Что?

— Одно слово осталось.

Генри ещё раз взглянул на лист и понял, что Роланд прав: почти в самом низу сохранилось бледное, короткое «живы». И больше ничего.

— Что же… — вздохнул Голд. — Самое главное, по-моему, мы передали. Даже с кровью у магии Автора иной цвет.

Он в это время пытался залечить руку и сделал это с большим трудом.

— Как и у заклинания, — отметил Роланд, наблюдая за усилиями тестя. — Любая магия, направленная против разрушений, почти не работает. Одержимые совсем ей не подвластны.

— Поэтому мама и бесится, — добавил Генри. — Нет почти ничего, что она могла бы сделать.

— Силы разрушения… — Голд вдруг вспомнил новую сказку. — Можно книгу?