Чтение онлайн

— Посвети-ка… — шкатулка нашлась быстро. — Вот они…

Пока Роланд очередной раз поражался размерам коллекции ростовщика, Голд снял шкатулку с одной из верхних полок, стёр пыль с лакированной крышки и неторопливо открыл. Внутри лежало ровно девять колокольчиков, разных по форме и размеру. Объединял их только рисунок, странная вязь, смысл которой он не понимал, не знал языка. Самыми большими были четыре колокольчика из бронзы, потом четыре серебряных поменьше, и последний, тоже серебряный, был совсем крошечный. Язычков ни в одном не было.

— Никогда такого не видел… — Роланд взял в руки один из бронзовых и внимательно рассмотрел. — Он неровный изнутри…

— Чтобы звук был необычным, — пожал плечами Голд. — Надеюсь, что-то найдётся в книгах. Пойдём дальше.

А дальше они пошли к одному из самых дальних хранилищ, к хранилищу, принадлежавшему Белль. Он заглянул внутрь. Свет упал на ровные ряды запылившихся книг. Голд снова невольно с нежностью подумал о жене, о своей тоске по ней и о том, какое беспокойство он доставил ей своим внезапным отъездом. Здесь среди книг чувствовалось её присутствие, и пустой мёртвый дом на минуту для него снова ожил, а пребывание в Сторибруке показалось более осмысленным и ясным. Он нарочно тянул время, пока искал книги, не желая уходить отсюда, но всему приходит конец, и с пятью толстенными томами в руках он вышел к Роланду.

— О! — Роланд тут же вызвался помочь. — Давайте мне!

— Я унесу, не переживай.

— Это точно всё?

— Всё, что есть.

По пути он всё же прихватил ещё кое-что: медный чайник, котелок, решетку для мяса и ещё несколько вещиц в том же духе. В общем, всё, что должно было составить его скромный быт на неопределённое время. И возможно, не только его.

Весь тот день Роланд провёл с Румпелем, за исключением пары вылазок. В первый раз он ушёл, чтобы проведать Нила и поговорить с Эммой об убитом им человеке, во второй — достать и отнести продовольствие Робин и Генри, и про себя и тестя тоже не забыл. С водой, вопреки словам Эммы, в форте дела обстояли хорошо. Она, конечно, была очень холодная, но так даже лучше. Утром, когда Голд ходил умываться, его это отлично освежило.

Днём было тепло, и потому камин он решил разжечь только под вечер.

— Вы камин вручную разжигаете? — удивлённо заметил Роланд, наблюдая, как он возится со спичками.

Невзирая на то, что его переполняла магия, он многое по привычке делал без неё. Но привычка ли это? В душе он понимал, что просто не желает повторно проходить давно пройденный путь, и избавлял себя от искушений, боялся проверять, насколько они сильны.

— Да… — нахмурился Голд. — А про что ты там читаешь?

— К делу не относится.

— Вот именно!

— Не хотите говорить — я не настаиваю, — Роланд многозначительно повёл бровями и продолжил задумчиво листать одну из тех самых толстенных книг.

Голд только фыркнул и взялся за другую. В ту ночь они сделали для себя много пометок, перевели надписи на колокольчиках, на всех, кроме последнего. Это были их истинные имена: значимая мелочь, благодаря которой можно было догадаться, как примерно они должны звучать. К двум ночи у Румпеля самого начало звенеть в голове от усталости, и не только у него.

— Давай-ка спать, — сказал он уставшему Роланду. — Сейчас только время тратить да глаза портить.

— Согласен…

Роланд по настоянию тестя занял диван ближе к камину и быстро заснул. Голд же ещё долго лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к тихому посапыванию охотника, и радовался, что тот был с ним, доверчивый и близкий, частичка его счастливой жизни, в которой он почти стал хорошим человеком, жизни, лишённой необходимости делать сложный выбор, где речь могла идти о тысячах загубленных жизней. Неужели он на такое ещё способен? Конечно, способен… Особенно если судить по тому, как быстро он нашёл себе оправдание.

— Сначала нужно всё выяснить… — уверенно пробормотал он себе под нос.

Но предательский внутренний голос напомнил, что он находится в городе, являющимся раковой опухолью мира, в котором ему так хочется жить.

Заснул Голд с трудом, проклиная себя всем, что мог вспомнить, и снова оказался в своём сне. Ричарда теперь не было: только крысы серой массой текли по асфальту под ногами. На этот раз он прыгнул в колодец, не раздумывая ни минуты, и опять очутился в том странном мире, будто внутри северного сияния. Крысы куда-то исчезли, и на мягкую землю он упал один. Взглянув на свои руки, Румпель понял, что сам внешне изменился, стал прежним. Из рукавов чёрной мантии выглядывали золотистые лапы с чёрными когтями. Поднявшись, он оглянулся и увидел силуэты чужаков, окутанные чёрной дымкой. А ещё он увидел Зелену, такую, какой видел её когда-то давно: молодую, с блестящей ядовито-зелёной кожей и густой гривой рыжих волос. Все краски казались ярче, и потому Зелена не могла скрыться, а пыталась, лихорадочно искала выход в пустоте. И скоро нашла его, нашла провал в этом созданном чьим-то больным воображением пространстве. Прежде чем уйти сквозь него, Зелена взглянула на Румпеля, заколебалась, но страх был сильнее сомнений. И дымка растаяла вместе с ней, а лица врагов открылись. Ужасные лица…

Один ещё более или менее напоминал человека, походил телосложением на воина: крепко сбитый, широкоплечий. Кожа его была абсолютно белой, как и короткие взъерошенные волосы. Тем страшнее казались от этого чёрные глаза, как две дыры в беспросветную тьму. Хуже, чем взгляд, была только улыбка во весь рот, полный острых зубов. Два ряда одних клыков, или даже больше.

Второй же больше походил на моллюска. Казалось, прикоснёшься к нему, и он весь сожмётся в причудливой форме. Рта не было, вместо носа — две щелочки, вместо глаз — два блестящих изумруда. Из одежды на нём был только кусок серой рваной ткани, обмотанный вокруг его гладкого лилового тела. В подобии трёхпалой руки — зелёный волшебный огонёк. Гиблый огонёк.

— Тёмный Страж прошёл восемь врат, брат Хельгримм, — громко сказал зубастый.

Хельгримм-моллюск качнулся из стороны в сторону, как маятник, и замер.

— Кто вы? — крикнул Румпельштильцхен. — Назовитесь!

— Подойди ближе… — голос зубастого напоминал перезвон колокольчиков. — Смотри на зелёный огонёк.

Ему хотелось смотреть на огонёк, но он понимал, что этого делать нельзя, и отступил дальше. Неутешительная догадка о сущности этих существ пришла ему на ум, и он не хотел верить этому, пусть доказательства пребывали в избытке. Как Румпельштильцхен был сказкой для обычных людей, так и эти двое были всего лишь сказкой для Румпельштильцхена.

— Подойди сам, — жёстко сказал он зубастому. — Я тебе не подчиняюсь. Ни тебе, ни твоей магии.

— Не моей, так своей подчинишься… — зубастый улыбнулся. — Тебе нужен всего один шаг, и всё можно вернуть, Тёмный Страж. Протяни руку и возьми то, что твоё по праву.

— Нет, — Румпельштильцхен отступил ещё на несколько шагов и повернулся к ним спиной.

Он решил, что на сегодня общения ему хватит. А ещё понял, что находится совсем не во сне, и с точностью убедился в этом, когда его сковала боль, почти невыносимая и знакомая: её чувствовал и сопротивлялся ей каждый Тёмный маг. Наверное, за все триста лет он никогда не ощущал присутствие своей проклятой силой явственнее, чем в этот миг, и никогда не боролся с ней отчаяннее. Тьма непроницаемой жижей заливала его, топила, навязчивые идеи отравляли разум, и он силился освободиться, уйти, и каким-то образом его же собственная боль увела его, но не прекращала мучить и тогда, когда он покинул сон.

Удивительно, но он не произнёс ни звука, и проснувшись в холодном поту, пробуя на вкус собственную кровь, тонкой струйкой вытекшую из носа. Убедившись, что Роланда он не потревожил, Голд решил умыться и попытался встать с дивана. Не смог… Сломанная нога как будто снова была сломанной. Со второй попытки, зажав ладонью рот, он пропрыгал к лестнице, извлёк из-под неё старую трость и прохромал к ванной. Ополоснув лицо, он посмотрел в зеркало, тут же пожалел, что сделал это, нервно расправил на себе рубашку и опустился на холодный пол. Он не собирался анализировать произошедшее, даже думать об этом не собирался, заинтересованный только измерением, в котором побывал, и теми, кого там встретил. И был только один человек, который прошёл через то же, через что только что прошёл он: Зелена. Она наверняка не спала в эту ночь. Схватив по пути пиджак, Румпельштильцхен проковылял на улицу, вышел из-под защиты дома, сосредоточился на рыжей ведьме и переместился в офис мэра.