Последний аккорд
Шрифт:
— Они оформляют аренду, — пояснила Коль. — Меня ненадолго одну оставили, не беспокойся. Сядь лучше сюда.
— Как скажешь, — согласился Голд и сел на диван справа от неё.
Коль тут же к нему привалилась, а потом резко оживилась и предложила приготовить чай.
— Я сделаю! — вызвалась Белль. — Кому?
Голд и Коль подняли руки, Ив продемонстрировала полбокала вина, и Белль ушла на кухню. Рядом с креслом, в котором сидела Ив, стоял чехол со скрипкой.
— Не думал, что ты ещё играешь, — заметил Голд. — Кажется, не слышал со школьных концертов.
— Не напоминайте! — весело отмахнулась Ив. — Мама меня заставляла выступать. Решила вспомнить. Купила её тут, а потом забежала в гости. Думала, никого не будет, но…
— Наткнулась на Робин, — закончила за неё Коль.
— Да уж! Но я рада. И Стелла поладила с Томом.
Белль вернулась с чаем и печеньем, пододвинула своё кресло поближе к Румпелю с Коль и устроилась в нём поудобнее.
— Так что меня даже не одну оставили, — подвела итог Коль. — Да и Клэр она забрала с собой. Ой!
Она вдруг схватилась за живот.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросил Голд. — Больно?
— Всё хорошо! — успокоила дочь. — Просто мне надоело быть беременной. Это издевательство. Никогда больше на это не соглашусь!
— А ещё ты уже никогда не вышла замуж, — насмешливо напомнила Белль. — И никогда даже не начинала изучать литературу.
— Зато французский не пригодился!
— Пригодился. Когда тебе пришлось брать интервью у того французского геолога, который стал разговаривать с тобой только потому, что ты знаешь язык.
— Чёрт! — с досадой воскликнула Коль. — Да, вредный был тип.
— Никогда не говори “никогда”, — глубокомысленно отметила Ив. — У человека есть один хороший друг и при этом самый страшный враг: слабая память.
Голду стало жаль, что у него память совсем не слабая. Задумчиво, не слушая продолжение разговора, он принялся мешать ложечкой зелёный чай, хотя сахар он никогда в чай не добавлял, и особенно в зелёный. Глядя, как пара чаинок крутится в созданном им вихре, он погрузился в свои мысли, практически впал в транс, из которого его вырвал вбежавший в гостиную Том.
— Тетя Коль, а там собачку стошнило! — сообщил мальчик.
— Вот ведь… — вздохнула Коль, а потом с улыбкой обратилась к мальчику: — Томас, давай забудем, что ты мне это сказал, а когда вернётся дядя Роланд, сразу вспомним!
— Я уберу, — снова вызвалась Белль.
— Мам!
— Мне не сложно. Томми, не проводишь меня?
Томми серьёзно кивнул и повёл Белль за собой.
— Ей руки теперь покоя не дают, — добродушно проворчала Коль.
— Очевидно, что да.
— Ты тут явно приложил руку.
— Да. Хочу, чтобы моя жена была здоровой, — признался Голд. — Потом я подумал, что она и её руки тебе очень скоро пригодятся.
— Да, верно, — согласилась она и погладила свой живот.
Голд не смог поддержать беседу и вернулся к своему чаю, а Коль разговорилась с Ив о какой-то писательнице, и позже Белль, которая как раз по чистой случайности читала книги этой самой писательницы, присоединилась. Он же, убаюканный их весёлым чириканьем, едва не заснул, удержался только из-за чашки чая и Белль, ласково сжимающей его руку.
Роланд и Робин вернулись с большим опозданием, и пусть их отсутствие никого не заставило скучать, Коль всё же потребовала у мужа объяснений.
— Опоздал не я, а этот…
— Этот? Что он ещё сделал?
— Роланд считает, что приставал ко мне, невзирая на присутствие младенца, — весело фыркнула Робин, поправила кофточку дочери, которую всё так же не выпускала из рук, и поприветствовала Румпеля и Белль.
— Извини, что я проявляю заботу, — буркнул Роланд сестре.
— Это называется опека, а не забота. Не путай понятия.
— Так что? — остановила их перепалку Коль. — Ты не получила квартиру?
— Получила, не беспокойся! — ответила Робин. — Завтра утром переберусь.
— Я не беспокоюсь.
— Славно! Пойду уложу Клэр, — она вышла из гостиной, сделала замечание детям и поднялась наверх.
Роланд приготовил всем ещё чаю и занял место на диване по другую сторону от Коль, посадив Кайла на колени и заставив его оторваться от игры. Когда Робин снова к ним присоединилась, все опять разговорились, и как-то каждый раз получалось, что разговор неизменно приводил к Сторибруку. Голд ушёл в себя и никак не напоминал о своём присутствии. Когда Роланд передал ребёнка Робин и пошёл готовить ужин, а Белль решила помочь ему, Голд тоже покинул комнату, будто хотел присоединиться, но вместо этого вышел на крыльцо.
В осенних сумерках Бруклин казался синевато-серым, расплывался во влажном воздухе и этим очаровывал. Тут было хорошо, спокойно, и Голд надеялся, что его отсутствие нескоро заметят, но надежда оказалась тщетной.
— Мистер Голд?
Он обернулся и увидел Роланда.
— Вам не холодно?
— Нет, — улыбнулся Голд. — Совсем нет.
— Вы выглядите уставшим, — сказал Роланд, шагнул на крыльцо и прикрыл за собой дверь.
— Потому что я устал, — снова улыбнулся Голд. — Но это пройдёт. Всё проходит рано или поздно. Зачем беспокоиться о прошлогоднем снеге, когда грядут новые снегопады, не так ли?
— Всё так.
Они обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами и замолчали. Замолчали, потому в ноябре в Бруклине пошёл снег. Снежинки были липкими, маленькими и таяли быстрее, чем успевали долететь до земли.
— Смотри как угадал! — Голд слегка развеселился. — Первый снег!
— Да уж, — усмехнулся Роланд. — Не последний.
Дом дочери они покинули почти сразу после ужина. Прощаясь, Коль почти перед ним извинилась за непредвиденную толпу и выразила сожаление, что им не удалось пообщаться. Однако она не заметила его подавленного состояния, чему он искренне радовался, да и в целом день оставил приятные впечатления и немного его успокоил.
Воскресенье он полностью проспал, а потом и почти весь понедельник. Теперь, когда ему не нужно было постоянно заботиться о Белль, он легко мог себе позволить подобную блажь. Во вторник он встал, как обычно, и собрался идти в офис.
— Может быть, отдохнёшь ещё пару дней? — робко поинтересовалась Белль. — Ты выглядишь неважно.
— Мне нужно лично поговорить с Сюзанн, — пояснил Голд. — И думаю, что до нового года я буду работать из дома. Как считаешь?
— Считаю, что это отличная идея, если тебе так легче.