Чтение онлайн

— Надо было взять меньше, — вздохнула Белль, — но что уж теперь… Поставлю чайник.

— А почему холодильник сломан? — спросил Крис. — Его нельзя починить?

— Мы в прошлый раз приезжали ненадолго и почти им не пользовались, — пожал плечами Голд. — Не было времени его чинить.

— Хотя мы приезжали для того, чтобы привести это место в порядок, — усмехнулась Белль. — Здесь было не очень уютно.

— А мне нравилось…

В прошлый раз они приезжали всего на четыре дня, кое-что отремонтировали, частично заменили мебель, постелили в гостиной новый ковер, оборудовали свой чердак кроватью, маленьким столом и полками, повесили на стену морской пейзаж, написанный малоизвестным художником из Марселя, купили посуду и обновили на кухне всю технику, за исключением того самого злополучного холодильника.

— Но теперь его придётся починить, — веско сказал Крис. — На случай, если мы застрянем дома.

— Не волнуйся, — улыбнулся Голд и поставил перед ним тарелку с двумя френч-догами. — Я этим займусь.

— Ты не пойдёшь с нами? — удивился Крис.

Белль, которая в этот момент как раз разливала чай, тоже отвлеклась и вопросительно посмотрела на мужа.

— Я устал, и у меня болит нога. Наверное, из-за погоды, — пояснил Голд. — Так что я останусь здесь, буду лежать на диване и запивать вином бутерброды с ветчиной.

За завтраком им нужно было расправиться с яйцами, сосисками и булочками, но ещё оставалась большая упаковка ветчины и целый батон хлеба. Он снова подумал, зачем они купили так много еды, но тут же вспомнил ночь прибытия, мрачное тёмное небо, грозу, пробки, из-за которых они два часа добирались домой из аэропорта, и то, как они бежали под проливным дождём по улице Мон-Сени и, мокрые и уставшие, заглянули в маленький круглосуточный магазинчик с раздражающей мигающей вывеской, чтобы купить чай…

— Сходить тебе за вином? — предложила Белль.

— Там осталась бутылка с прошлого раза, — ответил Румпель и откусил большой кусок от своего френч-дога. — Мне хватит.

— Как скажешь.

Когда после завтрака Белль и Крис отправились на прогулку, он всё же немного жалел, что не пошёл с ними, но очень скоро смирился и занялся делами: ему нужно было слегка прибраться, вызвать мастера, проверить почту, сообщить месье Маруани, что они приехали и ещё ряд мелочей. Это отняло у него два с половиной часа, и то только потому, что мастер слишком долго возился с холодильником и несколько раз посоветовал купить новый.

— Будто я не знаю, что нужен новый, — проворчал Голд, когда мастер ушёл. — Итак… Чем мне заняться дальше?

Ему ничего не оставалось, как перейти ко второй части плана на день, состоявшей из бутылки вина, бутербродов и парочки газет. Газет он не нашёл и был вынужден довольствоваться одной из книг, которые Белль давно купила, поставила на полку на чердачке, но не нашла времени пролистать. На час или более, пока хватало вина и бутербродов, Румпель погрузился в чтение: вспоминал язык, загибал уголки страниц, на которых встречал непонятные ему выражения, и улыбался, представляя в какое негодование придёт Белль, когда увидит это безобразие. Расправившись с вином и скрошив остатки хлеба крысе, он принялся бродить по квартире, открыл окно и по лесенке спустился на крышу навеса, который месье Маруани построил года два назад и превратил в маленькую террасу. В больших городах люди всё чаще сооружали подобные конструкции, стараясь привнести в свою жизнь как можно больше удобств, обустраивали площадки со столиками, чтобы сидеть вечером с чашкой чая, разбивали сады прямо на крышах. Потому Париж утопал в зелени, но сейчас, в конце апреля, зелени было мало, и Голд любовался голыми стенами, в который раз размышляя о том, какое это прекрасное место для жизни. Он подумал, что когда они с Белль совсем состарятся и будут не так привязаны к Нью-Йорку, то, возможно, переберутся сюда доживать свой век. Он ещё не делился с ней этим, хотя именно она когда-то навела его на эту мысль. Постояв немного, он забрался назад, полистал книгу, а потом разомлевший и расслабленный задремал. И проспал до самого вечера, когда после очень долгой прогулки вернулись Белль и Крис. Они принесли ужин и купили ещё вина. Белль накрывала на стол, а Крис вертелся рядом и первый заметил, что Голд проснулся.

— Добрый вечер, пап.

Голос у Криса был весёлый, как и он сам. Это радовало.

— Добрый, — улыбнулся Голд, сладко потянулся и сел. — Хорошо погуляли?

— Неплохо, — устало отозвалась Белль. — Прошлись по магазинам, накупили всякой ерунды. Я купила себе шляпку. Она ужасна.

— Не думаю.

— А тебе галстук.

— И он тоже ужасен, — поддакнул Крис. — Галстук правосудия.

— В общем, тебе не понравится, — заверила Белль.

— Может, я сам решу?! — возмутился Голд. — Что за галстук правосудия?

— Да не правосудия, — улыбнулась жена. — Там просто цитаты римских ораторов и всё. Я не знаю, почему Крис его так называет.

Крис порылся в одном из бумажных пакетов, достал коробку с галстуком и отдал отцу. Голд обнаружил внутри вполне приличный синий галстук с неровным узором, в котором, присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть латинские слова.

— Забавно, — прокомментировал он и прочитал одну из фраз: — Vitam regit fortuna, non sapientia.

— «Жизнью управляет удача, а не мудрость», — перевёл Крис. — Как трагично.

— Трагедия, когда нет ни того ни другого, — улыбнулся Голд и повязал галстук правосудия. — Мне нравится. Спасибо.

— Не обязательно примерять его сейчас, — проворчала Белль.

— Но не могу же я явиться к ужину без галстука, — рассмеялся Румпель и перебрался с дивана за стол. — А выглядит всё очень аппетитно. Из «Доменика»?

— Из «Вергилия», — уточнила она, разливая по бокалам вино. — Мы туда как-то заходили, помнишь?

— Смутно, — покачал головой он, хотя всё прекрасно помнил. — А где вы ещё были?

Голд больше не оставался дома один, следовал по уютным улицам города за Крисом и Белль. Городские пейзажи сменялись интерьерами старых зданий. Крис стремился зайти в каждое, и они заходили, и он в свою очередь терпеливо ждал, когда, заметив нечто интересное, его родители обсудят предмет со всех сторон, что случалось нередко. Если их трогали мелочи, редкие вещицы, оттенки и мгновения, то Крис пытался запечатлеть город во всей его широте и разнообразии, не испытывая потребности подойти и рассмотреть поближе, так что всё, что делал парень, сводилось к поискам идеального кадра: множество снимков улиц, мостов, деревьев, воды и неба, машин, людей и пробегающих мимо кошек… Голд испытывал от этих блужданий особое удовольствие, невозможное в любом другом городе. Именно в Париже ему всегда хотелось быть счастливым и свободным, расслабленным и лёгким, почти невесомым, и таким он и был, когда шагал по улицам, расправив плечи, улыбаясь со всей искренностью, на которую был способен, и смеясь не сдерживаясь над всем, что казалось ему забавным или нелепым. Особенно часто смеялся над тем, как внезапно у Белль менялось настроение. Она то заставляла их идти как можно медленнее, задумчиво и важно озираясь, то убегала вперёд.

— Давайте быстрее! — весело подгоняла она. — Ползёте, как черепахи!

— А как же твоя речь на тему, что нам некуда спешить?! — в тон ей отвечал Голд. — Нам же некуда спешить!

— А я спешу, чтобы снова было некогда спешить! — смеялась Белль.

Он с радостью подумал, что в конце концов она кое-чему научилась у Коль, тому, что он сумел впитать в себя уже очень давно.

А вот кому тоже не мешало бы поучиться, так это Крису. Отдельным поводом для шуток были его бесконечные попытки изъяснятся с французами на французском, которые почти всегда заканчивались совершенно не тем, чего он ожидал.

— Это было очень грубо с твоей стороны, — с напускной серьёзностью сказал Голд, когда сын случайно назвал незнакомую девушку одним обидным словом. — Повезёт, если она не подаст на тебя в суд.

— Я же не специально, — совсем расстроился парень. — Я просто…

— Да, тебе бы стоило подучить язык, — отметила Белль, изо всех сил стараясь не смеяться. — Или выбрать французский в школе.

— Да, знаю… Хотел проверить, насколько я в этом плох.

— Но зачем? Многие здесь прекрасно владеют английским.