Чтение онлайн

Карта показывала, что единственным местом для запуска был восточный берег, где река впадала в море. На западном берегу также был полуостров, но он не выступал достаточно далеко, чтобы выходить за береговую линию. Это должен был быть восток, левая сторона, когда я плыву вниз по реке. Это должно было быть так, и был только один способ это выяснить.

Ближайшая достижимая точка Баяно находилась в семи километрах к югу, согласно карте, по сухой грунтовой дороге. Там река была около двухсот метров в ширину. Затем она извивалась на юг, вниз по течению, к побережью примерно на десять километров. В реальности было бы больше из-за изгибов и поворотов реки. К тому времени, как она достигала береговой линии, она была почти два километра в ширину.

Вот и всё, всё, что я знал. Но, чёрт возьми, я должен был работать с той информацией, что у меня есть, и просто делать своё дело.

Я подошёл к задней части машины и закрыл задний борт, затем снова сел за руль, завёл двигатель и тронулся.

Я блуждал по тёмному сонному городу, пытаясь двигаться на юг, используя компас «Сильва», всё ещё висевший на шее. Карта была того же масштаба 1:50 000, 1980-х годов, что и для дома Чарли, и Чепо с тех пор немного разрослось.

Только тогда я понял, что не попрощался с Керри и Луз.

Керри всё равно бы не услышала, но всё равно было бы хорошо сказать «до свидания».

Выпив две бутылки Evian и проведя час по сухой грунтовой дороге, которая теперь превратилась в смесь грязи и гравия, я увидел реку в туннеле света, вырезанном прямо передо мной. Остановившись, я ещё раз проверил карту и расстояние, затем выпрыгнул из машины с фонариком и пошёл вниз по грязному берегу. Сверчки стрекотали громко, но шум воды был громче.

Река не была бурлящим потоком, несущимся с огромной скоростью, даже после этих дождей: она была достаточно широкой, чтобы вместить всю воду, поступающую из притоков, питавших её постоянным потоком. Она определённо двигалась в правильном направлении, справа налево от меня, направляясь на юг, к Тихому океану — хотя так же поступала бы вся вода на этой стороне страны, так близко к морю.

Пробежав вдоль берега, я поискал лодку, что угодно, что доставило бы меня вниз по течению быстро. Не было даже причала — никаких следов, ничего, только грязь, грубая трава и изредка какое-нибудь чахлое дерево.

Я вскарабкался на берег, забрался в машину и снова проверил карту и одометр. Эта река должна была быть той, что мне нужна: вокруг не было ничего другого такого же размера, с чем можно было бы перепутать.

Я поехал обратно по дороге к Чепо, осматривая обе стороны в поисках места, где спрятать Land Cruiser, но даже через три километра местность, выхваченная фарами, всё ещё выглядела совершенно голой. Наконец я остановился на обочине, вытащил высохшие нагрудные разгрузки, М-16 и канистру и зашагал обратно к реке со снаряжением, свисавшим с меня, как у плохо упакованного бойскаута.

Казалось, всю свою жизнь я просидел, прислонившись к дереву в грязи, слушая миллион сверчков, нарушающих ночной покой. На этот раз я был не под пологом леса, а у реки Баяно, которая где-то там, в темноте, с рокотом несла свои воды.

Комаров здесь было не так много, но достаточно, чтобы на моей шее вздулись новые шишки в дополнение к тем, которые только начали спадать. Я провёл языком по зубам: они были не просто шершавыми, казалось, на них были овечьи шубы. Я подумал о том, что я здесь делаю. Почему я никак не могу поумнеть? Почему я просто не убил Майкла тогда и не покончил с этим?

До рассвета оставалось всего полчаса, нужно было выдвигаться к цели. Я понимал, что обманываю себя. Я бы сделал это в любом случае. Дело было не только в том, что под угрозой находилось так много людей — настоящих людей, — а в том, что, возможно, хоть раз в жизни я поступал правильно. Может быть, я даже смогу испытать гордость.

Я подтянул колени к груди, упёрся в них локтями и положил голову на предплечья. Я начал тереть лицо о рукава — щетинистое, мокрое от пота. Где-то там, в темноте, я услышал слабое, но быстрое «вап-вап-вап» вертолёта «Хьюи». Я не видел навигационных огней, но понял, что это был всего один вертолёт. Может быть, Чарли вернулся в дом. Увидев то, что его там ждало, он наверняка отправился на поиски, но я не мог на это повлиять.

Так или иначе, пока он будет заставлять свои вертолёты прочёсывать береговую линию в поисках «Санбёрна», а не нас троих, у меня есть время.

Невидимые птицы запели свои утренние песни, когда ярко-жёлтая дуга солнца приготовилась разорвать линию горизонта и подарить жаркое утро. Я уже переложил карту и документы в два слоя пластиковых пакетов, завязав каждый узлом. Я проверил липучки на отдельных карманах для магазинов — они были надёжно застёгнуты, чтобы ничего не выпало во время следующего этапа. Наконец, я убедился, что вся одежда свободна, ничего не заправлено, что могло бы зацепиться за воду и утяжелить меня.

Я отстегнул пластиковые пряжки задних лямок разгрузок и продел их концы через ручку пустой канистры, затем снова застегнул. То же самое я проделал с шейными лямками, продев их через ручку М-16. Я усвоил на собственном опыте и на опыте других, что больше солдат гибнет при переправах через реки, чем в стычках под пологом леса. Поэтому всё было привязано к пустой канистре, а не ко мне, и я не начинал движение до рассвета.

Я перетащил всё это на край тёплой, ржаво-коричневой воды. Мне стало хорошо, когда я вошёл по бёдра, затем окунул голову, чтобы смыть пот с лица. Освежившись, я навалил три разгрузки и винтовку на плавающую канистру, которую уже сносило течением. Оно оказалось сильнее, чем казалось с берега; свежеснесённые зелёные листья быстро плыли мимо, а канистра, отягощённая грузом, уже наполовину ушла под воду и покачивалась передо мной. Я толкал её вперёд, постепенно заходя всё глубже, предплечьями придерживая винтовку и разгрузки, пока ноги не начали терять дно. Я позволил течению нести меня, отталкиваясь от дна, сохраняя контроль, попеременно отталкиваясь и плывя по течению, словно делал лунную походку.

Здесь тоже поработали лесорубы: оба берега реки выглядели как поля сражений Первой мировой — пустошь из грязи и пучков травы, лишь изредка торчали мёртвые деревья.

Из-за извилистости реки я понятия не имел, сколько времени займёт путь к устью. Ничего не поделаешь, я был в её власти.

Примерно через полчаса, когда солнце стояло ещё низко, но было хорошо видно, по обоим берегам снова начали появляться джунгли. Чем гуще становилась листва, тем меньше света проникало внутрь. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко, чтобы пробиться сквозь разрыв, который река создавала в пологе, поэтому надо мной было только ярко-голубое небо. Кроме шума воды, слышался лишь изредка пронзительный крик невидимых птиц высоко в пологе.

Я отталкивался ногами, держась ближе к левому берегу, постоянно касаясь дна, по мере того как река становилась шире. Противоположный берег постепенно отдалялся, словно это была уже другая страна. Джунгли уступили место мангровым болотам, и всё вокруг стало похоже на задний двор динозавров.

Вскоре река расширилась до полутора километров и более. Когда я обогнул особенно широкий, пологий поворот, я увидел Тихий океан, лежащий всего в одном километре вниз по течению. Вдалеке виднелись два контейнеровоза, из труб которых валил дым, когда солнце сверкало на спокойной, ровной поверхности моря.

Зелёный остров виднелся там, в пяти-шести километрах.

Я продолжал путь, не сводя глаз с горизонта, выискивая всё, что поможет мне обнаружить «Санбёрн».

Течение замедлялось, и я проплыл ещё метров пятьсот. Затем, метрах в двухстах от устья, приближаясь ко мне слева, я увидел небольшую рыбацкую лодку с открытой палубой, вытащенную на берег и брошенную гнить; её корма полностью развалилась, оставив скелет из серого, гниющего дерева. Когда я подплыл ближе, я разглядел за лодкой прогалину, в которой стояла небольшая деревянная хижина в таком же состоянии разрухи.