Чтение онлайн

Я проплыл мимо, сканируя местность глазами. Там было движение, свежее движение. Я ясно видел тёмную нижнюю сторону больших папоротников чуть выше по склону от берега, и часть двухфутовой травы, росшей вокруг лодки, была примята — там явно кто-то прошёл. Всего лишь мелкие детали, но достаточные. Это должно было быть здесь, должно. Не было никакой другой причины для этого. Но я не видел никаких следов в грязи, ведущих от берега.

Я проплыл ещё метров пятьдесят, с океаном уже прямо передо мной, пока полог леса не сомкнулся и лодка не исчезла из виду. Я коснулся дна и медленно направил канистру к берегу.

Вытащив снаряжение в лес, я опустился на колени и отстегнул разгрузки и М-16. Оружию не потребуется специальной подготовки: кратковременное погружение в реку не помешает ему работать.

Я надел первую разгрузку и отрегулировал лямки так, чтобы она висела ниже обычного, практически на поясе. Затем надел вторую, чуть выше первой, отрегулировав её так, чтобы она была у нижней части грудной клетки, и третью — выше. Я ещё раз проверил, что все магазины обращены в правильную сторону, чтобы, когда я буду вытаскивать их левой рукой, изгиб магазина был обращён от меня, готовый к тому, чтобы сразу же воткнуться в оружие. Наконец, перепроверив патронник М-16, я сел на канистру на минуту-другую, настраиваясь и приспосабливаясь к новой обстановке. Прохлада воды на одежде начала уступать место влажной жаре, когда я посмотрел на Baby-G. Было 7.19, и вот я, экипированный как Рэмбо, искусанный до полусмерти, нога держится на мокрой повязке, и ни плана, кроме как использовать все свои магазины.

Это была моя точка «вперед или назад». Если я сдвинусь с места, пути назад не будет, если только я не облажаюсь полностью и не побегу спасать свою жизнь. Я посмотрел вниз и наблюдал, как капли с разгрузок падают в грязь, оставляя маленькие лунные кратеры, не решаясь проверить документы в кармане с картой, на случай, если узлы не выдержали. Это была пустая трата времени, я был готов настолько, насколько вообще мог быть, так что просто нужно было идти... Откинув волосы с лица пальцами, я встал, попрыгал на месте, чтобы проверить, не гремит ли что и всё ли на месте. Затем снял предохранитель, миновав одиночные выстрелы, и переключил на полностью автоматический.

Я двинулся к хижине, делая паузу каждые несколько шагов, прислушиваясь к предупреждениям птиц и других обитателей джунглей, приклад в плече, палец на спусковой скобе, готовый стрелять и уходить в укрытие с полным магазином, чтобы напугать, запутать и, если повезёт, убить, пока я буду отрываться.

Здесь земля была гораздо более мокрой и грязной, потому что мы находились на уровне моря. Я хотел ускориться, но должен был не спешить; нужно было проверить территорию вокруг хижины, потому что это будет мой единственный путь к отступлению. Если начнётся заварушка, я рвану прямо к реке, подберу канистру, прыгну в воду и поплыву — вниз, к морю. А там — будь что будет.

Осторожно, как птица, выискивающая корм среди опавших листьев, хлюпая грязью, я продвигался короткими перебежками по четыре шага за раз, мои «Тимберленды» отяжелели от грязи, высоко поднимая ноги, чтобы не зацепиться за мангровые корни и мусор на лесной подстилке, сосредоточившись на выбеленной солнцем деревянной хижине впереди.

Я остановился, не доходя до поляны, медленно опустился на колени в грязь и защитную растительность, посмотрел и прислушался. Единственным рукотворным звуком здесь был шум воды, капающей с моей одежды и разгрузок на листовой опад.

Тропа, ведущая в лес, была недавно использована, и по ней что-то тащили, оставив борозду в грязи и листьях. По обе стороны от этой борозды были отпечатки ног, которые исчезали вместе с тропой в глубине деревьев. Я не видел никаких следов в грязи, когда проплывал мимо, потому что они были засыпаны мёртвыми листьями и, возможно, даже политы водой, чтобы смыть улики.

Зато за берегом следы было хорошо видно: камни, вдавленные в грязь ботинками, раздавленные листья, сломанные паутины. Я встал и начал идти параллельно тропе.

В двадцати шагах я наткнулся на надувную лодку «Джемини» с мотором «Ямаха» 50 на корме. Её вытащили на тропу и оттащили вправо, перегородив мне путь. Лодка была пуста, если не считать пары топливных мешков и упавших листьев. Мне захотелось её разбить, но какой в этом смысл? Я мог бы сам скоро в ней нуждаться, а её уничтожение отняло бы время и привлекло бы их внимание.

Я двинулся дальше и всё ещё видел множество следов, идущих в обоих направлениях, когда узкая тропа петляла между деревьями. Продолжая идти параллельно тропе слева от меня, я начал углубляться в лес, используя её как ориентир.

Пот стекал по моему лицу, когда солнце поднялось и зажгло газ под скороваркой. Где-то в пологе леса завелась птица-монитор сердечного ритма, а сверчки просто не умолкали. Вскоре солнце попыталось проникнуть сквозь полог, яркие лучи света падали на лесную подстилку под углом в сорок пять градусов. Мои карго жили своей собственной жизнью, тяжесть мокрой, засохшей грязи заставляла их раскачиваться при каждом шаге.

Я продолжал патрулирование, останавливаясь, прислушиваясь, пытаясь сохранять скорость, но в то же время не идти на компромисс, издавая слишком много шума. Я продолжал проверять слева, справа и сверху, всё время думая: «Что, если?» — и всегда приходил к одному и тому же ответу: стрелять и уходить в укрытие, найти способ обойти и продолжать двигаться к цели. Только когда я понимал, что всё кончено, я пытался вернуться к канистре.

Металлический лязг раздался в деревьях.

Я замер, напрягая слух.

Несколько секунд я слышал только собственное дыхание через нос, затем лязг повторился. Он доносился прямо передо мной и немного слева.

Большим пальцем правой руки я включил предохранитель, медленно опустился на колени, затем на живот. Настало время двигаться медленнее ленивца, но Baby-G напомнил мне, что было 9.06.

Я пополз вперёд на локтях и носках, винтовка справа от меня, точно так же, как при атаке на Land Cruiser, только на этот раз мне приходилось поднимать тело выше, чем хотелось бы, чтобы разгрузки не волочились по грязи.

Я тяжело дышал: ползти было трудно. Я вытянул руки, упёрся локтями и подтянулся кончиками пальцев ног, утопая в грязи.

Продвигаясь сквозь подлесок по шесть дюймов за раз, я чувствовал, как грязь облепляет мне шею и предплечья. Я остановился, поднял голову от лесной подстилки, посмотрел и прислушался к каким-либо признакам активности, но всё ещё слышал только собственное дыхание, которое казалось в сотню раз громче, чем мне хотелось. Каждый мягкий хруст мокрых листьев подо мной звучал как хлопки пузырчатой упаковки.

Я постоянно высматривал проволочные растяжки, нажимные пластины, инфракрасные лучи или, может быть, даже верёвки с консервными банками. Я не знал, чего ожидать.

Заляпанный грязью Baby-G теперь показывал 9.21. Я успокаивал себя мыслью, что, по крайней мере, я почти у цели.

Комары материализовались из ниоткуда, жужжа и кружась вокруг моей головы. Они садились мне на лицо и, должно быть, знали, что я ничего не могу с этим поделать.

Раздался шум, и я замер. Ещё один металлический лязг, затем слабый, быстрый шёпот поверх стрекота сверчков. Я закрыл глаза, приблизил ухо к источнику звука, открыл рот, чтобы заглушить внутренние шумы, и сосредоточился.