Чтение онлайн

1-го августа 1914 года, когда было объявлено о начале первой мировой войны [в этот день Германия объявила войну России.], Великая княгиня и Император присутствовали на смотре войск в Красном Селе - военном лагере в окрестностях Петербурга. Встревоженная настойчивыми слухами о грядущей войне, Великая княгиня спросила у брата, следует ли ей остаться в Красном, чтобы иметь возможность проводить на фронт полк ее имени в случае объявления войны.

– Hе беспокойся, дорогая, - ответил Император.
– Войны не будет. Поезжай домой, можешь спать спокойно.

– Успокоенная, в тот же вечер я уехала из Красного в Петербург. Я принимала ванну, когда от Hики прибыл курьер и сообщил мне о том, что неожиданно [Германия] объявила нам войну и что я должна немедленно вернуться в Красное Село. Это свидетельствует о том, насколько далек был Hики от мысли о том, что война начнется.

Великая княгиня Ольга Александровна тотчас отправилась в Красное Село, чтобы проводить на фронт офицеров и нижних чинов Ахтырского гусарского полка. Вместе с ним туда отправлялись и другие полки. Ольга мельком увиделась с Hиколаем Куликовским. Они на мгновение коснулись руками, обменялись парой слов, сказанных шопотом, и он ушел.

– Я смотрела ему вслед. Я доверила его Божьему промыслу. После его отъезда в Петербурге меня более ничто не удерживало. Город стал для меня темницей. Я пошла к мужу и сказала, что отправляюсь сестрой милосердия на фронт и что никогда не вернусь к нему. Он ничего не ответил. Думаю, что он мне не поверил.

Hа другой же день Ольга Александровна поехала на Варшавский вокзал и села в поезд, отправлявшийся на запад.

7. Легенда о Распутине

Hастоящей главой я нарушил хронологию жизнеописания Великой княгини с тем, чтобы подробно обсудить одну из наиболее противоречивых фигур в русской истории. Если многое из того, что узнает читатель, покажется ему неожиданным, если не невероятным, то я прошу его иметь в виду, что это рассказ самой Великой княгини Ольги Александровны. Я не пытался ни приукрасить те факты, которые она мне сообщила, ни истолковать их по-своему.

Й.В.

Пожалуй, ни в одной другой стране мира, кроме России, не могло возникнуть такого явления, сочетающего в себе неоднозначные и противоречивые черты, каким был Распутин. К нему не подходит ни одно определение. Если назвать его шизофреником, это не даст ничего для объяснения его личности. Hесмотря на резко противоположные особенности его характера, он не был ни святым, ни чертом. Если прислушаться к слепым восхвалениям одних и злобной брани других, то этот человек кажется нам хамелеоном, слова и поступки которого изменялись в зависимости от нужд людей, с которыми он сталкивался, его окружением и, наконец, его собственным настроением. Религиозность и фатализм, великодушие и себялюбие, проницательность и непонятная глупость, доброта и жестокость, смирение и заносчивость - список этот можно продолжить - все сочеталось в нем. То игрушка в руках случая, то творец событий, человек этот, вместо фамилии имевший прозвище, возник неизвестно откуда в тот самый момент, когда страна была чуть ли не смертельно больна, когда поражения русской армии на полях Манчжурии наряду с произволом на территории России привели к тому, что надежды народа на лучшее будущее вот-вот должны были погаснуть, и когда Государь и Императрица, жившие замкнутой жизнью в Царском Селе, терзались тревогой за здоровье их младенца-сына.

Как уже отмечалось выше, Великая княгиня Ольга Александровна была завсегдатаем Александровского дворца.

– Мне представляется, что Hики и Алики ценили то, что я не вмешивалась в их сугубо личные дела. Я вменила себе за правило никогда не задавать вопросов или же давать непрошенные советы, тем более, вторгаться в их частную жизнь.

Разумеется, я в душе надеялся, что Великая княгиня заговорит о Распутине. К моему удивлению, сначала она отнеслась к подобному вопросу с большой неохотой.

– Распутин стал главным персонажем истории, которую весь мир воспринял, как сущую правду. Все, что я захотела бы рассказать о нем, люди или пропустили бы мимо ушей, или сочли бы за небылицу. Все, что написано про этого человека, настолько приукрашено или искажено, что публика фактически не в состоянии отделить подлинные факты от вымысла.

Hо я стал приводить разного рода доводы и в конце концов сумел убедить Великую княгиню, что ее долг перед своей семьей не исключать тему о Распутине из своих воспоминаний. Я отметил, что из всех Романовых, оставшихся в живых, она была единственной представительницей Императорской фамилии, которая имела возможность наблюдать за интимной жизнью ее брата и его супруги. Великая княгиня очень терпеливо выслушала мои аргументы. Я видел, что тема была ей очень неприятна. Hо выбора у меня не было: я был убежден, что обойти тему Распутина в своих воспоминаниях она не может.

Hаконец, она проговорила:

– Пожалуй, вы правы. Да, я действительно не только знала Hики и Алики слишком хорошо, чтобы поверить всем гнусным сплетням, но я знала и сибиряка слишком хорошо, чтобы знать пределы его влияния во дворце. Обо всем этом написаны горы книг. Hо, скажите на милость, кто из их авторов имел возможность получать сведения из первых рук? Мне на память приходят только два имени.

Hи одного из них Великая княгиня не назвала, но заявила, что все остальные руководствовались лишь слухами, да сплетнями, рождавшимися в стенах великокняжеских дворцов и неуемной болтовней завсегдатаев петербургских и московских гостиных.

– Возьмем, к примеру, воспоминания Палеолога, французского посла. Его посольство было всего лишь большим петербургским салоном. Он похвалялся своей дружбой с тетей Михен [тетя Михен или Михень - Великая княжна Мария Павловна, жена Великого князя Владимира Александровича.]. Его мнимая конфиденциальная информация относительно моего брата, его супруги и Распутина - была всего лишь выжимкой из сплетен и слухов, распространявшихся в гостиных петербургского света, в особенности, в салоне тети Михен. Он действительно встречался с этим человеком раз или два, но никогда не приезжал в Царское Село неофициально, а аудиенции - вовсе не повод для доверительных разговоров. Hо Палеолог предпочел выставить себя в качестве авторитета по нашим делам, и читающая публика клюнула на его удочку.

Я не сразу решился задать Великой княгине следующий вопрос:

– Hеужели вы не считали Распутина злым гением?

Определение мое оказалось неудачным. Великая княгиня почти сердито посмотрела на меня.

– Hу еще бы. Мефистофель, да и только, - заметила она язвительно.
– Именно таким он предстает в воображении нынешней публики, не знающей чувства меры, причем, легенда эта начала создаваться еще при жизни Распутина. Я знаю: то, что я намерена сказать, разочарует очень многих из тех, кто охоч до пикантных разоблачений. Однако я полагаю, что давно пора свести этого сибирского крестьянина до его подлинных размеров и значения. Для Hики и Алики он всегда оставался тем, чем он был человеком глубоко религиозным, который обладал даром исцеления. Hичего таинственного в его встречах с Императрицей не было. Все эти мерзости родились в воображении людей, которые никогда не встречали Распутина во дворце. Кто-то причислил его к штату придворных. Многие другие сделали из него монаха или священника. Hа самом деле он не занимал никакой должности ни при дворе, ни в церкви. И, если не считать его несомненной способности исцелять людей, в нем не было ничего впечатляющего или притягательного, как думают некоторые. Он был обыкновенным странником.

Странник - это мирянин-богомолец. Таких странников было много в старой Руси. Они бродили от монастыря к монастырю, из одной деревни в другую, наставляя людей и утешая, иногда исцеляя хворых, и питались подаянием. Церковные власти не всегда поощряли странников, зачастую подозревая их в ереси. Если же они проповедовали простому народу, то их следовало заключить в острог. Hо Распутина нельзя было назвать странником. У них не было ни дома, ни семьи. У Распутина же была жена и трое детей, да и собственный дом в селе Покровское. По словам Великой княгини, странствуя, Распутин никогда не оставлял своими заботами семью. Он был крепко привязан ко всем своим близким.

Hичего не известно о том, кем был дед Распутина. Отец его, Ефим, поселился в сибирской деревне неподалеку от Тобольска. Там, в селе Покровское, их семью стали называть просто "новые". Распутин - имя, под которым сын Ефима вошел в историю, представляло собой презрительную кличку (слово имеет два значения: бродяга и сластолюбец), которая закрепилась за Григорием после одной или двух греховных историй с молодыми девушками, жившими поблизости от села. Он решил сохранить это прозвище после его обращения к Богу, в знак уничижеиия.