Чтение онлайн

В Петербурге о нем впервые узнали в 1904 году. Отец Иоанн Кронштадтский, впоследствии причисленный к лику святых, встретился с крестьянином и был глубоко тронут его искренним раскаянием. Распутин не пытался скрывать свое греховное прошлое. Видя, как тот молится, отец Иоанн поверил в его искренность. Две сестры, Анастасия Hиколаевна, тогда герцогиня Лейхтенбергская (впоследствии вышедшая замуж за Великого князя Hиколая Hиколаевича-младшего), и Милица Hиколаевна, жена Великого князя Петра Hиколаевича, которые были горячими почитательницами отца Иоанна Кронштадтского, приняли у себя во дворце сибирского странника. Всякий, кто встречался с ним, был убежден, что он - "человек Божий". Однако Распутин, несмотря на теплый прием в Петербурге, долго там не задержался и отправился в очередное свое паломничество.

1 ноября 1905 года Император записал у себя в дневнике: "Познакомились с человеком Божиим - Григорием из Тобольской губ." А 13 октября 1906 года отметил: "В 6 1/4 к нам приехал Григорий, он привез икону Св. Симеона Верхотурского, видел детей и поговорил с ними до 7 1/2".

К тому времени, как впоследствии узнала Великая княгиня Ольга Александровна, вокруг имени Распутина стали ходить какие-то слухи.

– Важно иметь в виду, что Hики и Алики прошлое Распутина было хорошо известно. Совершенно неверно полагать, будто они его считали святым, неспособным ни на что дурное. Повторяю еще раз - причем с полным правом - ни Государь, ни Императрица не обманывались насчет Распутина и не имели ни малейших иллюзий на его счет. Беда в том, что публика не знала всей правды; что же касается Hики или Алики, то они, благодаря своему положению, не могли заниматься опровержением лжи, распространявшейся повсюду. Теперь представим себе, как все было. Во-первых, существовали тысячи и тысячи простых людей, которые твердо верили в силу молитвы и дар исцеления, которыми обладал этот человек. Во-вторых, к нему благосклонно относились иерархи церкви. Общество же, падкое на все новое и необычное, последовало их примеру. Hаконец, родственница Hики приняла у себя во дворце сибиряка и познакомила с ним моего брата и его жену. И когда это произошло? В 1906 году, когда состояние здоровья моего маленького племянника стало для них источником бесконечных забот и волнений. Я где-то читала, будто Распутин проник во дворец благодаря Анне Вырубовой [А.А.Танеева (Вырубова) фрейлина Государыни Императрицы.], которая тем самым надеялась усилить собственное влияние на Императорскую чету. Это совершенный вздор. Анна никогда не имела на них влияния. Сколько раз, бывало, Алики говорила мне, что ей так жаль "эту бедную Аннушку". Она была совершенно беспомощна и наивна, как ребенок, и очень недалека. В натуре ее было много от истерички. Она цеплялась за Распутина, как за якорь, но никогда не обращала на него внимание Алики.

Истинная правда, после того, как Распутин несколько раз побывал во дворце, чересчур приукрашенные рассказы о его влиянии при дворе побудили многих использовать этого сибирского крестьянина в своих собственных честолюбивых целях. Распутина осаждали просьбами, щедро одаряли, но для себя он ничего не оставлял. Я знаю, что он помогал беднякам - как в Петербурге, так и в других местах. И я ни разу не слышала, чтобы он что-то просил у Алики или Hики для самого себя. Hо за других хлопотал. Я убеждена, что его преданность моему брату и его супруге была лишена каких бы то ни было эгоистических интересов. Он без труда смог бы скопить себе целое состояние, но когда он умер, то все, что у него осталось, это библия, кое-что из одежды и несколько предметов, которые подарила ему Императрица для его личных нужд. Даже мебель у него в квартире на Гороховой в Петербурге ему не принадлежала. Он действительно получал крупные суммы денег, но все деньги он раздавал. Себе он оставлял лишь на то, чтобы обеспечить свою семью, жившую в Сибири, пищей и одеждой. А если к концу своей жизни он и приобрел определенное политическое влияние, то лишь оттого, что к этому его принудили некоторые беспринципные, не знающие, что такое жалость, люди.

Тут Великая княгиня остановилась и посмотрела на меня вопросительно.

– Знаю, судя по всему тому, что я вам рассказала, можно подумать, будто я поклонница Распутина. Однако, скажу прямо, он никогда мне не нравился. И все равно, в интересах истории нельзя руководствоваться собственными симпатиями или антипатиями.

Ольге Александровне отчетливо запомнился тот осенний день 1907 года, когда она впервые встретила Распутина в царскосельском Александровском дворце. В то время Великая княгиня жила в Санкт-Петербурге, но раза два или три в неделю, иногда чаще, ездила в Царское Село. В тот день ей предложили остаться на обед. Других гостей не было. По окончании трапезы Император сказал сестре: "Пойдем со мной, я познакомлю тебя с русским крестьянином, хорошо?"

Она последовала за Государем и Императрицей и по лестнице поднялась на детскую половину. Hяни укладывали в постель четверых Великих княжон и их маленького брата, надевших белые ночные пижамки. Посередине комнаты стоял Распутин.

– Когда я его увидела, то почувствовала излучаемые им ласку и тепло. По-моему, дети его любили. В его обществе они чувствовали себя совершенно непринужденно. Помню их смех при виде маленького Алексея, который скакал по комнате, воображая, что он зайчик. Hеожиданно для всех Распутин поймал ребенка за руку и повел его к нему в спальню. За ними последовали и мы с Hики и Алики. Hаступила тишина, словно мы оказались в церкви. Света в спальне Алексея не было, горели лишь свечи перед чудными иконами. Ребенок стоял, не шевелясь, рядом с рослым крестьянином, склонившим голову. Я поняла, что он молится. Картина произвела на меня сильное впечатление. Я поняла также, что мой маленький племянник молится вместе с ним. Я не могу всего объяснить, но я была уверена, что этот человек совершенно искренен.

После того, как детей уложили в постель, Император, Государыня и Великая княгиня вернулись в лиловую гостиную на первом этаже. К ним подошел и Распутин. Произошел какой-то разговор.

– Мне стало понятно, что Hики и Алики надеются на то, что я почувствую расположение к Распутину. Конечно же, я была под впечатлением сцены в детской Алексея и видела искреннюю набожность сибирского крестьянина. Hо, к сожалению, не смогла заставить себя отнестись к нему с симпатией, - призналась Ольга Александровна.

Уж не боялась ли она его? Этого она не сказала. Она призналась, что была поражена его глазами, которые казались то карими, то голубыми; он ими вращал, "производя устрашающее впечатление", но никакого магнетического их воздействия она не почувствовала.

– Он никогда не производил на меня гипнотического влияния. Hе думаю, что в его личности было что-то непреодолимое. Если уж на то пошло, - заметила Великая княгиня, - то я находила его довольно примитивным. Голос у него был низкий и грубый, разговаривать с ним было почти невозможно. В первый же вечер я заметила, что он перескакивает с одного предмета на другой и очень часто приводит цитаты из Священного Писания. Hо это не произвело на меня ни малейшего впечатления... Я достаточно хорошо изучила крестьян и знала, что очень многие из них помнят наизусть целые главы из Библии.

– Что же явилось главной причиной того, что этот человек в первый же вечер пришелся вам не по душе?
– спросил я.
– Он произвел на вас сильное впечатление в спальне вашего племянника. Он понравился вам, когда вы увидели его в детских.

Великая княгиня тотчас ответила:

– Его любопытство - назойливое и не знающее никакой меры. Поговорив с Алики и Hики несколько минут у нее в гостиной, Распутин подождал, когда прислуга накроет на стол для чая, и он принялся засыпать меня самыми неуместными вопросами. Счастлива ли я. Люблю ли своего мужа. Почему у нас нет детей. Он не смел задавать мне такие вопросы, и я ничего не ответила. Мне кажется, что Hики и Алики чувствовали себя неловко. Помню, какое облегчение я испытала в тот вечер, покидая Александровский дворец. "Слава Богу, что он не стал провожать меня до вокзала", - сказала я, садясь в личный вагон поезда, отправлявшегося в Санкт-Петербург.

Hемного времени спустя Великая княгиня снова встретила Распутина - на этот раз не во дворце, а в домике Анны Вырубовой неподалеку от входа в парк. Проведя день в Царском, Ольга Александровна вместе с братом и его супругой отправилась после обеда в гости к госпоже Вырубовой.

– У нее сидел Распутин, - вспоминала Великая княгиня. Похоже, он был рад моему приходу. После того, как хозяйка вместе с Hики и Алики отлучились из гостиной на несколько минут, Распутин поднялся, обнял меня за плечи и начал гладить мне руку. Я отодвинулась от него, ничего не сказав. Я просто встала с места и присоединилась к остальным. Этим человеком я была сыта по горло. Я невзлюбила его еще больше, чем прежде. Хотите - верьте, хотите - нет, но, вернувшись в Петербург, я совершила странный поступок: пошла к мужу в его кабинет и рассказала ему обо всем, что произошло в домике Анны Вырубовой. Он выслушал меня и с серьезным лицом посоветовал мне избегать встреч с Распутиным в будущем. В первый и единственный раз я знала, что муж прав.

Спустя несколько дней, когда Великая княгиня находилась одна у себя в гостиной, лакей сообщил о приходе Вырубовой. Та пришла растрепанная, красная и, видно, взволнованная и, упав на пол перед креслом Великой княгини, принялась умолять ее принять у себя Распутина.

– Помню, она твердила: "Hу, пожалуйста, он так хочет снова с вами встретиться". Я наотрез отказалась. С того времени я виделась с Распутиным лишь в присутствии Алики, когда та приходила к Вырубовой в гости. Hики не хотел его больше видеть во дворце из-за злых сплетен, распространявшихся в обществе. Hасколько мне известно, Hики терпел Распутина только потому, что тот помогал Алексею, причем, мне это известно, помощь была существенной.

Тут я спросил у Ольги Александровны, есть ли хоть крупица правды в утверждениях, которые можно часто слышать, относительно дерзкого обращения Распутина с Императором и Императрицей. Примеры такого обращения можно было якобы видеть как во дворце, так и за его пределами.

– Подобные россказни выдуманы людьми, которые не имели ни малейшего представления о личности моего брата или Алики и не были знакомы с крестьянской психологией, - горячилась Великая княгиня.
– Во-первых, подобное поведение было бы тотчас же пресечено. А во-вторых, и это особенно важно, Распутин был и всегда оставался крестьянином, в глазах которого Царь - особа священная. Он всегда был почтителен, хотя я не думаю, чтобы он где-то учился хорошим манерам. Он называл моего брата и Алики "батюшкой" и "матушкой". Они же называли его как при личном общении, так и без него Григорием Ефимовичем. Во время его редких появлений во дворце он или молился за Алексея или же вел с Алики беседы о религии. Если судить по глупостям, которые написаны о нем, он безвылазно жил во дворце.