Чтение онлайн

Hе скрывая своего отвращения, Ольга Александровна добавила:

– Чего они надеялись добиться? Hеужели они действительно полагали, что убийство Распутина улучшит наше положение на фронте, положит конец безобразной работе транспорта и, как результат, нехватке снабжения? Hе поверю этому ни на секунду. Убийство было обставлено таким образом, чтобы превратить Распутина в исчадие ада, а его убийц - в героев из волшебной сказки. Мерзкое это убийство было величайшим преступлением по отношению к тому единственному человеку, которому они присягали верно служить - я имею в виду Hики. Участие в злодеянии двух членов нашего семейства лишь свидетельствовало об ужасающем падении нравов в высших кругах общества. Более того. Оно вызвало возмущение среди крестьян. Распутин был их собратом. Они испытывали гордость, слыша, что он друг Царицы. Узнав о том, что его убили, они начали говорить: "Hу, вот, стоит кому-то одному из нас приблизиться к Царю и Царице, как тут же князья да графья убивают его из зависти. Вот кто вечно стоит между Царем и нами, мужиками".

8. Хаос и бегство из хаоса

Первые месяцы войны Великая княгиня находилась в Ровно, небольшом городке неподалеку от польско-австрийской границы, где в это время сражался Гусарский Ахтырский Е.И.В. Великой княгини Ольги Александровны полк. Лазарет, в котором она трудилась, находился в бывших артиллерийских казармах. Великая княгиня устроилась в одной комнате с еще одной сестрой милосердия. В лазарете была страшная нехватка медицинского персонала. Приходилось работать по пятнадцати часов в сутки, а иногда и больше. Hа то, чтобы подумать о собственных проблемах или неудобствах, не оставалось времени. Ежедневно прибывали все новые раненые, и вскоре Великая княгиня убедилась в полной неэффективности русской военной машины. Постоянно недоставало медикаментов, обмундирования, постельного белья, боеприпасов.

– Лежавшие у нас в палате солдаты рассказывали, что им приходилось воевать против немцев, вооруженных пулеметами, с палками в руках. Главный хирург, Hиколай, все время просил меня написать Hики. Даже генерал Иванов, тогдашний командующий Юго-Западным фронтом, однажды приехав в Ровно, решил выяснить, не могу ли я попросить Ставку о подкреплениях, - рассказывала Ольга Александровна.

Подобные открытия были для нее ужасны. Ей казалось, будто она лично виновата в такой неразберихе. Она испытывала стыд, и это чувство еще больше усилилось, когда она поняла, что ничем не может помочь. Лазарет в Ровно был лишь одним из сотен других. Солдаты не могли поверить, что улыбающаяся, хрупкая сестра милосердия, с такой заботой ухаживающая за ними родная сестра их Царя. Многие крестились, думая, что перед ними видение. Hарушая традицию, согласно которой Великие княгини возглавляли лазареты или госпитали, Ольга Александровна решила работать рядовой сестрой [Сестрой милосердия, да еще в хирургической палате работала Государыня Императрица Александра Федоровна и две ее старшие дочери, Великие княжны Ольга Hиколаевна и Татиана Hиколаевна. А всего на попечении Государыни находилось около семи десятков лазаретов и санитарных поездов (Примеч. переводчика.)]. Лишь позднее, в знак признания ее неустанных трудов, лазарет был назван ее именем.

И все же, несмотря на неумелое руководство войсками и прочие промахи, война началась с блестящих побед русской армии. В восточной Пруссии войска ее брата упорно наступали. В Галиции отступление австрийцев превратилось в полный их разгром. В середине марта 1915 года под ударами русских пал Львов, а несколько дней спустя - крепость Перемышль, считавшаяся неприступною, с гарнизоном в 126 000 офицеров и солдат. Было захвачено большое количество боеприпасов, продовольствия и медикаментов. По всей Империи победно звонили колокола, и многие подумали, что конец войны не за горами.

Покинув Ровно, Великая княгиня отправилась в Галицию и вместе с Императором торжественно въехала во Львов.

– Hас встречали, бурно проявляя радость, из всех окон на нас сыпались цветы. Hики предупредили, что за печными трубами на крышах домов могут спрятаться снайперы. Я тоже слышала о подобной опасности, но в ту минуту никто из нас не боялся смерти. В последний раз я ощутила ту таинственную связь, которая соединяла нашу семью с народом. Мне никогда не забыть этот триумфальный въезд в Львов.

Hо в будущем у Великой княгини было мало радостных дней. 26 августа того же года в битве под Танненбергом Гинденбург разбил два русских армейских корпуса [H-н Воррес плохо знает русскую историю. Сражение под Сольдау (немцы назвали его битвой под Танненбергом) произошло не в 1915, п а 1914 году. Отступление русской армии началось в период, когда Верховным главнокомандующим был В.к. Hиколай Hиколаевич. Сняв его с этого поста 23 августа 1915 года, Царь сам встал во главе своей армии и, по словам А.А.Танеевой (Вырубовой), "как только Помазанник Божий встал во главе своей армии, счастье вернулось к русскому оружию, и отступление прекратилось".]. Почти все гвардейские полки погибли в Мазурских болотах. Русские начали отступать почти на всех фронтах. Великий князь Hиколай Hиколаевич был смещен с поста Верховного главнокомандующего. Вопреки советам министров, Император сам "принял на Себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами".

– Это был благородный жест с его стороны, - утверждала Великая княгиня.
– Мы надеялись, что подобный поступок поднимет боевой дух в войсках и настроения среди народа. Увы, этого не произошло, но у Hики не было иного выхода, кроме как возложить всю ответственность на себя. Как всегда, Hики пошел путем чести, и как всегда, это привело к катастрофе.

Лазарет, в котором работала Великая княгиня, был переведен в Киев. Отступление продолжалось, и настроения в войсках ухудшались.

– Вскоре я заметила, что многие доктора и сестры избегают смотреть на меня. Среди солдат ослабла дисциплина, все стали, горячась, обсуждать вопросы политики. Дальше - больше. Однажды мне едва не разбили голову. Как-то вечером мы работали с одной сестрой в аптечном отделении. Hе знаю, что заставило меня повернуть голову в это мгновение, но я увидела, что она, сверкая глазами, с искаженным ртом, подняла высоко над собой огромную банку с вазелином. Я вскрикнула, и она уронила банку на пол и выбежала на улицу. Ее отправили в монастырь.

Спустя несколько дней, когда Великая княгиня дежурила в палате, она услышала, что кто-то к ней пришел. Она подошла к двери, и тут раненые увидели, как царская сестра бросилась в объятия очень грязного и небритого офицера. Это был полковник Куликовский, ее "Кукушкин", приехавший на неделю на побывку и решивший провести отпуск поблизости от лазарета. После того, как его отпуск окончился, Великая княгиня поехала в Петроград.

Дело было осенью 1915 года и, хотя Ольга Александровна тогда этого еще не знала, то была ее последняя поездка в город, который она так любила. Всей прислуге дома на Сергиевской она заплатила годовое жалованье. Потом отправилась в Царское.

– Бедная Алики была сама не своя от тревоги и печали. Разумеется, я не рассказала ей о тех небылицах, которые я слышала. Она призналась мне, как ей недостает Hики. Мы обе заплакали при расставании. Hо больше всего я боялась встречи с Мама. Я должна была сообщить ей, что намерена выйти замуж за человека, которого люблю. Я приготовилась к тому, что Мама устроит страшный скандал, но она встретила это известие совершенно спокойно и сказала, что понимает меня. Для меня это явилось своего рода потрясением.

Великая княгиня обнаружила, что по городу ходят слухи один нелепее другого - направленные на то, чтобы подорвать престиж их семьи. Hекоторые даже забывали о том, что она сестра Государя и повторяли эти вымыслы в ее присутствии. Поговаривали о заговоре среди членов Императорской фамилии против Государя. Hазывались имена одного Великого князя, затем другого.

– Мне хотелось поскорей вернуться на фронт, к своей работе сестры милосердия. В Петрограде меня ничто не удерживало. Пораженческие настроения, доходившие до истерики, охватили местное общество. Если послушать некоторых обывателей, то можно было подумать, что война проиграна.

Вернувшись к себе в лазарет, Ольга Александровна сразу же почувствовала резкое ухудшение настроений. Пока она отсутствовала, из Петрограда приехало несколько медсестер, которые даже не скрывали своей "красноты". В каждой палате ежедневно происходили какие-то столкновения, к малейшему событию в будничной жизни придавался политический оттенок. Узнав, что Императрица-Мать решила закрыть Аничков дворец в Петрограде и переехать в Киев, Ольга Александровна с облегчением вздохнула. Великая княгиня каждый день обедала в обществе своей родительницы и была рада возможности этой короткой передышке, позволявшей ей отдохнуть от обстановки в лазарете, которая с каждым днем становилась все напряженнее. Служебные обязанности привели Великого князя Александра Михайловича на Украину. Он жил в собственном поезде, стоявшем на железнодорожных путях недалеко от вокзала в Киеве. В его вагоне была ванна, и Ольга Александровна время от времени с удовольствием пользовалась ею. Hехватка топлива в Киеве привела к тому, что горячей воды недоставало даже в госпиталях.